Lier

Глянцевый паркет, что отражает пробивающийся сквозь наполовину занавешенные окна гостиной тусклый лунный свет, тихо скрипит под массивными чёрными ботинками, обладатель которых тут же замирает на месте. Мужчина оборачивается на двух своих напарников, что тоже стараются вести себя как можно тише, следуют за ним, словно тени. Он на ходу достаёт из внутреннего кармана куртки пистолет и крепит на него глушитель, поворачивает до лёгкого щелчка и взводит курок. До цели остаётся совсем немного — дверь спальни, где спит сейчас человек, на которого поступил заказ, следующая. Он осторожно подкрадывается и останавливается возле дверного косяка, пальцами обхватывает дверную ручку и медленно поворачивает её в сторону. Выжидает пару секунд и стремительно заходит в спальню, выставляя заряженное оружие перед собой, целясь предположительно в сторону кровати, на которой лежит человек, завернувшись по самый нос в одеяло. Настораживает то, что он не дышит, лежит, словно мёртвый. Киллер медлит, подходит ближе, на всякий случай сразу же снимая пистолет с предохранителя. — Ку-ку. Он оборачивается на тихий «детский» оклик, но тут же получает пулю в лоб. Услышав звук, из коридора выскакивают ещё двое, но их ждёт та же участь. Слишком быстро, слишком стремительно и слишком тихо. — Идиоты, — Чонгук криво улыбается, наблюдая, как бежевый ковер в спальне пропитывается тёмной кровью, окрашивается в точно такой же цвет. — Ну ничего, может быть, когда-нибудь у вас получится меня выловить. К сожалению, не в этот раз, не в этот раз.

***

— Как долго тебя не трогали? — Юнги делает глоток крепкого чёрного чая и откидывается на спинку стула. — Месяц? Два? — Четыре, — Чон хмыкает, достаёт из пачки сигарету, зажимает её меж губ и закуривает, чиркая зажигалкой. — Ну ничего. Третий раз я переезжать не собираюсь. Посмотрим, на которую из попыток у них, наконец, получится меня грохнуть. Мин зачёсывает раскрытой пятернёй рыжие волосы, что постоянно спадают на лоб, закидывает на стол ноги в конверсах и полностью разваливается в своём мягком кресле на колёсиках. Складывает руки на груди, по всей видимости собираясь подремать, — работа с бумажной волокитой слишком утомляет. — Юнги, имей уважение, в офисе находишься! В помещение входит высокий мужчина лет тридцати с чёрными аккуратно уложенными волосами, одетый в чёрную рубашку и такие же брюки. Он несёт в руках две папки с документами, которые, оказавшись у стола Юна, швыряет прямо перед ним. — Вот это ещё нужно посмотреть. — Намджуни-хён, — дует губы Юнги, по-щенячьи смотря на начальника. — Ну за что же вы так со мной? Неужели я мало работаю? Тот лишь отмахивается и садится на свободный стул рядом со столом Мина, сбрасывает его ноги с захламлённой поверхности, недовольно шикая на него. Бессовестный Юнги, сколько ни говори, всё равно будет по-своему делать. Чонгук ещё хуже. — А ты, — Намджун указывает на Чона, — сигарету убери. Сколько раз тебе повторять, чтобы ты выходил на улицу, если хочешь покурить? Чонгук закатывает глаза и встаёт, подходит к открытому окну, стараясь побыстрее докурить. Бегать каждый раз туда-сюда ему не хочется, а учитывая, что курит он практически каждый час, Чону проще вообще работать на улице. Он тушит бычок о дно пепельницы и, оставив его там, отряхивает руки. — Пошли со мной, — Джун поднимается и кивает в сторону двери. — Поговорить нужно. Гук не пререкается. Даже догадывается, что начальник хочет с ним обсудить. Кима он знает не первый год, они много чего вместе прошли и как коллеги, и как друзья, коими и являлись в нерабочее время. Они выходят из помещения и направляются вверх по лестнице, где находится кабинет директора. Главное правило компании Намджуна — никогда и ничего не обсуждать в коридорах или на бегу. Даже у стен есть уши. Чонгук с этим требованием солидарен, понимая, что зачастую информация бывает предназначена не для всех. Личные встречи в рабочее время тоже запрещены, нарушение этого правила влечёт в меньшем случае увольнение, а в большем… Намджун плотно прикрывает дверь и поворачивает замок до тихого щелчка — так надёжнее. — Сколько их было? — он садится за свой рабочий стол, быстро перебирая документы. — Трое. Чонгук плюхается на диванчик, что стоит рядом, разваливается на нём и закидывает ногу на ногу, голову кладёт на спинку и прикрывает глаза. Ночью спать надо, а не по лесу кататься, пытаясь замести все следы. Не в первый раз уже. — Вот, посмотри, — Намджун протягивает ему три папки. — Это они? Чон медленно пролистывает личные дела, глазами пробегается по данным, фотографиям и другим деталям, которые складываются перед ним в очень интересную картинку. Связать всё воедино не составляет для него никакого труда. Все трое из одной организации, что занимается выполнением заказов, предметом которых выступают неугодные кому-то люди. — Они. — Догадываешься, кому ты нагадил? — старший устало трёт глаза, пытаясь сохранять самообладание. Чонгук хороший специалист, если его можно так назвать, да и человек неплохой, но слишком уж у него много врагов. Того и гляди, чтобы не сцапали. А врагов он, по всей видимости, выбирал себе как на подбор самых крутых, чтобы возни с ними было побольше. Хотя там, скорее всего, просто-напросто всё между собой связано. Большая паутина, в которую Чон неосознанно ещё по молодости угодил. — Хочешь сказать, что Дживон снова взялся за старое? — Чонгук с ненавистью отбрасывает папки на журнальный столик. — Считай, что я уже тебе это сказал. Но есть одна проблема: он становится всё влиятельнее, находит себе всё больше союзников. Я могу сказать, что Сеул уже находится под его властью, и с каждым днём наши шансы встать против него уменьшаются. Гук задумчиво смотрит куда-то вниз, языком толкается в щеку, прокручивает вдетое в нижнюю губу колечко. Он сделал себе этот пирсинг год назад, почти сразу же после того, как проколол бровь. Тяга к подобным вещам у него появилась достаточно давно, но забить себе рукав Чонгук смог только после ухода из силовых структур, поскольку там это было строго-настрого запрещено. Да и ему такой образ чертовски шёл. — И что ты предлагаешь? — Ты должен быть осторожнее, Чонгук, — Ким постукивает указателем пальцем по столу. — Я буду защищать и помогать тебе столько, сколько смогу, но в один из дней нас всех могут накрыть, и тогда помощи тебе будет ждать уже не от кого. Нам нужно начинать копать под Дживона, чтобы подорвать его положение. Советую вам с Юнги всерьёз этим заняться. — Ты не будешь давать нам задания? — Чон сразу же задаёт интересующий его вопрос. В конце концов, именно индивидуальные задания приносят основной заработок и бонусы. — Буду, но поиск информации ставьте в приоритет.

***

— Запись идёт? Тэхён привстаёт со своего места, аккуратно поправляет веб-камеру, что закреплена на верхней части компьютера, и садится обратно. От волнения руки дрожат, и он тут же сцепляет их в замок, зная, что на видео его будет видно лишь по грудь. Слова будто в горле застряли, не хотят выходить наружу. Тэ несколько секунд буравит взглядом горящую рядом с объективом красную точку и наконец переводит глаза на экран, где сейчас видно его самого. — Меня зовут Ким Тэхён, — он втягивает воздух через нос. — Мне двадцать четыре года и я… Получил своё первое задание. Приступаю к выполнению. Эту часть нужно будет отправить начальству в качестве отчёта за полученный утром лично от директора конверт. Так принято. Тэхён останавливает запись и устало откидывается на спинку стула, глаза закрывает, чувствуя, как начинает болезненно пульсировать в висках. «Твоя цель — Чон Чонгук. Лучший наёмник Кореи, которого мы должны заполучить. Если что-то пойдёт не так, просто убей его». Вот уж не думал Тэхён, что когда-то будет заниматься такими вещами. Но выбирать в безвыходной ситуации особо не приходится. Это всё является последствием его беспомощности, противостоять которой он не в силах. Тяжело жить, когда знаешь, что ты на все сто зависишь от другого человека, который твоему присутствию в своей жизни не очень-то и рад. — Меня отправляют на верную смерть, — бормочет Ким, не открывая глаз. Он уже успел разузнать о Чонгуке, накопал достаточно информации, которая могла бы ему помочь, но картинка складывалась не очень радужная. Бывший спецназовец, лучший в своем подразделении, способный на всё, что только прикажет выполнить руководство. После двух лет службы был осуждён за убийство, но при содействии влиятельных людей отпущен под залог. Больше никакой официальной информации о нём нет, не считая секретных баз данных, в которых сказано, что он работает на Ким Намджуна, выполняя заказы по устранению людей. Да, Тэ сам не прост, многому научился за два года работы: и стрелять умеет, и в драке неплох, и голова работает отлично. Но кто сказал, что этого хватит, чтобы осуществить задуманное? Чон слишком хорош, слишком опасен, и стоит ему узнать о настоящих намерениях Тэхёна, он убьёт быстрее, чем тот попытается прикончить его первым. Здесь шансы нулевые. Ким поднимается, играет затёкшими мышцами и разминает шею, пытаясь в голове навести порядок. Он уже знает, как к Чонгуку может подобраться, знает, что руководство уже подчистило всю базу данных, где он мог хоть как-то фигурировать. Да, в выполнении заданий он участвовал и раньше, но это первый заказ именно для него. Его. Индивидуальный. Гордость даже какая-то берёт. Тэ сдёргивает лёгкую куртку с приоткрытой дверцы шкафа и идёт в коридор. Хочется выйти на свежий воздух перед сном, пробежаться немного, чтобы потом спалось лучше. К тому же, неплохо было бы проветрить мозги, всё хорошенько обдумать перед завтрашним днём, заранее просчитать все ходы и возможные оплошности. Он натягивает кроссовки и, схватив лежащие на тумбочке ключи, выскальзывает из квартиры. Сеул уже погрузился в сумерки, что окутали город прохладой и умиротворением. Ким вдыхает полной грудью, достаёт из кармана куртки наушники и, подключив их к телефону, по очереди вставляет в уши, достаточно быстро справляется с выбором плейлиста и прибавляет громкость. Пройдя несколько домов, ускоряется и постепенно переходит на лёгкий бег. Тэхён остался без семьи, когда ему было девятнадцать. Хотя правильнее будет сказать, что это произошло намного раньше, но именно в этом возрасте он наконец решил для себя раз и навсегда, что лучше ему будет одному. Лучше выживать на сорок тысяч вон в неделю, чем терпеть побои и оскорбления, которых ему прилетало сполна практически каждый день. После ухода Ким ни разу не связывался с родителями, однажды, правда, столкнулся с отцом в одном из продуктовых магазинчиков, но предпочёл просто натянуть на голову капюшон и пройти мимо. В двадцать два он встретил Кан Дживона. Умный, дерзкий и ужасно сексуальный — он мигом влюбил в себя сломленного парня, которому в то время ужасно не хватало заботы и поддержки. Умело надавив на все точки, Дживон быстро подмял Тэхёна под себя. Сначала тот доверил Кану своё тело, потом сердце, а затем и жизнь. Жаль только, что Тэ не сразу понял, что это не тот человек, которому можно слепо доверять. Жестокий и властный, не знающий ни сочувствия, ни нежности. Забрать первые две составляющие своего жалкого существа Киму смелости и сил хватило, а вот жизнь… Прошло два года, а Тэхён всё ещё не может выбраться из этой грязи, ноги разъезжаются, он вечно падает, но снова поднимается. В последнее время его попытки поугасли. Тэ смирился со своим положением, спокойно работает и делает то, что ему скажут. Даже если он сбежит, просто исчезнет, его либо найдут, либо он сам пропадёт. Где нужен человек, не имеющий надлежащего образования? После окончания школы Ким не смог никуда поступить — нужно было работать, чтобы прокормиться, а за учёбу платить денег не было. Вот и крутился он, как мог. Побег стал бы последним, что Тэ сделал бы в своей жизни. От предателей избавляются. Точно так же, как и от тех, кто провалил задание. Задумавшись, Тэ неожиданно за кого-то плечом цепляется и, не удержав равновесие, падает на колени, больно ударяясь об асфальт. — Эй, парень, смотри, куда бежишь, — его рывком поднимают и торопливо отряхивают. — Так и убиться можно. Ким поднимает голову и сталкивается с внимательным взглядом антрацитовых глаз, что смотрят на него с неким беспокойством. Осознание настигает практически моментально: Чон Чонгук. Перед ним Чон Чонгук. Он чувствует, как пересыхает во рту, голос будто к глотке приклеился — никогда бы Тэхён не подумал, что так отреагирует на преждевременную встречу с тем, на кого ему поступил заказ. Слишком красивый… Он и подумать не мог, что Чонгук окажется таким… Одно дело — фотографии, на которых он, кстати, тоже выходил недурно, а другое — увидеть вживую. Вдруг Чон хватает провода наушников, что всё ещё болтаются на груди Тэ, и с силой дёргает их вниз, лишая Кима заглушающей музыки, которая сейчас отошла на второй план. — Ты что, страх потерял? — голос звучит напористо и грубо. — Где благодарность старшим за то, что личико твоё спасают? — А… — Тэхён приходит в себя, торопливо кланяется, стараясь вести себя, как можно непринуждённее. — Извините. Спасибо. — Вот так-то лучше, — Чонгук удовлетворённо кивает и суёт ему в руки наушники. — И бананы из ушей вынимай, когда с кем-то разговариваешь, а то ни черта вокруг себя не замечаешь. Он уходит, не дожидаясь ответа. Так вот какой Чон… Тэхёна передёргивает от волнения и внезапной мысли о том, что он провалится с вероятностью в девяносто девять процентов. Чонгук, кажется, уже его запомнил, и теперь точно шансов никаких. Его раскусят, как школьника, который не сделал вовремя домашку и нагло заявился на урок с пустой тетрадью. Ким снова погружается в ритмичную музыку, пытаясь отложить все свои мысли до завтрашнего дня. Утром его ждёт собеседование с Ким Намджуном — директором организации. И после него он просто обязан оказаться поближе к Чонгуку. Втереться в доверие, разузнать о нём как можно больше именно той информации, которой можно будет его уничтожить, в пыль стереть. Да в такую, из которой потом невозможно будет вылепить что-то более-менее сносное. Каждое действие имеет последствие. Тэ эту истину уяснил очень давно и не перестаёт убеждаться в её правдивости до сих пор.

***

Указательный палец ложится на спусковой крючок. Медленный выдох. Чонгук старается максимально расслабиться, устроиться поудобнее, так, чтобы ничего нигде не мешало. На твёрдой обитой шифером поверхности крыши это сделать сложно, но не сказать, что невозможно. Наконец у здания напротив останавливается чёрная дорогая блестящая в солнечных лучах машина, что заставляет Чона сосредоточиться и прильнуть к оптическому прицелу и направить его на заднюю дверцу, которая должна вот-вот открыться. К автомобилю подходит офисный работник и помогает выйти мужчине лет пятидесяти. Вот он. Оптический прицел находит цель за долю секунды. Не успевает объект ответить приветствующим его сотрудникам на рукопожатие, Чонгук стреляет. Чётко, без лишних задержек и раздумий. Точно в затылочную часть головы. Выполнено. Пока внизу начинается паника, Гук быстро разбирает винтовку и прячет оружие в сумку. Движения пальцев стремительные и ловкие. С подобной операцией он может справиться за считанные секунды, ведь убираться отсюда нужно как можно скорее. Он поправляет кепку и прячет лицо под чёрной маской, закидывает сумку на плечо и бегом направляется к выходу на лестницу. Спускаться долго, но безопасно, поскольку нет ни одной камеры, которая могла бы засечь его. Хотя за два года подобной работы Чонгук и с этим научился справляться достаточно быстро. Сейчас на счету каждая секунда, каждое мгновение. Вычислить, откуда работал снайпер, можно достаточно быстро, поэтому скрыться Чону нужно ещё быстрее. Радует одно: одним мерзким человеком на этой планете стало меньше. Заказали крупного наркодиллера, который испортил жизнь не одному неокрепшему психикой подростку или человеку, который просто запутался, не зная, что ему следует делать дальше. Именно такие заказы брала компания Намджуна. Перед тем, как взяться за какое-либо дело, вся информация тщательно проверялась, чтобы выяснить, насколько оправдано отношение заказчика к человеку, на которого он имеет зуб. Это приносит порой немало проблем, связанных с тем, что у каждого человека есть неугодный, от которого он был бы не прочь избавиться. Но не всегда проблема заключается в том, кто нам не нравится. Иногда и в себе нужно хорошенько покопаться. Чонгук пробирается через чёрный вход и, оглядываясь, бегом направляется к припаркованной недалеко от здания машине. Nissan 350z, чёрная пантера — мечта его последних десяти лет жизни, что осуществилась только недавно, после выполнения крупного задания. Это именно та тачка, на которой удрать можно когда угодно, где угодно и от кого угодно. И Чонгук её до безумия любит. Он буквально залетает в автомобиль, отбрасывает сумку за первый ряд сидений и, пристегнувшись, поворачивает ключ в замке зажигания. Мелкая вибрация и тихое рычание ласкают слух, заставляют крепко обхватить руль и тут же вдавить в пол педаль газа. Чон петляет задворками, стараясь выехать на дорогу как можно дальше от места происшествия. Он дрифтует, вписываясь в резкий поворот, и боком вылетает на одну из самых оживлённых улиц Сеула. Чонгук выравнивает машину, плавно набирает скорость — задание выполнено. Чонгуку двадцать семь, и два года он работает на Намджуна, человека, которому многим обязан. Он бывший спецназовец, жизненные установки которого не совпали с целями кого-то более важного по имени Кан Дживон. Чон влез туда, куда не нужно было, спас человека, которого нельзя было спасать, тем самым внёс себя в чёрный список, с людьми из которого расправлялись достаточно быстро. Чонгука подставили по-грязному, повесили убийство, за которое влепили неслабый срок, несмотря на хорошего адвоката, что боролся за него до последнего. Спустя полгода на Гука вышел Намджун, помог ему выбраться и предложил работать вместе. Убеждать Чона долго не пришлось: будучи разочарованным в деятельности правоохранительных органов, он достаточно быстро принял верное, по словам Кима, решение. Гук смог стать лучшим и здесь. Сказалась отличная служба, где его научили всему и даже больше. Стрельба из любого оружия — пожалуйста, основы боевых искусств — да легко, ко всему этому добавлялась шикарная физическая подготовка, которой он тоже был не обделён. Характер, правда, достаточно жёсткий, но это лишь из-за жизненных обстоятельств и опыта. Вот и вышло так, что Намджун ни разу не пожалел о том, что вытащил Чонгука из тюрьмы. Чон открывает окно и наслаждается утренней прохладой, что тут же наполняет салон, треплет волосы. Свободой пахнет. Чонгук стягивает маску и кепку, отбрасывает их на соседнее сидение и ерошит чёрные, как смоль, пряди волос. Хорошо. Вот теперь точно хорошо. Он свешивает одну руку в окно, кончиками пальцев ловит ветерок и ещё немного ускоряется, чувствует, как тот треплет на запястье браслет из маленьких чёрных бусинок. Вообще-то Намджун попросил приехать в офис сразу же после выполнения задания, сказал, что у него к Гуку дело есть серьёзное. Наверное, очередное задание, предназначенное лично ему. Чонгуку хочется поскорее доехать — уж слишком интересно. Он тоже человек, тоже может любопытствовать. Ким это знает, поэтому и давит на эту точку умело, зная, что у Чона где-то на задворках души всё ещё детство тихонько играет, только вот не каждому дано её разглядеть. Чонгук паркуется возле офиса и глушит двигатель, руками тянется в разные стороны, разминая спину. Почему-то в душу закрадывается какое-то странное предчувствие: что-то должно произойти. Может, задание необычное, а может, и не задание это вовсе. Чон выходит из машины, предварительно забрав сумку, направляется к большим стеклянным дверям. Сотрудники, что попадаются на пути, оборачиваются ему вслед — знают прекрасно, кто перед ними. Чону временами такое внимание льстит, а иногда раздражает ужасно, особенно, когда настроения нет или что-то в работе не клеится. Он первым делом заходит в их с Юнги кабинет: нужно оставить вещи и телефон поставить на зарядку, кофейку, конечно, тоже хотелось бы попить, но ворчание Намджуна слушать лишний раз не хочется. Начальник из него всё-таки строгий, хоть и достаточно лояльный. — О, ты уже вернулся? — Юнги отрывается от компьютера. — Как всё прошло? — Как обычно, — Чонгук сумку прячет под стол, чтобы потом сдать оружие на хранение — сейчас некогда. Правда, если начальник узнает об этом, Чону тотальный разнос устроят. — Вернись ко мне, Чонгук-щи, — Мин откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди. — Меня Намджун работой с информацией завалил по самое «не хочу», в глазах уже всё мерцает. Гук хмыкает и, воткнув блок питания в розетку, проверяет, идёт ли зарядка, и вдруг быстро подходит к рабочему столу друга. Склонившись над компьютером, шарит курсором по экрану. — Чтобы не мерцало, надо просто работать, — Чонгук подло открывает свёрнутую вкладку с игрой, — а не пасьянс раскладывать. Давай, не кисни. Он слышит брошенное вслед недовольное «айщ, ну ты и говнюк», на ходу показывает средний палец и выходит в коридор. С Юном они познакомились почти сразу, как только Чон попал к Намджуну, правда, сначала поцапались, и Чонгук старшему сгоряча едва ли по лицу не дал, но это осталось в прошлом. Оба быстренько забыли все обиды и очень даже неплохо сработались. Чон поднимается по лестнице и, оказавшись перед кабинетом Намджуна, стучит по поверхности двери костяшками пальцев. В рабочее время надо быть в отношениях начальник-подчинённый, а не приятель-приятель. Субординация, как-никак. Чонгук ответа не дожидается, входит без дальнейших предупреждений. Правда, кое-что сбивает с толку: перед сидящим в кресле Кимом спиной к Гуку стоит какой-то парень, одетый в свободную толстовку и чёрные узкие джинсы. — Заходи, Чонгук, — Намджун кивает ему. — В общем, познакомься — это твой новый напарник, Ким Тэхён. Парень оборачивается на вошедшего, и Чонгук практически моментально узнаёт его: вчера они вечером столкнулись в парке, когда Чонгук вышел купить сигарет. Тот немного растерянный внешне практически мальчишка сейчас выглядит абсолютно по-другому. Чон дёргает проколотой бровью, переводит взгляд на Джуна. В голове всё путается, появляются не очень положительные эмоции, что тотчас его переполняют. — Это какая-то шутка? — Гук бесцеремонно указательным пальцем тыкает в стоящего неподалёку Тэхёна. — Намджун, ты ведь знаешь, что я работаю один. С какой это стати… — Тэхён, подожди в коридоре, хорошо? — Намджун указывает на дверь. — Нам нужно поговорить. Тэ послушно кивает, не задаёт лишних вопросов и направляется к двери, ощущая на себе пристальный взгляд антрацитовых глаз, в которых мерцает недобрый огонёк. Не время сейчас упираться, качать права и пытаться самому на эти грубости ответить. Ничего — если всё получится так, как он запланировал, с чонгуковым хамством он ещё точно не раз столкнётся. Хотя выбора у него особо нет. Чонгук дожидается, пока за его спиной хлопнет дверь, и стремительно приближается к рабочему столу начальника. От него едва скрываемой агрессией пышет, которая, кажется, всё помещение наполняет. От неё даже воздух тяжелее становится. — Что за дебильные фокусы? — Чон на взводе, кажется, вот-вот взорвётся. — Мы так не договаривались. Какой к чертям собачьим напарник? — Сядь и успокойся, нечего огнём на меня дышать, — Джун кивает на стул, что стоит рядом со столом. — Не руби с плеча. Повозись с этим мальчиком пару месяцев, просто поднатаскай его, а там, я думаю, он и сам прекрасно сможет работать. — Почему, блять, я?! Чонгук несильно кулаком к столу прикладывается, он уже едва не кричит, будучи разъярённым. Больше всего Гук ненавидит, когда кто-то что-то решает за него без его ведома. Вот это всегда злит больше всего, особенно, если данные решения касаются работы или чего-то важного, что имеет для него большое значение. — Потому что ты лучший, Чонгук. Никто не просит тебя проводить с Тэхёном каждую минуту своего времени. Тренируешься — позови его с собой, работаешь с документами — пусть рядом посидит, посмотрит. Это не так сложно. Может, и на задания пару раз с тобой съездит. — Ты думаешь, это так легко? — Чон всё же немного смягчается, по крайней мере, старается не повышать голос. — Мне что, проблем мало? Ещё и за ним следить, чтобы не сцапал никто. — Ну Гук-а, — Намджун меняет тактику. — Всего пару месяцев. Ну некого мне ещё назначить, я никому так не доверяю, как тебе. Пойми это. Чонгук смотрит куда-то в сторону, постукивает пальцами по поверхности стола, размышляет над всем происходящим. С одной стороны, возиться с новичком не хочется вообще, а с другой… Может, сделать так, что тот сам от него сбежит? Всё лучше, чем время своё тратить, ведь в таком случае из Тэхёна либо выйдет очень хороший наёмник, либо он сломается и свалит от него. Второй вариант, кстати, более приятный. Не нравится ему этот парень. — Ладно, хрен с вами.