Поломанные

Пообещайте мне любовь, Хоть на мгновение, Хочу изведать эту боль, Как откровение, Я за собой сожгу мосты, Не зная жалости, И все прощу, но только ты Люби, пожалуйста, люби, Люби, пожалуйста, люби, Люби, пожалуйста… - Игорь Вознесенский

— Это была разовая акция, Паш, — брюнетка спешно надела платье, приводя себя в более-менее опрятный вид. Поправила тёмные волосы, достала из сумочки салфетки, стирая размазанную помаду на губах. Достала ещё одну, протягивая ему, чтобы скрыть следы их внезапного порыва. — Держи. — Оль, что опять начинается-то? — он принял салфетку, стирая остатки помады на щеках и подходя к ней вплотную. — Мы же всё выяснили. Я люблю тебя, ты любишь меня. Что ещё нужно? — Знаешь, как говорят: дважды в одну реку не войти. Не стоит нам начинать, — она грустно улыбнулась, поднимая руку, пальцем проводя по его нижней губе, удерживая ладонь на щеке. — Оль, вот ты вбила себе в голову всякий бред и пытаешься меня в этом убедить, — его рука потянулась к слегка растрепанным волосам, заправив выпавший локон за ухо, шершавыми пальцами очертив скулу. Он сможет выбить всю дурь из её головы. Он просто обязан. — Я тебя не оставлю, слышишь? — У тебя жена, Паш, ребёнок, так нельзя, — она ластится, прикрыв глаза. Не хочется с ним расставаться, не хочется отпускать к другой женщине. Но так будет правильно. Но правильно ли? — Я со всем разберусь, слышишь? — он наклонился, оставляя короткий поцелуй на губах. — Ты просто верь мне. — Хорошо, — женщина потянулась к нему вновь, целуя первой, вкладывая всю свою нежность, что таилась в ней. — И помни, что я люблю тебя, — мужчина прижал хрупкое тело к себе, крепко обнимая. Целовал в макушку, мягко гладил по волосам, пальцами путаясь в локонах. Ольга улыбнулась, уткнувшись ему в грудь, обняв его за талию, и еле слышно прошептала: — И я тебя люблю…

***

Она вышла первой, еле передвигая ноги. Окрылённая, даже не заметила Вадима, спрятавшегося за углом, что с болью наблюдал за конспирацией парочки. Нервно сглотнул, когда следом появился Павел, прикрыв за собой дверь. Не выдержал и вышел из своего укрытия, решив ему дать понять, что он в курсе всего, что только что произошло между «бывшими» любовниками. — Ну ты и сволочь, Рыков, — Павел остановился, вздрогнув от неожиданности. Медленно повернулся к мужчине, что подходил всё ближе и одаривал его презренным взглядом. — Ты ведь бросишь её снова, Паш! Ты же эгоист по жизни, тебе же на всех плевать! Вот зачем она опять тебе? — Слушай, не лезь туда, куда не просят! — бросил тот, яростно сжимая кулаки. — Я буду лезть туда, где есть Оля, понял? — Вадим слегка толкнул Павла, провоцируя того на драку. А Рыков уже еле сдерживался, ведь знал, что если сорвётся — Оле это не понравится. — Слышь ты, благодетель, свалил отсюда, пока по морде не получил. Ей-Богу, достал уже, — лицо Павла скривилось, а глаза сузились от сдерживаемой ярости. — И руки свои прибери. И, не дождавшись ответа, Павел развернулся и скрылся за поворотом.

***

Звонок в дверь нарушил её утренний покой. Женщина, что в это время находилась в ванной, спешно накинула халат, прикрыв нагое тело, а после поспешила в прихожую. Как только дверь отворилась, мужчина, что стоял за ней, резко ринулся вперёд, накрывая женские губы своими. Ольга расслабилась и счастливо улыбнулась, сжимая в руках белоснежную рубашку на груди и отвечая на сладостный поцелуй. — М-м, доброе утро, — промурлыкала брюнетка, тесно прижимаясь к мужчине, кусая его губы, упиваясь им, забывая при этом дышать. Наконец, когда в лёгких не осталось кислорода, пара оторвалась друг от друга, прижавшись лбами, тяжело дыша. — Ты чего здесь? — Соскучился, — Павел сильнее сжал руки на женской талии, плавно спускаясь и очерчивая упругие ягодицы. Ольга томно выдохнула, запуская тонкие пальцы в короткие волосы мужчины. — Уж прям так сильно соскучился, что явился ко мне в восемь утра? — М-м-м, — он мечтательно зажмурился, а после резко открыл глаза, искренне улыбаясь и заявляя: — Да. — И как же ты сбежал от своей любимой женушки? — женщина закатила глаза, с издёвкой смотря ему в глаза и обнимая мужчину за шею. — А это секрет фирмы, дорогая, — Паша вновь потянулся за поцелуем, но женщина умело увернулась, и он коснулся губами нежной кожи щеки. — Ну раз так, — женщина хитро сощурила глаза, продолжая испытывать его терпение. — То это всё тоже под строжайшим секретом, — брюнетка, прикусив губу, одной рукой медленно очертила грудь, спускаясь к своему животу, схватив пояс от халата, крепко его сжимая. — Что вы на это скажете, Пал Дмитриевич? — Что вы искусительница, Ольга Кирилловна, а ещё очень… — потянулся и оставил поцелуй на щеке. — …и очень…— очередной поцелуй в подбородок. —…очень сексуальная женщина. Не дожидаясь ответа, мужчина примкнул к изящной шее, оставляя на разгоряченной коже нежные поцелуи. Ольга же прикрыла глаза, прижимая его голову ближе к себе и издавая тихий стон удовольствия, чем поспособствовала пробуждению зверя в мужском теле. Дальше слова были не нужны. Его чуть дрожавшие пальцы потянулись к поясу от халата, развязывая его и сбрасывая к ногам. — Эй, нечестно! — Ольга возмущённо оторвалась от него, легонько ударив его в плечо, вызывая смех у Павла. Он же, в свою очередь, продолжил блуждать взглядом по нагому телу женщины. — И что же здесь такого нечестного? Она, все так же хитро улыбаясь, вновь прикусила нижнюю губу, оценивающе осматривая его с ног до головы. — Ну, например, — она подошла к нему вплотную, кусая его за мочку уха, пока рука пыталась разобраться с застежкой на его брюках. — То, что на тебе слишком много одежды, дорогой. Её томное дыхание сводило его с ума. Тело пробило дрожью, окончательно подчиняясь этой женщине. Она чувствовала это, а также чувствовала его необузданное желание внизу живота. Не выдержав, Павел страстно поцеловал возлюбленную, шершавыми пальцами касаясь нежной кожи, давя на те точки, от которых у Арефьевой кружилась голова. Она скучала по нему. Они не виделись несколько дней, оба вернувшись из слишком прекрасного вечера в привычную рутину. Он постоянно звонил, либо писал ей, всегда интересуясь её делами. А у неё бабочки вновь оживали, как только на экране появлялось до боли знакомое имя. И женщина догадывалась, что чувства взаимны. И то, что чувствует она, когда находится рядом с ним, слыша хрипловатый голос, ощущая эти невесомые касания, — всё это было взаимно. Ведь Павел тоже ожил после того судьбоносного разговора. Он понял, что не разучился любить, не разучился быть искренне счастливым. Нет, он, конечно, любит своего сына, но это не сравнится с теми чувствами, которые одолевают его при виде Арефьевой. Нежность, небольшая робость и безграничное желание быть рядом с этой женщиной. Чувствовать её, целовать, прижимать хрупкое тело к себе, даря то, что он не мог дать ни одной женщине — себя настоящего.

***

— Как же я соскучился, — тихо прошептал он, уткнувшись носом в копну тёмных волос. — Я тоже, — женщина крепче обняла мужчину за талию, удобно уложив голову на его грудь, переплетая мужские пальцы со своими. Пара нежилась в тёплых объятиях в полумрачной комнате. Тишина в этот раз не давила, наоборот, создавала уютную атмосферу. И только стук двух сердец прерывал её, словно нарушая некие правила, о которых никто не знает. Павел бережно прижимал к себе Ольгу, ладонью пройдясь по спине к округлым бёдрам. Его движения были медленными, а прикосновения обжигали так, что женское тело плавилось под его натиском. Они продолжали молчать, тесно прижавшись друг к другу. Никто не хотел прерывать эту идиллию. Ведь оба знают, что через несколько минут всё закончится. Павел, как обычно, начнёт собираться домой, а Ольга будет готовиться ко сну в полном одиночестве. Такой порядок дел её не устраивал, как не устраивал и Павла, но некоторые обстоятельства не позволяют поступать иначе. И всё бы ничего, но это длилось уже около двух недель. Арефьева первая прервала молчание, решив затронуть болезненную для них тему. — Как там отец Дианы? — брюнетка подняла голову, взглянув на любимого, пытаясь счесть его эмоции на лице. Но он был непроницаем. Лишь напрягся и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — До сих пор в реанимации, — тихо произнёс он. — Диана с матерью с ума сходят. Постоянно в больнице с ним. Женщина сочувственно посмотрела на него, рукой касаясь колючей щеки, мягко поглаживая. Она видит, как ему тяжело. Семья Дианы для него не чужая. Он рос среди них и, конечно, болезненно воспринимал сложившуюся ситуацию. Но её сердце ведь тоже разрывалось на части. Неужели он не чувствует? Неужели не видит, что ей плохо от того, что плохо ему? От того, что их тайные встречи стали происходить всё реже. От того, что она до сих пор вынуждена делить его с собственной семьей, с другой женщиной. Ей больно. Но она до сих пор терпит, ведь всё понимает, хоть и сделать ничего не может… — Я не могу её сейчас оставить, — словно прочитав её мысли, отозвался мужчина. Слегка поднявшись, он упёрся на локоть, внимательно всматриваясь в голубые омуты, обняв Арефьеву за талию. — Ты ведь понимаешь. — Я всё прекрасно понимаю, но и ты меня пойми — я устала, — слова, которые еще недавно застряли в горле, всё-таки вырвались наружу. — А если это затянется еще на несколько недель? А если на месяцы? Паш, я просто не выдержу этого. — Оль… — Нет, подожди, я не договорила, — она приложила палец к его губам, попросив дослушать её до конца, пока вообще может говорить на эту тему. Собравшись с силами, она продолжила. — Я очень тебя люблю, Паш, и мне с каждым днём всё тяжелее смириться с тем, что у тебя есть ещё кто-то, помимо меня, — она судорожно вздохнула, часто моргая. — Господи, да меня всю изнутри трясёт, когда думаю о том, что тебя может обнимать и целовать другая. Я с ума схожу, Паш! — Оль, — Павел свободной рукой прикоснулся к её щеке, нежно очерчивая скулу. — Прошу тебя, не думай об этом. Ты же знаешь, что я люблю только тебя, что хочу я только тебя и поверь, целую я только тебя, — Павел стал покрывать лицо нежными поцелуями, слизывая образовавшиеся солёные капли на щеках. — Пожалуйста, потерпи немного. Если я сейчас же ей все расскажу, это её убьёт. Она очень переживает за отца, я не могу так поступить. — Но ты можешь так поступить со мной, — прошептала она, принимая его ласки, хоть разум так и кричал оттолкнуть его. — Я скажу ей, как только Ярцев придёт в себя, я тебе обещаю! — Вот когда он придёт в себя, и когда ты всё расскажешь Диане, тогда и мы поговорим, — с этими словами женщина оттолкнула от себя возлюбленного, выбираясь из тёплых объятий. — Оль… — Я всё сказала! — оборвала она, поднявшись с кровати. Женщина накинула шёлковый халат и поспешила покинуть комнату, но перед выходом всё-таки обернулась. — Кстати, тебе пора. Дома тебя ждёт семья. С этими словами женщина скрылась в ванной, предварительно закрыв дверь на щеколду. И вышла только тогда, когда услышала хлопок двери в прихожей.

***

— Ольга Кирилловна, ау, — Витя Ушаков щёлкнул пальцами перед лицом начальницы, что в какой-то момент перестала слушать его возмущения, уходя в себя. — Ольга… — А, да, — женщина вздрогнула, быстро моргая, избавляясь от наваждения, у которого даже имя было — Павел Рыков. — Так что ты там говорил? — Ну что ж вы, Ольга Кирилловна, не тем местом слушаете! — парень окончательно завёлся, поднимая руки вверх, а потом резко опуская вниз, ударя себя по ногам. Ему тут нервы невеста делает, это еще не говоря о бригаде с пациентами, а тут еще и заведующая не в себе. Нет, ну точно сговорились! — Ушаков, за языком следи! — Ольга строго посмотрела на подчинённого. — Так ты признаёшь свою вину? — Да нет же! Я же вам только что всё рассказал! — Витя ходил по кабинету, раздражаясь ещё больше. — Так, Витя, сядь, — женщину это тоже вывело из себя. Ударив по столу, ей удалось хоть ненадолго утихомирить подчинённого. — И давай заново. — Что заново? — Свой душещипательный рассказ, — ехидно улыбнулась та, взглянув на вновь мигающий экран телефона. — Может вы ответите? А то уже в пятый раз сбрасываете. Настырный поклонник? — Не твоего ума дело, — отрезала она, в очередной раз сбрасывая вызов. — Всё, рассказывай давай. И вновь эти мысли. Они засели прочно, захватив рассудок, вытеснили всё, что только её окружало: работу, дом, какие-то мелкие проблемы. Мысли о человеке, который обрывал ей трубку уже несколько дней подряд. Она бы добавила его в чёрный список, но рука не поднимается. Потому что это её слабость, с которой она живёт на протяжении долгого времени. У неё не получается выкинуть его из головы. И это так не вписывается в образ вечно суровой начальницы. И эти колоссальные изменения касаются всей подстанции. А ведь ей нужно уйти в работу, ведь ей нужно бороться за своё кресло заведующей. Объединение подстанций стремительно продвигается, и многие в открытую намекают на то, что это место займёт не она. И намекнули на то, что в Министерстве один человек яро против кандидатуры Арефьевой. Кто это — никто не говорит. А ей тошно. Тошно от того, что всё зависит буквально от одного человека, что может разрушить то, что она так долго строила. Но также ей тошно от того, что любимый человек не рядом. И она сама это допустила. Оттолкнув его тем вечером. Ну а что ей оставалось делать? Ждать? Терпеть? Ну уж нет, Ольга к этому не готова. Может это и выглядит эгоистично, но она так не считала. Она привыкла, что её — это её, и делить своё с кем-то она никогда не будет. И раз он сделал выбор не в её пользу — так уж и быть, женщина смирится с этим и начнёт жить дальше, как бы тяжело ей ни было. — Да Ольга Кирилловна! — тут уж Ушаков не выдержал и сам ударил по столу ладонью, от чего Арефьева опять вздрогнула, зло уставившись на парня. — С вами всё в порядке? — Со мной всё в порядке! Хватит стучать по столу! — сорвалась на крик. Она злится, и в первую очередь на себя, что не может собраться и работать. Её всегда это раздражало — когда личное мешает работе — и она всегда говорила об этом своим подчинённым. А в итоге сама попала в эту ловушку… Так нелепо… — У-у-у, вы это, отдохните, хорошо? Я позже зайду, — парень, поняв, что ловить здесь больше нечего, встал со своего места и направился к выходу. — Ушаков, мы не договорили! — Нет, Ольга Кирилловна, договорили. Я всё-таки зайду позже. С этими словами Витя покинул кабинет, поспешив найти Кулыгина, чтобы хоть тот выслушал его и подсказал, что ему делать. Да и не помешало бы обсудить начальницу, что уже не первую неделю ведёт себя странно. Может, с этим объединением она действительно сошла с ума? В это время Ольга уронила голову на руки, тихо захныкав, не забывая при этом вспомнить Павла всеми неприличными словами. — Так, Ольга, соберись! — давала она себе установку. Она настолько ушла в себя, что не услышала, как дверь в кабинет отворилась, и в неё вошёл человек, которого она только что материла. — И тебе добрый день! Женщина резко подняла голову, услышав родной голос. Павел же подошёл к её столу, держа в руках большой букет роз, улыбаясь, как Чеширский кот. — Ты что здесь делаешь? — Ну ты же трубки не берёшь, двери не открываешь, — пожал он плечами. — Игноришь меня уже четвёртый день. Оль, давай поговорим. Кстати, это тебе, — Павел протянул букет. Брюнетка лишь закатила глаза, не принимая его. — Нам не о чем с тобой разговаривать, Паш, — женщина поднялась со своего рабочего места, предпочитая общаться с ним наравне. — А я считаю, что есть, о чём, — Паша положил букет на диван и подошёл к женщине ближе. Но она отошла от него, выдерживая дистанцию между ними. — Оль, что за кошки-мышки ты устраиваешь? — О, нет, дорогой, их устраиваешь ты, — она перевела дыхание, а после продолжила. — Ты сделал свой выбор, Паш. Что ты хочешь от меня? — Я выбрал тебя! — Но ты до сих пор с Дианой! — Да что ты заладила-то? — не выдержал Павел, срываясь на крик. — Я тебе давно всё объяснил! — Эти байки я устала слушать. И если ты решил вновь рассказать их мне, то тебе лучше уйти! — она скрестила руки на груди, тяжело дыша. — Ярцев пришёл в себя, — только и произнёс он. — Скоро всё закончится. Женщина судорожно вздохнула, не прекращая смотреть в его глаза. Что-то нужно говорить, но слова испарились. Чёрт, очень вовремя! — Оль, — он сделал ещё одну попытку подойти к ней ближе, и, к его счастью, она не отстранилась. — Я очень тебя прошу, не отталкивай меня, ты мне нужна! Он подошёл ещё ближе, касаясь женских плеч, сжимая в своих сильных ладонях. Она опустила голову вниз, нервно дыша, — и он принял это за знак. Притянув брюнетку к себе, он прижал её к своей груди, мягко поглаживая по спине, волосам, оставляя на виске поцелуй. Ольга уткнулась в его шею, наконец, расслабившись. Вдохнула родной аромат, невесомо касаясь губами жилки, что пульсировала под кожей, чувствовала биение сердца под рёбрами. И эта мелодия внутри него так и кричала ей — всё будет хорошо…