Поломанные

Питер встретил их солнечной погодой, что бывает редкостью. Подул легкий ветер, безмолвно встречая вновь прибывших в культурную столицу России, одаривая их едва заметными мурашками. Яркое солнце осветило улицы, по которым хмуро шли жители. Лето летом, но работа занимает большую часть времени, и многим сейчас совсем не до отдыха. А так хотелось… — Как давно я здесь не была! — брюнетка вышла из здания аэропорта, блаженно прикрыв глаза. Паша поравнялся с ней, беря возлюбленную за руку. — Нам ещё и с погодой повезло, — воодушевился он, наблюдая за женщиной, что счастливо улыбнулась, уже предвещая приключения в этом городе романтики. — Ладно, пойдём, вон такси наше. До отеля они добирались в молчании. Сидя в такси, Ольга удобно устроилась в тёплых объятиях. Паша уткнулся в кудрявую макушку, в то время как женщина оперлась на его грудь, неотрывно смотря в окно, наблюдая за мелькающими достопримечательностями города. Не смотря на мирно покоящуюся в его руках брюнетку, его же одолевал безумный поток мыслей. Чувство вины вперемешку с удивительным спокойствием. Странное сочетание, не так ли? Беременность Дианы. Шок до сих пор не отошёл, норовясь изводить и так уставший мозг мужчины. Его разрывало от переполняющих эмоций. Его ребёнок, его плоть и кровь, уже растёт в теле его жены. Маленькая часть его жизни уже развивается внутри, и он рад. Нет, честно. Он всегда с трепетом относился к детям, даже чужим. Когда на свет появился Егор, он будто нашёл смысл жизни. Утопая в депрессии, именно ребёнок вытащил его из разрушительного состояния. Он всегда был рядом: укачивал ночами, дав отдохнуть своей жене, кормил, играл, да просто был отцом для своего чада. Он не пропустил ни одного важного этапа в жизни сына: первая улыбка, первый зубик, первое слово, первые шаги, первые разбитые коленки — этим он дорожил. Его сын — его гордость, лучшее, что он сделал в своей жизни. Поэтому он уже любит малыша, который ещё не появился на свет. Он уже готов для него горы свернуть, как всегда это делал для Егора. Но было одно но. Не с ней он хотел делить эту радость. Не с ней хотел делить постель и шептать слова любви, целуя едва округлившийся живот. Да, безусловно, он рад. Рад, что второй раз станет отцом. Но также знал, что Ольга не выдержит этого. Знал, что убежит, как делает это каждый раз. Она слишком правильная — это его и убивает. Она решит всё за них и уйдёт, не оставив ему права выбора. Ведь как можно бросить беременную женщину? Как можно бросить своих детей? Даже если бросать он никого не собирался. В его голове уже звучит бархатистый голос, принадлежавший неукротимой брюнетке, что теплится в его объятиях. Голос шепчет, что он потеряет её, упорно твердит, что даже сейчас своим молчанием, скрывая от неё эту неожиданную новость, он всё рушит. Он всё прекрасно понимает: нужно рассказать Ольге как можно скорее. Но как только наступает момент — в горле словно заканчивается воздух, а язык немеет, и он просто не может что-либо вымолвить. Поэтому решил оставить этот разговор на потом, после Питера. Сейчас он просто хочет наслаждаться ею, хочет провести незабываемые два дня, не думая ни о чём. Только она, только он, только город любви. До отеля они добрались достаточно быстро. Решив, что прежде чем они выберутся на длительную прогулку, им следует пару часов отдохнуть. Оставив чемоданы в углу номера, пара упала на кровать, крепко прижавшись друг к другу. — Конференция завтра в десять утра. У нас весь сегодняшний день и ночь, — Павел, лежа на боку и обнимая брюнетку, запустил пальцы в объёмные кудри, массируя кожу головы. Ольга довольно прикрыла глаза, расслабленно улыбнувшись, чем заставила его улыбнуться в ответ. — М-м, это же замечательно, — она потянулась, касаясь своим носом его, и тихонечко промурлыкала в слегка открытые губы. — Есть идеи, чем мы займёмся или куда пойдём? — Я бы хотел остаться с тобой в этом номере, в этой кровати, но думаю, тебя не устроит такой расклад, — мужчина усмехнулся, укусив её за кончик носа, отчего Ольга засмеялась, уткнувшись в мужскую шею, оставляя короткие поцелуи. — Ну почему же, — женщина, включив всё свое обаяние, приподнялась на локтях, нависая сверху, принялась покрывать его лицо поцелуями, при этом не переставая хитро щуриться. — Я бы вообще приковала тебя к этой кровати и делала бы с тобой всё, что мне захочется. — Да вы коварная женщина, Ольга Кирилловна, — Павел усмехнулся, поглаживая упругую ягодицу, сжимая её в своей грубой ладони. — А то ты не знал, — Ольга закусила губу, всматриваясь в родные глаза, а после перекинула ногу, оседлав мужчину. — Ты, видимо, забыл, что это у меня в крови. — Знаешь, забыл. Думаю, тебе стоит почаще напоминать об этом, — его тело уже не слушалось его. Руки давно начали блуждать по идеальным формам женского тела. Уже сейчас хотелось стереть с лица эту ухмылку, искусать до одури эти губы, что так и манили к себе, проверяя мужчину на прочность. И он действительно держался из последних сил. — Обещаю исправиться, — она потянулась, втянув обоих в страстный поцелуй. Из отеля они всё-таки выбрались, но когда часы перевалили девять часов вечера. Пара, держась за руки, неспешно отправилась по улицам Питера. Правильно говорят: «Счастливые часов не наблюдают». Сейчас они шли рука об руку, смеясь, флиртуя и весело обсуждая различные темы — всё, что взбредёт в голову. Женщина рассказывала о себе, о той жизни, в которой не было Павла. Рассказывала о необычных историях во время вызовов и о своих коллегах: например, об Ушакове, который своим остроумием частенько выводил её из себя; о мудром Ломагине, который был ей как никто близок и иногда даже заменял ей отца; о Костей с Раей, которые стали частью её жизни, особенно в тяжёлые времена; о Вадике, который стал самым близким человеком в её жизни — её опорой. Услышав имя бывшего друга, желваки заходили по его лицу, а руки непроизвольно сжались в кулаки, но он продолжал слушать Ольгу, что делилась с ним переживаниями о том, как резко лучший друг исчез из её жизни, узнав про отношения с Павлом. Как бы там ни было, но Рыков даже рад, что всё вышло так. Зная, что чувства Вадика к Ольге сильны до сих пор, он боялся сорваться и наломать дров, о чём потом будет жалеть очень долго. Да, он ревнует Арефьеву. Его приводит в бешенство эти голодные взгляды остолопов, когда Ольга пройдёт в шикарном платье мимо них. Его бесит, когда кто-то касается её, когда кто-то стоит непозволительно близко к ней. Да, он не подаёт вида, чтобы не волновать её, но внутри всё сжимается, когда она улыбается им в ответ, хоть и осознает, что это обычная вежливость. Да, он бесится, но не признается в этом. Потому что знает, что эта ревность не доведёт до добра. Он боится её потерять, поэтому не позволит этому чувству разрушить то, что существует между ними. То хрупкое, не до конца изведанное, но такое необходимое.

***

— Чёрт, Паша, проспали! Брюнетка, что ещё минуту назад нежилась в объятиях, резко села на кровати. Чертыхнувшись, женщина начала будить Павла, что только сильнее укутался в одеяло, недовольно промычав, всем своим видом показывая, что он никуда не собирается. Пусть даже не уговаривает — он не встанет. — Рыков! — не сдержавшись, Ольга соскочила с постели, вырывая одеяло из мужских рук. — Подъём! — Ещё пять минуточек, — Павел свернулся клубочком, как только потерял тепло, что окутывало его секунду назад. «Ну как ребёнок, ей-Богу!» — Рыков, если ты сейчас же не встанешь, я за себя не ручаюсь! — Ольга сжала кулаки, отбросила одеяло и отправилась в ванную комнату, чтобы быстро умыться и нанести лёгкий макияж. — Оу, это что, угроза? — нашёлся Павел, довольно промурлыкав, уже предвкушая наказание, что последует за непослушание. — Нет, предупреждение, — строго произнесла женщина, продолжая собираться на конференцию. В отличие от мужчины, который разлёгся на кровати, раскинув руки в сторону, она ответственно относилась к работе, и никогда не позволяла себе опозданий. — Тогда я выбираю наказание, моя Госпожа, — Павел нехотя всё-таки поднялся с кровати, находя в углу комнаты сброшенные в порыве страсти брюки. Натянув их, он отправился в сторону ванной комнаты, застав свою полуобнажённую женщину за нанесением макияжа. — Не дождёшься, — Ольга нанесла помаду, завершая образ. Почувствовав мужские руки на своей талии, что прижали её к груди, женщина слегла расслабилась. Но когда горячее дыхание оставило незаметный ожог на шее, а после и поцелуй, она быстро вышла из оцепенения, скидывая его руки со своего тела. — Паш, нам пора! — Мы всё успеем, — упрямился тот, вновь завладевая её телом, уткнувшись в макушку, вдыхая цветочный аромат её волос. — Паша, нет, — когда его рука спустилась к низу живота, Ольга вцепилась в его руку. — Ты как будто с цепи сорвался! — Мы не виделись до Питера несколько дней. Я очень… — поцелуй в щёку, — очень… — ещё один в шею, — соскучился. — Я тоже, — женщина прикрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям, что зарождались внутри. Но вновь быстро пришла в себя, нехотя убирая его руки и вырываясь из тисков. — Обломщица, — пробурчал он, как только брюнетка покинула комнату, и подошёл к раковине. — Я всё слышу! — Я и не сомневался, — Павел плеснул себе на лицо холодную воду, попытавшись привести себя в чувство. Не очень помогло, если честно. Внизу живота до сих пор всё пульсировало, поэтому, не долго думая, Рыков залез под холодные струи душа, остужая пыл. «Ну ничего, Ольга Кирилловна, ещё весь день впереди!»

***

Пара вбежала в просторный холл, оглядываясь по сторонам. — Черт! Рыков, вот я так и знала! — женщина недовольно фыркнула, направляюсь в сторону зала, стараясь даже не смотреть в его сторону. — Господи, Оль, ничего такого не произошло за пятнадцать минут. Ну подумаешь, немного опоздали, — пробурчал Павел, пытаясь утихомирить взбесившуюся женщину. И из-за чего? Из-за какого-то пустяка! — Вот даже не начинай! — Ладно, буду молчать, если тебе от этого станет легче. — Ты невыносим! — женщина резко остановилась, развернувшись на высоких каблуках. — Это я-то невыносим? Да ты на себя посмотри! Устроила мне тут взбучку на пустом месте, — усмехнулся он, оценивающе осматривая брюнетку, у которой искры злости так и летели из глаз. — Что ты сказал? — Ольга скрестила руки на груди, куда сразу же метнулся оценивающий мужской взгляд. Конечно, кто ж откажется от созерцания упругой груди, что еле скрывает уж слишком обтягивающее черное платье? Вот ведь выбрала наряд, бесстыдница! — Ой, Оль, давай вот не будем. Мы опоздали на пятнадцать минут. А ты верещишь так, что как будто на все два часа. — Знаешь что? — она наклонилась к нему, яростно сжимая кулаки. — Что? — не отставал Павел, наклонившись тоже, сразу почувствовав любимый аромат духов. Да, он вывел ее из себя. Но как она прекрасна, когда злится. «Женщина, ты сводишь меня с ума!» — Спишь сегодня на диване! Женщина ехидно улыбнулась, подмигнула, а после, оттолкнув опешившего Рыкова, скрылась за дверью большого зала. — Чертовка! С этими словами он зашел следом, но та так быстро рванула, что он потерял её из виду. Ему ничего не оставалось, как сесть на свободное место: рядом с тучным мужчиной, что слишком громко сопел, наплевав на всех, кто находится в этом зале.

***

Он нашёл её после окончания самой конференции. Упрямица избегала его, решив придерживаться собственно созданной тактики, хоть давным-давно остыла. Но кто ему об этом скажет? Пусть помучится хоть немного. Так, для приличия. Ольга стояла с новообретенными коллегами, обсуждая последние новости в сфере медицины. Все эти разговоры ей наскучили, честное слово, но вида она не подаёт — не позволяет должность. Всё, что ей остаётся, так это стоять и слушать чересчур взбудораженных коллег, вовремя кивать головой и кидать пару фраз, показывая заинтересованность в выбранной теме. Но не укрылось от её глаз и то, как один из коллег, что стоял напротив, окидывал её неравнодушным взглядом, заостряя внимание на зоне декольте. Поймав его на этом, Ольга слегла склонила голову вбок, всем своим видом показывая недовольство и одновременно превосходство над мужчиной. Да, она поймала тебя, извращенец. «Попался.» Поняв это, глаза мужчины забегали по залу — куда угодно, лишь бы не на эту обольстительную брюнетку, что стояла напротив и в наглую насмехалась над ним. Но не долго радовалась она своей маленькой победе над мужским родом. Услышав знакомый голос совсем рядом, Арефьева вздрогнула, ещё шире улыбнувшись встрепенувшимся коллегам. Разговор затянулся, Рыков успешно влился в компанию, периодически, незаметно для остальных, касался женской спины, наклонялся ближе, словно дразнил её. «Засранец!» — улыбнулась брюнетка, окидывая его едким взглядом. Решив закончить с этой никому ненужной перепалкой между ними, чувствуя, как внутри всё закипает, когда она, провоцируя, бросает колкие фразы, мужчина, извинившись перед остальными, взял женщину под локоть и увёл подальше. — Ну и долго ты будешь вести себя так? — на его реплику Ольга лишь рассмеялась, останавливаясь и заинтересованно всматриваясь в его серьёзное лицо. — Как так? — Как маленькая девочка! Бегаешь от меня, дерзишь. Долго это будет продолжаться? — не сдержался тот, высказывая всё, что накопилось за эти часы. Не так он хотел провести время на конференции. Ему хотелось сидеть с ней и наслаждаться её компанией, а не этого напыщенного идиота, что всё это время сидел и что-то недовольно кряхтел. — Послушай, не я это начала. Если бы ты не вёл себя как идиот, ничего бы не было! — Ах это я идиот? — Да, ты! — женщина скрестила руки на груди, продолжая смотреть на него с вызовом. — Ладно, хорошо, я был не прав, ты довольна? — Не совсем, — Ольга, приблизившись и вновь улыбнувшись, прошептала у самого уха: — С тебя должок. — Всё, что пожелаешь, моя госпожа, — Павел улыбнулся в ответ, приобняв брюнетку за талию. — Диван на сегодня в итоге отменяется? — М-м, насчёт этого я подумаю, но сегодня у меня встреча с одногруппниками, раз я оказалась в Питере, и ты, мой дорогой, идёшь со мной, — Ольга оставила лёгкий поцелуй на заросшей щетиной щеке, а после, повиливая бёдрами, скрылась в ближайшем коридоре. — Оль, только не это! Но его возгласа уже никто не слышал. «Что ж, не видать тебе, Павел, ужина вдвоём.»

***

Дверь гостиничного номера с шумом распахнулась, принимая ночных гостей. Мужчина, прижимая свою женщину к стене, впился в её губы жадным поцелуем, выбивая весь кислород из лёгких. Его руки начали хаотично блуждать по телу Ольги, останавливаясь то на талии, то на упругих ягодицах, сжимая их, срывая с губ едва слышный стон. — Какой же ты ревнивый у меня, — Арефьева обняла его за шею, притягивая к себе, сжимая волосы на затылке, остервенело кусая его губы, в глубине души ликуя от такой бури под названием Рыков. — Я не ревную, — он на мгновение оторвался от своей жертвы, всматриваясь в усмехающиеся глаза напротив. Не дождётся — он никогда не признается ей в этом. Не признается в том, что ему становится тошно, когда кто-то касается её, когда кто-то флиртует с ней, когда она отвечает взаимностью, общаясь с противоположным полом. Он злится, что его легко вывести из себя. Сегодняшний вечер тому подтверждение. «Бестия…» — Ну конечно нет, — женщина шире улыбается, наклоняясь к его уху, обжигая томным горячим дыханием. — Ты просто так оттолкнул от меня Сергея, когда мы решили потанцевать. Лицо Павла скривилось от упоминания давнего знакомого своей женщины. — Он слишком многое себе позволял, — он уткнулся в её шею, кусая нежную кожу, срывая с губ Ольги ещё один еле слышный стон. — Что именно? Один танец? — он сильнее сжал тиски, подтверждая слова Арефьевой. — Боже, Паш, мы с ним просто друзья, учились вместе, лет десять друг друга не видели. Тем более, там была его жена. — Я видел, как он на тебя смотрел, — он оторвался, вновь смотря в потемневшие от желания голубые глаза. Ольга лишь улыбнулась, потянув ладони к его щекам, мягко обнимая. — Какой же ты дурак, — потянулась, оставляя нежные поцелуи на его лице, а после потянулась к губам, медленно растягивая удовольствие. — Мой ревнивый дурак… — Твой… Павел углубил поцелуй, проскальзывая языком внутрь, касаясь дёсен, целуя неистово, страстно, с каждым новым разом усиливая хватку. Он продолжал быть хищником, поймавшим свою жертву. В нём играло чувство собственника, как у одичавшего зверя. Она его и только его! Её нежные руки вновь обняли его за шею, острыми коготками оставляя заметные отметины. Его губы плавно начали спускаться вниз, оставляя череду из поцелуев на подбородке, изящной шее, ключицах. Руки по инерции потянулись к застёжке, стягивая платье, оставляя женщину в одном нижнем белье. И в сотый раз он восхитился её необыкновенной красотой, её нежной кожей, что покрылась мурашками, как только шершавые пальцы пробежались по плоскому животу, задерживаясь на груди, обтянутой бюстгальтером. От этого пронизывающего взгляда внизу живота женщины стало жарко. Грудь начала тяжело вздыматься, а руки суматошно стали расстегивать рубашку, мечтая как можно скорее прикоснуться к сильной груди, почувствовать гулко бьющееся сердце, принадлежащее только ей. Он помог ей скинуть свою рубашку, вновь прижимая возлюбленную ближе к себе. Вновь припал к губам, кусая их, с каждым новым поцелуем углубляясь, сводя с ума брюнетку, в то время как он уже давным-давно потерял голову. Обняв её за талию, мужчина двинулся в сторону кровати, опуская на неё свою драгоценную ношу, нависая сверху. Его поцелуи обжигали кожу, создавая невидимый вулкан внутри неё, что плавно растекался по всему телу, как только его губы касались чувствительных мест. Спускаясь к груди, Павел стянул бюстгальтер, сжимая правое полушарие в своей ладони, в то время как губы уже исследовали левое, задевая зубами затвердевший сосок, оттягивая и слегка посасывая его. Ольга сжала его волосы, тихонечко постанывая от умелых ласк своего партнёра. Чувствуя, как возбуждение накрывает с головой, она бессознательно шире раздвинула колени, приглашая его в этот головокружительный танец страсти и похоти. Павел же оттягивал момент, спускаясь губами ниже, оставляя нежные поцелуи под грудью, на животе, у кромки нижнего белья, цепляясь за него, незамедлительно стягивая с женского тела. В следующее же мгновение он опустился перед ней, сжимая бёдра в своих сильных ладонях, притягивая ближе к себе. И новая вспышка возбуждения ослепила её, когда Павел коснулся чувствительного бугорка языком, наслаждаясь стонами, вырывающихся из её пухлых губ. Она извивалась, шептала бессвязные слова, наслаждаясь его прикосновениями, его умелыми руками, что творили что-то невообразимое с её телом. Разум давно покинул её, на прощание помахав рукой. Сердце бешено стучало, норовя вот-вот выпрыгнуть из груди. Очередной вздох сорвался с её губ, когда умелые пальцы проникли в неё. Она инстинктивно подалась навстречу его губам, что опаляли своим горячим дыханием, доводили до дрожи в коленях. Чувствуя приближающуюся разрядку, женщина откинула голову назад, громко выкрикивая ругательства и сжимая тёмноволосую голову бёдрами, прогибаясь в спине, сжимая простыни в своих ладонях. Он поднял голову, вновь хватаясь за её ягодицы, зачарованно наблюдая, как тяжело вздымается её грудь, как его женщина судорожно вздыхает, пытаясь отдышаться после сумасшедших ощущений, до которых довёл её Рыков. Довольно ухмыльнувшись, он поднялся, вновь наклоняясь к ней, утыкаясь в шею, задыхаясь ею, проводя языком по пульсирующей жилке, чувствуя, как женское податливое тело вновь покрылось мурашками. — Паш, — промурлыкала она, обнимая его за шею, прикрыв глаза от удовольствия, позволяя ему продолжить исследовать яремные вены, спускаясь к ключицам и груди. — Да, милая, — промычал в ответ, поднимая, наконец, голову, всматриваясь в расслабленное лицо своей женщины. Она открыла глаза, всматриваясь в любимые черты, а после потянулась за новой порцией поцелуя. Когда его рука опустилась на обнажённое бедро, мягко поглаживая его, женщина простонала, сильнее закусывая его нижнюю губу. — Люблю тебя... Её рука спустилась к ремню его брюк, суматошно расстегивая его. Он решил помочь ей, скидывая с себя остатки одежды. Её тонкие пальцы спустились вниз, сжимая в своей ладони возбуждённый орган. Проведя по нему несколько раз, она услышала сорвавшийся стон, что потерялся где-то в изгибе её шеи. Не в силах больше сдерживаться, мужчина удобнее устроился между её ног, мягко войдя во влажное лоно. Издав что-то наподобие рыка, Павел начал наращивать темп. — Боже! Она изнывала, полностью отдаваясь ему, чувствуя сильные руки, что продолжали блуждать по изгибам тела. Не сдерживаясь, она выкрикивала его имя с бранными словами, что сами собой выскакивали из её красивых уст. Павел же усиливал толчки, больно сжимая её бёдра, вторгаясь в желанное тело, оставляя на женской шее кровоточащие засосы, после чего сразу же зализывал свежие ранки, извиняясь за свою несдержанность. В отместку она сильно сжимала его волосы на затылке, возбуждаясь от этого лишь сильнее… Губы оставляли влажные следы на теле, зубы цеплялись за плечи и шею, а дрожащие тела от вожделения теснее прижимались друг к другу, став одним целым, став одной Вселенной двух любящих людей. Оба выкрикивали слова любви, отдавались друг другу без остатка, дышали феромонами, сплетались душами, безудержно впитывали в себя нежность этой ночи. Языки сплетались, губы саднили, окончательно заклеймив друг друга. Уснули только под утро, плотно прижавшись друг к другу, улыбаясь даже во сне, забыв о насущных проблемах. Только он, только она и Питер, что стал свидетелем безудержности, страсти и любви…

***

Статная женщина вошла в здание именитой подстанции, сразу заполучив внимание, ведь не каждый день встретишь начальство с утра пораньше, тем более, в понедельник. Мерные шаги направились на второй этаж, к кабинету, где, по сути, сидит административная часть заведения. Никто её не остановил, только провожали изумлённым взглядом, не решившись даже заговорить с серьёзно настроенной дамой. И только подойдя к кабинету заведующей подстанции, её настигла Лиза, что завидела женщину, как только та завернула за угол. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — добродушно встретила гостью Васильева, всматриваясь в голубоглазую шатенку, мысленно спрашивая её же, какого черта она заявилась сюда с утра пораньше. — Мне нужна Ольга Кирилловна, — отчеканила незнакомка. — Её нет на месте, так что вы можете… — Я не собираюсь разглагольствовать с её подчинёнными. Когда она будет на месте? — женщина недовольно вздохнула, скрестив руки на груди, надменно смотря на Лизу. — А вы, простите, кто? — не отставала Васильева, вернув другой такой же горделивый взгляд. — Министерство. Так когда она будет на месте? — Она в командировке. Неужели министерство не в курсе? — Всего доброго, — с этими словами шатенка развернулась и, отстукивая ритм по кафельному полу, скрылась за поворотом, оставляя Васильеву с огромным количеством вопросов, на которые не находились ответы.