Песня чёрной вороны

Утро. 31 августа 1991 года. Изабелла проснулась раньше обычного и уже через пятнадцать минут стояла у плиты. Тонкие блины медленно поднимались на сковородке, источая сладковатый запах масла и муки, а за окном тянулся тот самый пейзаж, который не давал забыть, где они живут: мрачная, унылая улица Паучьего тупика, пропитанная сыростью и тоской. Её жизнь могла бы сложиться совсем иначе - в большом фамильном доме под надзором бабушки и дедушки или в богатой квартире матери, в самом сердце магического Лондона. Но Изи предпочла дом отца - место, где не ждут гостей и где царит тоска, в отсутствие сестер Блайт. Здесь она проводила большую часть времени. И здесь же - последние дни лета. - Ты сегодня рано, - черноволосая девочка лет одиннадцати вошла на кухню, зевая и потирая глаза. - Папа уже уехал? Изабелла не ответила. Она стояла, будто заколдованная, глядя сквозь стекло мутного окна. Руки машинально переворачивали блины, но взгляд был стеклянным. Мысли же - далеко, где-то между прошлым и будущим. Ведь впереди был новый учебный год, и Изи знала: теперь придётся следить не только за своим языком, но и за языком сестры. Если кто-то узнает правду об их семье - из всех щелей высшего магического общества поползут сплетни, ядовитые, как зелье из рук неумелого ученика. Один блин за другим ложились на тарелку, пока их не стало так много, что они начали медленно сползать на потёртую чёрно-зелёную столешницу. - Изи, ты в порядке? - Рене подошла ближе, нахмурив брови. - Эй, Изабелла! Она дёрнула сестру за руку - и блинная смесь брызнула, заливая одежду обеих. - РЕНЕ! Какого Мерлина ты творишь? - Ты не отвечала мне! Я испугалась! - девочка отступила, губы её задрожали. - Посмотри, ты завалила всю столешницу... Что с тобой? - Прости. - Голос Изабеллы смягчился. - Прости, я витала где-то в облаках... Она смахнула каплю теста с щеки Ренесми и прижала сестру к себе. Только Рене видела настоящую Изабеллу. Их связь была прочнее любого заклинания. Потерять друг друга - словно шагнуть в Темный Лес без карты и без надежды на рассвет. - А если нас распределят в разные факультеты? - шепнула Рене, глядя снизу вверх, и в её глазах блестели слёзы. - Эй, Херес, - Изабелла усмехнулась, - я буду гордиться тобой в любом случае! А родители... - она на миг запнулась и натянуто улыбнулась, почти болезненно. - Думаю, они будут счастливы, если ты не попадёшь к зазнайкам с Гриффиндора. - Я не считаю тебя зазнайкой! - горячо возразила Рене. - Ты смелая и умная! И... мне будет одиноко без тебя. - Глупенькая. - Изи провела рукой по её волосам. - У тебя появятся друзья. К тому же вспомни, кто твой отец. Северус Снейп - декан Слизерина - Никому нельзя говорить, что он наш отец! - всхлипнула младшая. Слёзы и капли теста текли по её лицу. - Как я без тебя? - Рене, посмотри на меня. - Изабелла приподняла её подбородок. - Я всегда рядом. И отец тоже. Даже если нельзя говорить, что мы его родня - он всё равно с нами. Северус Снейп любит нас и всегда защитит. И я тоже. Никто не посмеет тебя обидеть.

***

- Рене! Змея!  Четырёхметровая тёмно-зелёная змея вальяжно раскинулась посреди коридора, лениво шевеля хвостом на выцветшем ковре. - Нагайна? Как ты тут оказалась? - Рене склонилась к питомцу, словно встречая старого друга. - Ты решила поехать со мной в школу? - Что? Нет! Ренесми, откуда она здесь?! - Изабелла побледнела. - Мы оставили её у бабушки и дедушки! Не говори, что ты взяла её с собой... Рене округлила глаза и замотала головой, волосы метнулись из стороны в сторону. Оба взгляда - змеи и девочки - теперь были устремлены на Изабеллу, и та вдруг ощутила, что в комнате стало душно. Они обе знали, что делать. Рене должна была снова обратиться к Нагайне на парселтанге. Но каждый раз, когда она говорила на этом языке, Изабелле казалось, будто само пространство изгибается. Слова Рене звучали, как шепот. Шепот, который страшнее, чем самое сильное заклинание.  Изи молча отступила в спальню и захлопнула за собой дверь. Несколько глубоких вдохов. Первый - воздух тянет в грудь, а тревога только крепнет. Второй - сердце начинает биться ровнее. Третий. Четвёртый. Пятый - мир наконец становится привычным. Комната встретила её привычным хаосом. Кровать у окна, красно-золотой шарф Гриффиндора на изножье, тёмный письменный стол у двери - подарок матери, когда Изи поступила в Хогвартс. Изабелла аккуратно складывала учебники в зачарованный чемодан, стараясь не думать о том, что только что услышала, когда дверь снова приоткрылась. Рене вошла тихо, словно боялась спугнуть собственную тень, и присела рядом, накрыв руку сестры своей ладошкой. - Нагайна сказала, - начала она едва слышно, - её перенёс один из последователей папы.  Рене отвела взгляд и нахмурилась.  Она сказала, что папа скоро вернётся. И всё тайное станет явным. - девочка подняла глаза. - Изи, что это значит? Я не понимаю... Изабелла побледнела. В её взгляде промелькнул ужас - острый, как зельеварский нож. Потому что она понимала. Понимала каждое слово.

***

Изабелла лежала на кровати, уставившись в потолок, и мысленно перебирала список собранных вещей. Всё ли на месте? Волшебная палочка - проверено. Учебники - упакованы. Новая мантия - аккуратно сложена. Она должна была чувствовать радость: впереди ждал новый учебный год, новые возможности, новые тайны. Но вместо радости в груди расползалось тяжёлое, гулкое чувство тревоги, словно чёрная волна накатывала издалека и грозила смыть всё. - Изи, спишь? - голос Рене раздался из соседней кровати. Кажется, не только Изабелла не могла уснуть в предвкушении завтрашнего дня. - Нет. - Изи перевернулась на бок и посмотрела на сестру, которая гладила голову огромной змеи. - Что-то случилось?  - Не могу уснуть, - пробормотала Рене. - Это сложно: заводить друзей? - Что? - Изабелла рассмеялась коротко и чуть нервно. - У меня нет друзей, так что не уверена, что я лучший советчик. Но думаю, у тебя получится. Ты ведь уже говорила с Малфоем-младшим у «Гринготтса». Вы, кажется, будете на одном курсе. - О, ужас, этот надменный мальчишка! - Рене фыркнула. - Мама велела поговорить с ним, ведь полезно завести правильные знакомства. - Херес, я ведь видела, как ты на него смотришь. Не пытайся скрыть это от старшей сестры.  - Что, правда видно? - Рене подскочила с кровати. - Мерлин, какая же я глупая! Изабелла рассмеялась, но мягко, без насмешки. Она никогда не шутила злорадно над сестрой. Сердце Рене было хрупким и чистым, и Изи оберегала его, как редкий флакон с самым тонким зельем. Если кто-то посмеет разбить его - придётся иметь дело с Изабеллой Блайт. Она протянула руку, приглашая сестру к себе. Рене без колебаний скользнула под одеяло и устроилась в объятиях старшей сестры. В этом тепле и тишине даже самые тревожные мысли отступали. - Расскажи что-нибудь, что угодно, - пробормотала Рене сонным голосом, уже в полудреме.  Изабелла улыбнулась. Она знала, что сестра обожает слушать истории об их семье - о предках, гербах и далеких землях, где когда-то начиналась их кровь. «Семья Блайт - одна из старейших и самых влиятельных в Канаде. Чистота крови - вопрос не гордости, а традиции. Как и у многих старейших династий - у семьи Блайт есть герб, в центре которого- чёрный ворон, смотрящий будто сквозь само время. И вороны всегда оберегают нашу семью.   Наш прадед, Гилберт Блайт, отправился в Лондон, чтобы выкупить одного из Тауэрских воронов. Но вместо птицы он встретил любовь - Элинор Бёрк. Говорят, она была ослепительно красива: волосы чёрные, как смола, а глаза разного цвета - один зелёный, другой голубой. Когда Гилберт смотрел в них, он будто видел два мира: один - полный света, другой - полный тайн. Элинор была помолвлена с Карлусом Поттером. Но Гилберт не мог оставить её. Не могу уехать обратно в Канаду. Он ухаживал за ней с такой настойчивостью и решимостью, что добился расположения её родителей, Херберта Берка и Бельвины Блэк. В знак своей безграничной любви он подарил Элинор своего ручного бангайского ворона, Эразмуса. После их смерти чучело ворона стало семейной реликвией и до сих пор хранится в доме Блайтов.» Изабелла повернула голову и увидела, что Рене уже спит. Её дыхание стало ровным, а лицо - безмятежным. Изи наклонилась, поцеловала сестру в лоб и улыбнулась. В комнате царила тишина. Старые часы в углу пробили полночь. Изабелла ещё некоторое время лежала, слушая, как дождь за окном шепчет о чём-то своём, а потом позволила себе закрыть глаза. Завтра будет новый день. Завтра - Хогвартс.

***

Первые лучи солнца едва коснулись лица Изабеллы, как с подоконника донеслось хриплое карканье. Херта, новокаледонская ворона, каркнула трижды - ровно столько, сколько требовалось, чтобы разбудить хозяйку, - и, расправив блестящие чёрные крылья, уселась на изголовье кровати. - Мерлин! - простонала Изабелла, когда клюв ощутимо потянул за прядь волос. - Херта, зачем так резко? Птица издала протяжный звук, больше похожий на ворчание, и с умным видом клювом ткнула в старые часы на стене. 7:29 утра. - У меня ещё была минута! - возмутилась Изи. - Херта, я могла спать ещё целую минуту! Если бы вороны умели закатывать глаза, Херта наверняка сделала бы это именно сейчас. Она слишком хорошо знала свою хозяйку: Изабелла слишком сильно любила поспать.  Но сегодня в кровати лежали сразу две девочки, и для Херты это стало неожиданностью. Птица наклонила голову, разглядывая младшую сестру хозяйки, и осторожно каркнула, будто приветствуя Рене в утреннем хаосе. Изабелла зевнула, встала и пошла собираться. В зеркале мелькнуло её отражение - чёрные волосы, усталые глаза и белая сорочка. В половине девятого встала и Рене, у которой забот было меньше, поэтому и сборы проходили быстрее.  К девяти утра у двери мрачного дома в Паучьем тупике стояли четыре фигуры: два взрослых под навесом и две девочки - под чёрными зонтиками. Улица была тихой, влажной от утреннего дождя. Вскоре из-за угла выехал чёрный Mercedes-Benz W140 - слишком роскошная машина для этого квартала. - Мисс Изабелла Блайт, мисс Ренесми Блайт, приветствую Вас, - из машины вышел водитель семьи Блайт, Генри Толбот, сквиб лет сорока пяти. - Позвольте взять ваш багаж? - Генри! - Девочки радостно бросились к нему. - Мы скучали! - Если бы ваша мать это видела, она бы упала в обморок, - усмехнулся Толбот. - Но ведь ее тут нет. - ответила Изабелла с озорной улыбкой. - И, клянусь Мерлином, мы не расскажем ей о нашем вопиющем поведении. Генри быстро погрузил чемоданы в багажник и терпеливо ждал, пока сестры попрощаются с бабушкой и дедушкой. Эйлин Принц стояла прямо, сдерживая эмоции, но глаза выдавали дрожь. - Бабушка, береги себя! И пиши нам! Каждый день пиши, - Изабелла прильнула к пожилой волшебнице и сжала ее в своих крепких объятиях - Хватит, дорогая, - Эйлин мягко подняла подбородок внучки. - Мы тоже будем скучать. Слеза скатилась по щеке Эйлин, но она поспешно её смахнула - Принцы не показывают эмоций на людях.  Тобиас Снейп, стоявший чуть поодаль, выглядел, как человек, которому магия мешает дышать. Он никогда не любил всё это - ни палочек, ни чар, ни того мира, что ускользал от его понимания. Но жить в доме, где она витала в воздухе, стало для него неизбежностью. Изабелла подошла к нему. Тобиас протянул руки, чтобы обнять внучку. Девочка наклонилась вперёд, будто отвечая, и в тот же миг её рука скользнула к мантии. Кончик палочки упёрся ему в живот - лёгкое, почти невидимое движение. - Послушай меня, Тобиас, - прошептала она, глядя прямо в его глаза. - Если ты хоть раз тронешь её. Хоть один волосок с её головы упадёт из-за тебя... я узнаю. И тогда тебе лучше бежать. Но не в паб за углом, не в Лондон, не к морю. Бежать туда, где не достанет даже тень волшебника. Изабелла чуть улыбнулась - ледяной, бездушной улыбкой, совсем не свойственной ребёнку. - Ты боишься магии, дедушка? Правильно делаешь. Слова прозвучали почти шёпотом, но их холод остался в воздухе, будто дыхание дементора. Тобиас побледнел. Изабелла убрала палочку, словно ничего не случилось, и отступила на шаг. - Береги себя, - сказала она громко, спокойно, без тени злости. Девочки сели в машину и уехали на вокзал. Поезд Хогвартс-экспресс отходил ровно в 11 часов. Опаздывать было нельзя.