Полтора месяца до Рождества

Каблуки туфель Гермионы быстро и раздраженно цокали по плиткам набережной Темзы, а мысли рассеянно и несколько отчаянно метались в голове. «Боже, ты храни, конечно, королеву, но нахрена ты придумал эти чертовы шпильки?» Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Нужно было замедлиться, потому что она никогда не была спортсменкой и кислород в легких неумолимо заканчивался, шаг сбивался, а некрасиво упасть на мостовой, подвернув ногу, и наверняка нелепо вскрикнуть в ее планы на сегодня уже совершенно точно не входило. И так за последний час произошло более чем достаточно. Девушка успокоила лихорадочный стук каблуков и попыталась сделать то, что даже в тяжелых ситуациях не раз выручало ее собственную задницу и, собственно, все Золотое Трио, а именно — мыслить здраво. К сожалению, мыслить здраво пока не получалось. Она вздохнула, подошла к ограждению и положила ладони на бездушный металл, который своим осенним холодом придал каплю трезвости рассудку. Вздохнула, уставившись в воды широкой серой Темзы, покрытые рябью от течения и пронизывающего истинно британского ветра, словно наивно ждала увидеть там свое отражение и правильный ответ на свой почти забытый вопрос: «Кто ты, Гермиона Грейнджер? В кого тебя превратила эта война?» Она в принципе знала ответ. И почти ему усмехнулась, потому что он получался таким, как она всегда и любила, сухим и по существу. Как по учебнику. Как в резюме. «Гермиона Джин Грейнджер. Маглорожденная. Выпускница факультета Гриффиндор. Отличница. Золотая девочка. Уже полгода как начальник отдела контроля опасных артефактов в Министерстве магии. Вредные привычки: иногда курит и ругается матом. Любит сухое вино и джин-тоник. Ментальное состояние: находится в раздрае, так как война с, мать его, Волан-де-Мортом оставила свой неизгладимый след на всех хоть сколько-нибудь разумных существах, так или иначе. Замужем девять месяцев. Брак несчастливый и скоро закончится разводом». Хмыкнула. Нет, последнее все же не подходит для резюме. Но кто же виноват в самом последнем пункте? Застарелый комплекс отличницы давил и шептал: ты виновата. Здравый смысл и приобретенная каким-то магическим образом вместе с каблуками самооценка возмущались. Но в итоге вопрос все равно оставался открытым. Кто виноват в том, что сегодня днем она написала Рону, что допоздна задержится на работе, получив в ответ недовольное, что ужина нет, а потом, спешно раскидав дела и чувствуя гребаную вину за свой трудоголизм, рванула на своих шпильках в кои-то веки домой пораньше, как верная жена? Но сюрприз не удался от слова «совсем». Стоя посреди прихожей с пакетом с едой, из которого почти комично торчал пучок зеленого лука, она услышала знакомое слуху сопение, шлепки голых тел и сбитые стоны из-за двери приоткрытой спальни. Как в дешевом безвкусном романе. Грейнджер прикрыла глаза, вспоминая события, которые произошли каких-то сорок минут назад. Отбрасывая заодно сидящую внутри заучку далеко в прошлое. Это могло звучать сколько угодно пафосно, но она считала, что переродилась в этой войне, сука мать его, фениксом. Тупо отряхнула крылья от пепла и двинулась дальше. К своим целям, но уже не вскидывая на уроке руку, зная правильный ответ и надеясь, что ее заметят и похвалят. Война бесцеремонно вытрясла из нее всю мягкость и неуверенность в себе и вложила что-то новое. Той прежней Гермионы Грейнджер больше не было. Прежняя Гермиона наверняка бы разрыдалась, застав мужа в постели с любовницей, и в глубине души винила бы себя в произошедшем. Слишком много времени посвящала работе, слишком мало семье. У нынешней версии Грейнджер 2.0, конечно, сердце тоже разлетелось на осколки от предательства, но пакет с продуктами и несчастным пучком лука отшвырнулся в сторону, чуть не придавив встречающего ее Живоглота, а каблуки гневно застучали в сторону спальни. — Ну и какого ж хрена тут происходит? — Она распахнула дверь и включила свет. — О, привет, Лаванда. Давно не виделись. Поморщилась от пронзительного женского вскрика и отборной ругани Рона, с отвращением наблюдая, как разгоряченные потные тела лихорадочно завозились на кровати. Браун с широко распахнутыми от ужаса глазами натянула на себя одеяло и замерла, пока ее горе-любовник пытался натянуть трусы и брюки. — Гермиона! — залепетал он. — Это… Это не то, что ты подумала!.. Ты… Грейнджер гневно выдохнула от этих слов. Ситуация все больше напоминала вульгарный дешевый роман, и ее начинало трясти от отвращения при мысли, что она принимает в этом всем участие. Хотелось броситься в душ и смыть с себя эту липкую грязь. — Рональд, даже не смей! — нервно взвизгнула она. — Просто, блять, не смей мне это говорить! Парень наконец-то натянул штаны и кинулся к ней. — Герми! Давай поговорим! Я… я все объясню! Грейнджер выхватила палочку из кармана пальто и предупреждающе прошипела: — Не смей ко мне приближаться, сволочь. Еще шаг — и я приложу тебя Ступефаем. Тот оторопел, но все-таки предпринял еще одну попытку подойти к разгневанной жене. Боевое заклинание пролетело в каком-то дюйме от его левого уха, разбивая вдребезги стоящую на полке вазу. Браун взвизгнула. — А ты думал, я шутила? — изогнула бровь Гермиона. — Собирай вещи и убирайся. Завтра я подготовлю документы на развод. Перевела взгляд на окаменевшую Лаванду, все еще судорожно прижимающую к груди синее одеяло. «Это был мой любимый комплект постельного белья. Дорогущее, — мысленно разозлилась девушка еще больше. — Теперь придется сжечь нахрен». — И ты убирайся! — рявкнула Грейнджер. — Пока в лягушку не превратила. Ты же не забыла, что у меня было «Превосходно» по Трансфигурации? Рон в этот момент робко подал голос: — Герми, давай спокойно поговорим, пожалуйста… Ты не можешь же взять так просто и выгнать меня. Грейнджер задохнулась от возмущения. — Это моя квартира! Конечно, я могу. И мне уже надоел этот разговор. Я вернусь через час — и чтобы здесь не было ни тебя, ни твоих вещей. Все, что останется, спалю Адским пламенем к чертям собачьим, не сомневайся. — А… куда же мне… — промямлил рыжеволосый парень. Гермиона, уже дошедшая до двери, остановилась и прикрыла глаза, понимая, что сегодняшняя ситуация даровала ей не только унижение, но и освобождение. Обернулась и послала пока еще действующему мужу, у которого стремительно истекал срок годности, очаровательную улыбку, маскирующую скорее нервный оскал. — Как куда, дорогой? Туда, где ты изначально хотел, чтобы мы жили. В Нору, к своей маме, конечно. Потому что собственного жилья у тебя нет. Дальше демонстративный хлопок дверью и спешно пойманное желтое такси, везущее ее в центр Лондона. Раз уж попала в ситуацию мыльного сериала, то и трансгрессировать было бы слишком простым решением. Да и неразумным посередине улицы в магловском районе средь бела дня. Хотя такси здесь и было дорогим удовольствием. Ничего, можно себе позволить хоть сегодня, не оглядываясь на бюджет семьи, который она и так практически полностью тащила сама. Перестук каблуков по набережной, и вот она здесь. Вглядывается в воды величественной Темзы, уязвленная и подавленная. Звонить Полумне или тем более Джинни совершенно не хотелось, возвращаться через пару часов в квартиру тоже. Взгляд упал на левую руку. Кольцо на безымянном пальце вызвало новую волну раздражения. Чертовы клятвы, чертова ложь. «Черт-черт-черт!» Девушка с силой начала сдирать кольцо с пальца. Все равно оно было безвкусным и никогда ей не нравилось, но говорить об этом Рону или не носить его казалось неправильным. — Сука, да снимайся же ты уже! — прошипела Грейнджер, все-таки освобождая палец от давящего обруча. Размахнулась и швырнула его в Темзу, удовлетворенно сверкнув глазами, когда услышала тихий бульк. На этом задор, правда, окончательно закончился, и она устало опустила голову, сдерживая слезы. Удачливая карьеристка. Неудачливая жена. Одинокая заучка с котом. Налетел очередной порыв ноябрьского ветра, прерывая унылые мысли и заставляя поднять воротник пальто. Грейнджер опустила взгляд вниз и только сейчас осознала, что она весьма сильно замерзла, и что туфли, предназначающиеся для быстрых перемещений между домом и Министерством, совершенно не подходят для долгих осенних прогулок. «Ну давай, принимай решение, взрослая и независимая женщина. Да и уже достаточно сильно стемнело. Что делать будем?» Решение пришло быстро. Есть мороженое большой ложкой, завернувшись в одеяло и жалея себя, она будет завтра, а сейчас девушка направилась к ближайшему магическому переулку, надежно скрытому от глаз маглов. Достала палочку, несколько раз коснулась стены, открывая себе проход, и через секунду уже шла по уютно освещенному переулку среди прогуливающихся людей. Было слишком шумно, да и через огромные окна было видно, что все ресторанчики и бары были уже заполнены. Она недовольно поморщилась, только сейчас осознавая, что на Лондон неотвратимо опускался вечер пятницы. Но непрезентабельного вида подвальный бар нашелся довольно быстро, и что-то подсказывало, что как раз в нем свободные места еще найдутся. Гермиона вздохнула. Вот и докатилась в момент до какого-то сомнительного вида заведений. Но руки и ноги уже совсем окоченели, и она приняла решение дать этому бару шанс. Если они делают крепкий джин-тоник и не жалеют лайма, то какая разница, насколько обшарпанная у них вывеска в конце концов. Уже спускаясь вниз, в голову шарахнуло запоздалое: «А нахрена ты вообще мерзла? Согревающие чары тебе на что созданы были?» *** Ноябрьский ветер трепал холодом волосы, периодически роняя платиновые пряди на глаза. В осеннем воздухе набережной Темзы могла бы чувствоваться долгожданная свобода, если бы руки не были скованы обетами, которые ощущались почти физически до желания содрать кожу с предплечий вместе с ними. Запрет покидать Лондон и пригород без разрешения, запрет заниматься какой-либо финансовой деятельностью, обязательство года работы на новый режим и еще несколько обетов по мелочи. Только через год он станет окончательно свободным, и больше ноги его не будет в этом чертовом городе, в этой чертовой стране. Хотя свежий воздух Темзы в любом случае был лучше затхлого воздуха тюрьмы. Новый режим продержал его в Азкабане несколько месяцев до суда, а потом подарил еще год. Долгий год в маленькой камере, сопровождающийся раздающимися со всех сторон криками заключенных, сходящих с ума от безысходности и отчаяния. Соседство с дементорами никому не шло на пользу, равно как и периодические избиения надзирателями. С бывшими Пожирателями никто не церемонился и никто не интересовался, в каких условиях они содержатся. В Азкабане Драко научился держать щиты окклюменции, поднятые на максимум, постоянно. Ежеминутно. Закрывая свой разум от криков арестантов и дементоров, словно они могли в нем что-то в принципе учуять, это было даже смешно. Словно в нем осталось хоть что-то, кроме пустоты. Посетителей за год у Малфоя было настолько мало, что хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать. Им никто не интересовался. От редких разрешенных свиданий с матерью он отказывался, не желая, чтобы она его видела таким. Осунувшимся, с отросшими грязными волосами и мертвенно бледной кожей. Один раз каким-то чудом десятиминутную встречу себе выбил Блейз. А еще один раз он даже не сразу поверил своим ушам, услышав фамилию посетителя. Грейнджер. Он помнил, что растерянно встал, пока от неожиданности сердце пропускало удар. Ей-то что здесь нужно? Ответ подсунулся сразу. Чертово гриффиндорское милосердие, присущее Грейнджер — и ничего больше. Жалость ко всяким ничтожествам. Отрицательно покачал головой, отказываясь от встречи, а затем со злости ударил кулаком в стену. Он стал для нее тем убогим, который заслуживал ее жалости. Отвратительно. Лучше стало, когда в Азкабан с незапланированной проверкой нагрянули несколько авроров во главе с молодой рьяной ищейкой, борцом за справедливость — самим Гарри Поттером. Перед редкими проверками узникам разрешали помыться, чарами им скрывали на лицах и телах полученные гематомы и ссадины, а еще кормили чуть лучше. На контрасте тюрьма превращалась почти в курорт. Но в этот раз палачам не повезло. Поттер решил навестить своего бывшего врага и в ужасе уставился на Малфоя, которого можно было узнать только по серым ртутным глазам и неизменной знакомой, хоть и болезненной ухмылке. Драко хмыкнул, вспоминая, каким отборным матом Золотой мальчик покрывал на ходу перепуганных стражников, пока его самого под руки волокли в лазарет. Идти он не мог. — Какого черта, Малфой! — нахмурился тот, когда бывшему слизеринцу обработали раны и через катетер вкачивали в вену какую-то жидкость. — Ты же мог направить письмо лично мне с тем, в каких условиях вас тут содержат. Откуда я мог, блять, знать, прости уж?! Блондин пренебрежительно отмахнулся. — Не хотел отвлекать твою задницу от более важных дел по доведению этого мира до совершенства. — Ну и кретин, — буркнул Поттер. — Раз нам не удалось полностью оправдать тебя в суде, хоть так мог бы помочь. Кто тебя избил? Драко сжал челюсти. Ябедничать даже на своих палачей было давно уже выше его достоинства. — Какая разница. Я тут почему-то вообще не особо пользуюсь популярностью. Возможно, и слава Мерлину. — Ладно, — недовольно покачал головой парень, вставая. — Не хочешь — не говори. Все равно почти всех до увольнения доведу. Малфой сдержанно кивнул. — Спасибо, что навестил, Поттер. *** Выныривая из воспоминаний, Малфой откинул назад прядь непривычно коротких волос. Первое, что он сделал, переступив порог своей квартиры в пригороде Лондона, это бросился в душ и час яростно оттирался, пытаясь смыть с себя накопленную грязь и въевшийся намертво в него смрад Азкабана. Затем позволил своему эльфу себя подстричь, а после напился до беспамятства, проклиная и Темного Лорда со своими Пожирателями, и пришедший ему на смену режим, в котором он опять сам себе не принадлежал. Второй раз он напился после того как, получив разрешение на перемещение, навестил во Франции свою мать. Но если он выдержал год тюрьмы, то осилит и год услужения. Благо теперь есть чистая постель и дорогой алкоголь. Малфой опустился на ближайшую лавочку и закурил, рассеянно глядя по сторонам и заново привыкая к тому, как выглядит мир. Планов на сегодня у него не было. Холодный ноябрьский день с ветром, усиливающимся около воды, явно отпугнул желающих прогуляться по набережной, поэтому стремительно приближающаяся издалека фигурка девушки привлекла его внимание. Заинтересованно приподнял бровь, заметив, что она в легких туфлях для такой погоды. Окинул еще раз взглядом фигуру, все-таки маглы знают толк в женской одежде. Классическое бордовое пальто широким поясом обхватывало тонкую талию, длинным подолом закрывая ноги почти до оголенных щиколоток. И весьма высокие каблуки, на которых девушка уверенно летела. Сглотнул. Бесконечно долгое отсутствие женского тела рядом сказывалось само собой. Прищурился, всматриваясь в черты лица, но как назло приближающаяся незнакомка опустила голову, а ветер трепал по ее лицу выбитые из высокого хвоста пряди. Вроде бы симпатичная, черты лица казались ему смутно знакомыми, но он так давно не видел никого, кроме своих надзирателей, что судить было сложно. После Азкабана мир обрушился на него множеством лиц, цветов и запахов. По девушке было явно видно, что она расстроена, и Драко моментально принял решение окликнуть ее, когда она будет проходить мимо, чтобы галантно предложить свое рыцарское плечо. Оставалось только надеяться, что он еще не растерял свои навыки обольщения, а она окажется маглом и не отшатнется в ужасе от бывшего Пожирателя. Он уже почти встал с лавочки, которая была довольно далеко от края набережной, чтобы медленно, словно прогуливаясь, направиться наперерез идущей, как она резко вскинула голову, смотря прямо перед собой и что-то бормоча себе под нос. И ноги словно налились свинцом, рот непроизвольно открылся, а легкие перестали качать воздух. «Гермиона Грейнджер, мать твою?!» Из всех девушек, проживающих в Лондоне, первой прохожей, на которую он обратил внимание, оказалась именно она, серьезно, блять?! Пока мозг пытался проанализировать ситуацию, отключив все остальные функции, гриффиндорка пронеслась мимо него, почти яростно цокая каблуками, а потом остановилась неподалеку, выдохнула и подошла к перилам, положив на них ладони. Малфой все-таки вспомнил, как дышать, и уставился на ее туфли. Шпильки никак не вязались с тем образом Грейнджер, который он помнил. По некоторой ее эмоциональности он еще в школе подсознательно понимал, что за поведением тихой заучки что-то прячется. Как в поговорке про чертей в омуте. Может, именно поэтому эта чертова гриффиндорка, не спросив разрешения его самого, и занимала большей частью его мысли последние два курса обучения. Помимо своей, надо признать, весьма смазливой внешности, особенно когда она научилась выщипывать брови, и явно неплохой фигуры, скрывающейся под мешковатыми серыми джемперами факультетской формы, в ней было что-то, что уже тогда цепляло. Какой-то скрытый темный огонь в карих глазах. Который теперь, видимо, наконец-то прорвался. Мозг, получив при вдохе необходимую дозу кислорода, принялся анализировать увиденное и происходящее. Вкус у Грейнджер в одежде явно был, а сама одежда была достаточно дорогой. Значит, либо хорошая должность, либо состоятельный любовник или муж. Но она встречалась с бездарным Уизли, и если они-таки не расстались, то остается один вариант — хорошая должность где-то. Правдоподобно, учитывая ее таланты и усердность. Явно сильно расстроена. «Любовные неурядицы, Грейнджер? Или по работе? Расскажи мне». И она почти сразу рассказала, с явным усилием сняв кольцо с левой руки и швырнув его в Темзу. «Ого как. Помолвка? Жена? Грейнджер, кому ты принадлежала так верно? И какой долбоеб посмел тебя потерять? Так ты теперь свободна?» Вопросы сыпались один за одним, пока девушка, опустив голову и уперев ладони в ограждение, стояла на набережной Темзы. А потом она тряхнула головой и решительно направилась в сторону оживленных улиц. И он не собирался ее терять. Встал с лавочки и на расстоянии последовал за ней, надеясь, что она не станет оборачиваться, что было маловероятным, раз она не заметила его, даже пролетая мимо. Через десять минут они уже были в каком-то магическом переулке, и он лавировал между прогуливающимися, стараясь не потерять ее из виду. Грейнджер крутила головой, рассматривая бары и ресторанчики, видимо, выискивая, куда зайти. Наконец остановилась около какого-то сомнительного бара и наморщила нос, задумавшись. Драко поднял бровь. «Мерлин, ты серьезно собираешься идти в этот клоповник?» В ответ Гермиона решительно начала спускаться в подвальное помещение, а он прислонился к столбу, доставая еще одну сигарету и размышляя, следует ли ему направиться за ней следом. Не было похоже, что она там с кем-то встречается. Но идти за ней… а что дальше? Если она одна, сделать вид, что оказался здесь случайно? Подойти и попытаться завязать диалог? Он вздохнул, рассеянно проведя рукой по волосам. Диалоги им не особо удавались еще со времен школы. Хотя сейчас они оба явно изменились, возможно, стоило и попробовать. Терять ему в принципе было нечего. Малфой достал из кармана магловскую зажигалку и прикурил.