Забытое лето с ароматом клубники

Джису заходила домой только днем, когда мать была на работе. Ей не готовили по утрам маффины с ванильным кремом, и не разрешали красить волосы в розовый. Папа оставлял в морозилке мороженое, и это было их общей маленькой тайной, которую раскрыли уже на второй день. Раскрыли, разбили в гневе пустую бутылку дешевого вина, ударили папу. Просто так, просто потому что не на кого больше злиться. Потому что мертвых уже не вернуть. Джису думает, что коврик у входа похож на сестру. Такой же длинный, как след от колеса машины, растянувшийся по шершавой дороге. Такой же красный, как кровь. Как глаза родителей или противное вино в грязном бокале мамы. Как ее порезы от ногтей на отце каждый пьяный вечер. Как лак Розэ, не украденный, а взятый на время без разрешения из прозрачной косметички, который теперь алел на ногтях. А Розэ – как сестра. - Эй! – Лиса стремительно приближалась, размахивая руками. – Меня подождите! Ее тут же, тяжело дышавшую, заключили в объятья, сжимающие ребра и заменяющие кислород, которого отчаянно не хватало. - Привет! – Розэ отступила и помахала красными ногтями перед лицом. – Тебе нравится? Лиса смотрела на лак и думала, что он такого же цвета, как забытая на диване пачка Marlboro. - Как будто лепестки мака, да? – улыбнулась Розэ. - Угу, - неразборчиво пробурчала Лиса. А Розэ была уверена, что лак похож на цветы с макового поля. - Куда идем? - К Джису за пломбиром. Под ногами прыгали кузнечики, в кармане лежал прозрачный флакончик с клубничным полем внутри и с маленьким стеклянным сердцем сверху. А настоящее, то, что билось где-то внутри, скакало рядом с Розэ, пытавшейся аккуратно схватить руками бабочку. Поймала, повредила крылья. Немного. Расстроилась. Сильно. - Ну ты чего! – Джису присела рядом на корточки. – Не надо плакать! - Я не плачу, - уверяла всех Розэ, вытирая ладонью мокрые ресницы. Голова болела. От пекущего солнца и вновь забытой кепки, от прилетевшего в нее камня. Мальчик промахнулся, но тут же запустил второй, попадая по спине Розэ и злорадно смеясь. - Чего плачешь? Я же тебе даже ничего не сделал пока. Джису и Лиса мгновенно встали, закрывая собой девочку. - Катись отсюда куда подальше, слышишь? – Джису сердилась. Она, похоже, знала этого вынырнувшего из леса зверя со спутанными волосами и рассеченным подбородком. - А че, бить будешь? – он улыбался. Из-за спины появились еще два зверя. Один с разбитым носом, другой с повязкой вместо глаза. Такие разные, но объединенные желанием воровать, ломать, бить и убегать. В животе узлом скручивался страх. Совсем небольшой, но очень настораживающий. Лесные звери такого же возраста, как Лиса. Но у них, возможно, есть ножи и точно - желание услышать визги. Не кошки, задушенной утром, не собаки, забитой вчера палками. Дети могут быть жестокими, и все шестеро это знают. Парни по себе, Розэ по ним, Джису по подруге сестры, толкнувшей ее на дорогу, Лиса по синякам, оставленный ей какой-то компанией, которую она называла «друзьями». С тех пор она не верит в дружбу. - Чего ты добиваешься? – Розэ отодвинула Лису, и встала перед ней, защищая. - Дурочку решила из себя построить, м, - он выплюнул последнее слово с презрением и мерзкой ухмылкой, - сестричка? - Она тут ни при чем, – Джису схватила девочку за руку и насильно подвинула обратно себе за спину. - Хэй, Ёнджун, Розэ! – Из открытого окна проезжающей машины выглянул улыбающийся мужчина. - Привет пап! – наигранно заулыбался зверь, спрятав за спину перебинтованные кисти рук. - Он меня бьет! – крикнула Розэ. – Опять! Машина свернула на песчаную дорожку и стала приближаться. Потом остановилась и из салона вышли родители Розэ. Такие улыбчивые, такие спокойные. - Да не может такого быть, - засмеялся мужчина, потрепав по голове зверя с перебинтованными руками, - правда, Ёнджун? Такие не верящие в то, что им не нравится. - Но это правда! Женщина подошла и обняла девочку, целуя ее в лоб. - Я знаю, ты не любишь своего сводного брата, но нельзя же его постоянно обвинять в том, что он не делал! Лиса наблюдала за тем, как в машине скрылись Ёнджун и другие звери, которым предложили поесть острого рамена на веранде. Розэ наотрез отказалась и стояла рядом, вцепившись в ладонь и неотрывно смотря вслед уезжающей машине. - Кто это был? – Лиса сжала ладонь в ответ. - Брат мой сводный. Отец оставил его, свою прошлую жену, и родилась я. Ему его мама говорит, что я во всем виновата. Что у него была бы полная семья, если бы не мы с мамой. - Да уж, странно… - Да ничего не странно! – Джису была все еще злая. – Просто больной какой-то. И они пошли дальше. Сквозь зеленую высокую траву – к таящему на языке пломбиру. К дому, из которого Джису мечтает уехать, когда поступит в университет. Если поступит. Лиса держала в ладони тонкие пальцы с красными ногтями, не такими, как сигареты, а как лепестки мака, и думала, что, может быть, дружба все же существует. Может быть, она спряталась вся в розовых волосах и стала пахнуть клубникой из прозрачного флакончика. А может быть это не дружба. Может это что-то другое. Джису убежала за мороженым. Лиса достала из кармана стеклянный флакон, который уже долго перекатывала по карману, и протянула Розэ. - Как клубнично! – девочка восторженно втянула воздух, но потом резко стала серьезной. – Ты же не любишь клубнику!? Лиса виновато улыбнулась, поправляя волосы. - Ладно, больше не будешь врать? Мама говорит, это нехорошо. - Не буду. - Честно? - Обещаю. Розэ отмахнулась от закружившейся у уха осы и снова обняла Лису. А Лисе снова защекотали нос розовые пряди, и снова дыхание перехватило, а ребра будто сжимались, срастаясь в костяные кольца. Так странно. Так необычно. Так хорошо. Оса, привлеченная сладким запахом, отказывалась улетать и все-таки умудрилась сесть на ногу Розэ, которой тут же стало невыносимо щекотно от маленьких ножек насекомого и ужасно страшно от вида желто-черного тельца. Лиса замахала руками, и оса в итоге променяла что-то необычное и пахнущее ягодами на простой цветок, растущий у дороги. Розэ задыхалась от забравшегося внутрь смеха. Джису вернулась с двумя пачками мороженого, которое снова надо будет поделить. Лиса подумала, что если дружба все-таки есть, то она будет на вкус как пломбир. Нет, она точно существует. А те синяки, скорее всего, просто приснились. Лиса похожа на родителей Розэ. Она тоже верит только в то, во что хочется.