Патрон. Полымя. Покорность.

В корабле шумно. Назойливые легенды то и дело обсуждают грядущий матч как новый, пока их транспорт медленно поднимается вверх, рассекая мерзлые серые облака. Впереди предстоит не столь долгая дорога к Краю света. Симулякру терпение к шуму давалось с трудом. Его было слишком много. Близь стены левого крыла находился, думалось машине, самый шумный отряд: Мираж, Патфайндер, Мэгги. Первый то и дело праздновал «зияющую» ему победу, пускай начало сегодняшнему матчу даже не было положено. Близь выхода находилась иная компания, выглядящая в глазах симулякра более рациональной, но по-прежнему далекой от идеала. В глазах маячили Лайфлайн, Крипто и, кажется, Ватсон. Подобный отряд казался наемнику достаточно скоординированным, даже если находящиеся в нем легенды вызывали только жалость и желание вонзить лезвие в чужую шею так глубоко, чтобы пробить эту уязвимую часть человеческого тела насквозь. Отряд Ревенанта отдавал тишиной, правда, частичной. Достаточно неприятный ему «Зависимый» сорвиголова сейчас обшивался близь другого отряда, решая больше времени уделить шуткам, нежели распределению своего драгоценного времени на что-то более полезное. А Охотник… Металлический монстр и не думал о его нахождении. Единственным показателем его присутствия в отряде был баннер с отчетливо высеченным прозвищем. Опираясь о стену, симулякр позволил себе на короткий промежуток времени отключить визуальное сопровождение и отдаться собственной системе, её несчастному трепету и попыткам вспомнить нечто забытое. Ревенант не знал, сколько времени прошло с того момента, но его пребывание в собственных мыслях прервала ладонь, лёгшая на плечо почти ментально, невесомо. Но даже этого было достаточно, чтобы машина обратила внимание на того, кто посмел потревожить её «сон». В поле зрения попал охотник, а корабль окатило ярким естественным светом: транспорт легенд раскрыл двери, позволив отрядам отправиться в свободный полёт. Внутри осталось только трое. — Край света зовёт, Андскоти,— ищейка убирает ладонь и обращает внимание на их союзника. Октейн то и дело скакал близь двери, шумно призывая легенд наконец покинуть корабль. Было удивительно, как этот сорвиголова не выпрыгнул из корабля сам, а честно дождался пробуждения сокомандника. Охотник счёл этот поступок достойным. Ищейка приблизилась к открытым дверям, пройдя через них и оказавшись на выдвинутой панели для прыжка. Симулякра всегда привлекала эта грация, когда охотник спокойно стоял, борясь с ветром, который легко мог сбить столь лёгкое тело с ног, отправив прямиком вниз. — Пора прыгать,— помечает Бладхаунд, наблюдая, как взволнованный сорвиголова довольно скачет на месте, а затем опережает его, задорно спрыгивая с панели вниз. Охотник обращает внимание к подошедшему симулякру. Они встречаются взглядами. И эту возникшую тишину вновь нарушает ищейка. — Пусть боги улыбнутся тебе, Андскоти,— единственное, что говорит охотник, прежде чем сделать шаг назад и покинуть корабль, не дождавшись ответа. Симулякр хмыкает и спрыгивает следом. Его голос мрачный, безнравственный, ведущий за собой лишь тревожную пустоту. Но охотник и не думает пятиться назад. Он стоит на своём, а кулак сжимает топор столь сильно, что кажется, ищейка хочет слиться с холодным оружием воедино в немом танце. Даже Артур не смеет нарушать эту тишину. Край света встречает прибывших шумом битвы. Лишь приземлившись на Skyhook сорвиголова слышит стрельбу где-то слева и задорно хихикает, оповещая сокомандников о гостях. Правда, ответа не следует: оба заняты достаточно активным поиском припасов. Охотник находит, как иронично, ищейку на первом этаже здания, когда симулякр стремится по холодной бетонной стене вверх, желая добраться до крыши. Октейн называет это «жутким». Но кому интересно его мнение? Громкий голос диктора оповещает Край света о закрытии первого кольца, заставляя легенд держать путь ближе к центру всего Края. Охота начинается. Матч проходит вихрем, сопровождается множеством перестрелок, битв и потерь. Впрочем, так проходит совершенно каждая игровая сессия – стремление к первенству и идеалу. Диктор оповещает о наличии пяти отрядов. Матч близится к концу. — Нам следует двигаться к центру. Последнее кольцо, я думаю, свыкнется близь «Вояжа»,— охотник делает предположение, основываясь на данных с только просканированного маяка. — Ох, нам пора побеждать, amigos!— сорвиголова бросает батут и тут же задорно совершает прыжок в сторону свежей метки, поставленной ищейкой. Он чудом не роняет винтовку в прыжке, как же нелепо. Ревенант идёт следом, правда, не заслышав шагов позади, он останавливается, обращая внимание на следопыта. Тот сел у крупного камня, и теперь занимался самовосстановлением. Симулякр и забыл, что в их последней битве больше всего пуль досталось охотнику, стремившегося защитить раненого сорвиголову. Охотник мелко вздрогнул, когда почувствовал движение со стороны: симулякр сел рядом, держа двумя ладонями Флэтлайн. — Тебе не следовало рисковать собой ради безмозглого отсталого мешка,— выругался симулякр, отводя взгляд в сторону. Кольцо начало движение, но было достаточно далеко. Пока. — Я не мог оставить своего союзника без защиты. Боги не простят моего поступка,— пояснил охотник, плотно затягивая бинты на ладони. Ворон взволнованно расхаживал рядом, совсем не терпя компании симулякра. И, кажется, это было взаимно.— Нужно двигаться, Андскоти. Иди, я пойду следом. — Оставить тебя здесь с кровью на руках, пока рядом обшивается ещё четыре отряда? Привлекательно, но не сегодня,— без эмоций отвечает наёмник, обращая внимание на батут.— Я не собираюсь биться за победу один. — И я ценю это,— следопыт поднимается с холодной земли. Они борются в этом танце подобно волкам, бьющимся до последнего вздоха. Ищейка почти не дышит, рассекая холодный воздух Края света топором, только бы отдать душу противника на потеху Богам. Но машина не поддаётся, наслаждаясь их битвой, как чем-то новым и невиданным. Их битва напоминает танго на краю пропасти. Танго, где лишь один станет победителем. Выживет. Вояж Миража отдаёт чем-то забытым, отдалённым, но по-прежнему насыщает глаз своими красками, яркостью, ощущением свободы. Охотник выдыхает полной грудью, когда взбирается на самый верх, устраиваясь у края балкона. Сорвиголова находился этажом ниже, кажется, был занят поиском гранат. Симулякр тоже был недалеко, правда, его следопыт не заметил. Кажется, просто чувствовал его присутствие. — Осталось два отряда! Господи, эти глупцы, что, даже до зоны добраться не смогли!? Какой позор!— Октейн хихикает, задорно скача протезами по твёрдой поверхности. Охотник хмыкает, говоря что-то вроде «Боги почтят их погибель», прежде чем затихнуть, отдавшись поиску последнего отряда. С помощью Sentinel и недавно найденной оптики охотник осматривает окружение, пытаясь найти хоть намёк на жизнь. Но вокруг тишина, не считая трепета копий Миража. Ищейка опускает винтовку, когда слышит тихий, но тревожный звук. Разрыв. Они вдыхают запах крови безмолвно. Танец подошёл к концу, победителей нет. Есть Край света, есть лежащий на холодной траве топор, есть взгляды, спутавшиеся воедино и сулящие в себе уважение противника. Есть связь. — Они здесь,— оповещает ищейка, а затем, заслышав шаг позади, разворачивается, высаживая длинную очередь из пуль в приближавшуюся вражескую легенду. Сиар с болезненным стоном падает на холодный пол, роняя дробовик. Ищейка прощается с ним коротким кивком, а после слышит выстрелы под собой и громкий взрыв гранаты. Слышится крик сорвиголовы. Охотник спрыгивает в спешке, врываясь внутрь помещения, и с трудом уворачивается от тяжелых пуль из пулемета. Несколько пуль больно таранят плечо. Сквозь выстрелы слышится довольный смех Рамьи. Охотник скрывается за стеной, в спешке заряжая винтовку. Октейн оповещает о ранениях, а его тело падает за стойкой. Охотник вынимает зажигательную гранату, но останавливается, заслышав падение пулемета на пол. За пулемётом на пол упал его хозяин. Следопыт произвёл сканирование помещения и вошёл внутрь. Позади пулемётчицы стоял симулякр, кажется, гордился своим убийством. — Какая жалость,— Ревенант довольно хихикает, обращая внимание на ищейку. И задаёт вопрос, частично поражающий охотника.— Она задела тебя? — Совсем немного,— следопыт выдыхает с трудом, а затем обращает внимание на пол – ему в ноги упал большой аптечный бокс. Слышится недовольное ворчание симулякра. — Не заставляй меня делать это самому,— хмыкает наёмник, присаживаясь к лежащей на полу легенде. Спасение Октейна теперь не было возможным, оставалось собрать припасы с лежащего врага. — Мы не одни здесь, Андскоти. Осталась последняя легенда,— поясняет охотник, открывая аптечку. И вздрагивает, когда слышит выстрел. Ревенант болезненно стонет и падает на колени, обращая внимание на четкую глубокую рану от пули. Крабер. — Легенды бывают поистине нелепыми,— Эш возвышается над трофеем, который только что был прострелен ей же. Ревенант смотрел на ту молча.— Я ожидала от тебя большего. Позади машины слышится животный крик, а затем всё помещение покрывается сетью сканирования. Внутрь врывается ищейка с топором, и Эш принимает вызов безоружной битвы, вынимая своё холодное лезвие. — Посмотрим, на что ты способна, легенда,— подстрекательница довольно хмыкает, и первой идёт в бой, совершая взмах мачете. Бой идёт долгий, тяжелый. Следопыт рычит, уворачиваетесь от ударов тяжелым оружием, и сам наносит несколько топором, вредя корпусу симулякра. Но даже так так охотнику удаётся пропустить один удар, который приходится по руке. За ним приходится ещё один, заставляющий легенду упасть на пол и выронить топор. Подстрекательница возвышается над ним, властно смеясь. — Мерзость,— этим словом Эш оповещает начало своего последнего удара, взмахивая мачете. Охотник опускает голову, решая принять смерть с гордостью. Смех симулякра нарушает выстрел, и Эш опадает на холодный пол. Наступает тишина, в ходе которой ищейка поднимает голову. Теперь над ней возвышалась другая легенда, с Ведомым в руке. Следопыт дышит тихо, игнорируя стекающую по челюсти кровь. Ревенант садится напротив, почти невесомо беря рукой чужой подбородок и поднимая, заставляя смотреть в глаза. Ищейка почти не дышит, словно ждёт наказания за собственную погрешность в бою. Богам явно не понравилась её невнимательность. Симулякр молчит несколько секунд, которые, казалось, длятся вечность. — Сделай так, чтобы в следующий раз эту победу принёс не я,— тихо рычит симулякр, внимательно следя за следопытом. — Я сделаю всё возможное, Андскоти,— клянётся ищейка, падая в холодные объятья то ли смерти, то ли робота, утеряв между ощущениями границу. Ревенант прислушивается к медленному дыханию следопыта и сжимает объятия крепче, прижимая горячее тело к холодному металлу, давая себе обещание в следующий раз не подпустить ледяные когти смерти к охотнику. К его охотнику.