Хэдканоны и коды

      С улицы донёсся крик ястреба и громкие хлопки сильных крыльев. Подняв взгляд на открытое окно, хозяин винокурни «Рассвет» сразу узнал влетевшую в него птицу — это был Вольный, верный спутник Оксаны, связного Гильдии из Снежной. Вот только на этот раз ястреб сжимал в когтях не чёрный футляр со свитком, а запечатанный конверт.       Погладив пернатого посыльного под клювом, Дилюк принялся изучать то, что он ему принёс. Ни на сургуче, ни на бумаге конверта не обнаружилось никаких отличительных символов. Впрочем, достаточно было лишь вскрыть конверт и увидеть почерк, чтобы угадать отправителя. Крупный, неровный, он явно принадлежал человеку, который не привык ни к перу, ни к тейватскому языку в целом, а потому упорно выводил те части букв, которые совершенно не важны для понимания. Дилюк никогда прежде не видел, чтобы Эфир хоть что-то писал, обычно по любому вопросу Путешественник являлся лично и решал всё на словах, а чаще просто делал своё дело. То, что на этот раз он отправил письмо, вызывало опасения, но владелец самого крупного винного производства в Монде старался не делать выводы на основе одних лишь чувств, поэтому взялся за чтение.             «Мастер Дилюк. Нет, не так. Люк, прости заранее, если тебе придётся разбирать эти каракули пару часов, даже всеми элементами разом я владею явно лучше, чем пером, но всё равно решил написать, потому что это важно. Мы с Венти доверились тебе, а ты в ответ доверился нам, и без этого моё путешествие в поисках сестры закончилось бы, не успев толком начаться, ведь рыцари просто упекли бы меня за решётку за кражу, которую я даже не успел совершить. Сейчас, спустя столько времени, об этом смешно вспоминать.       После смерти Альбедо я стал чаще задумываться о том, что на протяжении длительного путешествия по Тейвату часто подвергал свою жизнь неоправданному риску. Не раз другие спасали меня от гибели, даже те, кого я не могу однозначно назвать друзьями. Думаю, ты уже понял, откуда я пишу. И меня не покидает дурное предчувствие, поэтому и отправляю тебе это. Перед нашим последним расставанием ты сказал, что больше не будешь погружаться во тьму в одиночку. Не забывай, рядом всегда есть люди, которые помогут, если ты позволишь им сделать это.       Не волнуйся, если всё пройдёт удачно, я лично прилечу и расскажу тебе о произошедшем, или, в худшем случае, позову в Чайник. Ели нет… по крайней мере я буду знать, что сказал то, что должен был сказать. До встречи, мастер Дилюк».       Помимо письма в конверте лежал снимок Мондштадта, сфотографированный со статуи Барбатоса рядом с винокурней. На оборотной стороне снимка гораздо более старательно были выведены следующие строки:             «Когда смотришь в ночь, помни о пламени зари. Когда сражаешься со злом, не забывай о добре в своём сердце. Знакомые слова, правда? Желаю, чтобы ты увидел тот рассвет, о котором мечтаешь, и Кэйа в этот миг был рядом. Надеюсь, мы с сестрой сможем присоединиться к вам.

Эфир».