Хэдканоны и коды

      В Храме Сурастаны повисло неловкое молчание. Странник направился к выходу, но резко остановился, чуть запрокинул голову и негромко заявил:       — Тогда, пожалуй, с этого момента я буду помогать вам, действуя за кулисами, — скрестив руки под грудью, он развернулся, выжидающе уставившись на Нахиду.       — Я рада, что ты принял наше предложение, — Дендро-Архонт добродушно улыбнулась. — Почему бы тебе не придумать себе новое имя в честь этого знаменательного события?       — Скорее, скорее! Паймон хочет и тебе дать противное прозвище!       Эфир закрыл лицо рукой и сочувственно вздохнул:       — Паймон как всегда в своём репертуаре.       Странник, немного растерявшийся от предложения Нахиды, после реплики Паймон и вовсе выглядел сбитым с толку.       — Почему?       Впрочем, виновница этой ситуации сама не раз признавала, что «думать сложно», поэтому брякнула в ответ:       — Потому что… Потому что ты всё ещё не нравишься Паймон!       — В таком случае, — Скара разочарованно посмотрел куда-то сквозь Нахиду, — надеюсь, что мы будем редко видеться.       Эфир примирительно поднял руки, стыдливо улыбаясь:       — У Паймон есть привычка давать всем вокруг прозвища, если ей хоть что-то не понравится. Так же, как я люблю называть людей сокращёнными именами. Ты, наверное, уже заметил, что я постоянно звал тебя Скарой, а не Скарамуччей или Сказителем. Казу, Кано и Люк подтвердят, что мы делаем это не со зла, а скорее даже наоборот.       — «Имя — первый дар жизни», — перехватила инициативу Нахида. — Ты не произнёс этого вслух, но я знаю, что ты подумал именно об этом, — Странник закрыл глаза и выдохнул, признавая правоту богини мудрости. — Эфир и Паймон многое сделали для тебя. Если ты не можешь выбрать новое имя, возможно, стоит попросить их поделиться идеями.       — А? Ты хочешь, чтобы мы дали ему имя? — Эфир направил на Архонта долгий сосредоточенный взгляд. — Это непростая задача…       К вопросу имени он действительно относился очень серьёзно. Давая ребёнку имя, родитель берёт на себя ответственность за судьбу названного и желает определённого будущего. Да, Эфир чувствовал свою связь со Скарой и обеспокоенность за его новую жизнь, но чтобы так…       — Ну уж нет, Паймон только прозвища придумывает! Если нужно что-то серьёзное… Придумывай ты!       Странник, похоже, заметил замешательство Эфира, а потому не торопил. Эфир уселся на стоящую за спиной конструкцию в форме цветка, опёрся на руки, поднимая лицо к вершине «клетки», в которой была заточена Нахида, и глубоко задумался, а вскоре начал озвучивать свои мысли вслух:       — Ветер, птицы… «Смерть — всего лишь утрата воспоминаний. Питают новую жизнь воспоминания»… Горн, огонь, пепел, перерождение… Знаю, — Эфир спустился на площадку, где стоял прежде, и взглянул на Странника.       — Ну что, есть предложение? — Скара посмотрел Эфиру прямо в глаза. Сложно было сказать, что именно он чувствует, но кажется, на ответ возлагались большие надежды.       Эфир довольно улыбнулся и кивнул.       — Фуситё. Так, кажется, на инадзумском зовётся Феникс? — он бросил короткий взгляд на богиню мудрости.       — Верно, — отозвалась она.       — Птица столь большой внутренней силы, что способна раз за разом возрождаться из пепла, — продолжил Эфир, — а слёзы её столь чисты, что нейтрализуют любой яд.       Странник опустил глаза.       — Ты уверен?       Эфир подошёл ближе и положил руку ему на плечо.       — Более чем.       Фуситё вздохнул и вновь поднял взгляд, хотя на этот раз куда-то в пространство.       —… Хорошо, будь по-твоему, — он выглядел задумчивым.       — Но я буду звать тебя Фуси, потому что люблю давать сокращённые имена, помнишь? — Эфир улыбнулся уже весело и убрал руку.       — Вот, теперь у тебя есть имя, — довольно заявила Нахида.       Фуси нацепил чуть ехидную ухмылку и обратился к Паймон:       — Как насчёт прозвища? Уже придумала?       Паймон нервно покачивалась из стороны в сторону и потирала голову.       — Э-э-э, ещё думаю… Не торопи меня…       — Не торопись. Нам всё равно пока нет нужды встречаться, можешь подумать как следует.