В сталь закованный веер

— Вы Макото?

— Смотря кто спрашивает.

***

      На улице красных фонарей вечер подобен дню. Именно там, после захода солнца, жизнь начинает бурлить с новой силой. Царство греха расцветает, погружая всех нуждающихся в свои сладостные объятия.       Уговорить преданного мужа пару раз изменить жене? Показать такому человеку мир похоти и извращенного наслаждения? Этому месту было такое под силу. Перед живущими здесь гейшами случайные прохожие устоять не могли.       Акеми была из тех девушек, что вытряхивали из постояльцев их последние ены, повязывая их долгами так же ловко, как повязывали пояса на свою талию. Она не отличалась характером от других гейш, но почему-то цепляла. Было дело во внешности или крылась в ней другая черта? Каждый кто хоть раз с ней повстречался задавался этим вопросом не раз.       Многие мужчины заходили к ней не за танцами прекрасной девушки, а за её мнением, за разговором. Почему-то похоть радом с нею была чем-то развратным и неправильным, абсурдно не думать о таком в квартале красных фонарей. Но с ней не думали.       Она знала действительно много мужчин, общалась с людьми каждого социального статуса и до сих пор осталась жива. В квартале это можно было действительно считать успехом, но выжить — лишь полбеды.       В месте, где деревья сакуры только начинали расцветать, Акеми была в безопасности. Каждый день она зарабатывала себе репутацию, высокий статус и особое отношение к себе. Сейчас она могла этим спокойно насладиться.       Выросшая на этих улицах, она повстречала множество разных персон, но сердце отдала лишь одному. — Мудзан-сама, — случайная встреча на главной улице заставляет её сердце пропустить удар. Гейша глубоко кланяется своей первой и единственной любви, сдерживая порывы сердца.       Гейша чувствует, как щёки начинают пылать. На её лице расцветает милая улыбка. Только для него она будет такой: беспомощной, красивой, нагой. Голова идёт кругом, ей кажется, что вот-вот — и она упадёт.       Она всё так же стоит в небольшом поклоне, а воображение уже рисует сцену, где она падает прямо в руки своего возлюбленного, как он нежно гладит её по голове и целует в губы. Однако гейше приходится поспешно отмахнуться от подобных мыслей.       Строить из себя незнакомцев казалось ей возмутительным, но и свое положение перед ним она прекрасно осознавала.       От господина Мудзана веяло опасностью, которая в какой-то мере и притягивала девушку к нему. Демон нечеловеческой красоты, для которого она могла исполнить любой приказ. Влюбленность в него была абсолютной; для неё он не демон — бог. И она с превеликим удовольствием поклонится ему снова.       Проходя мимо него ранним вечером, ей позволено только поздороваться, поэтому ей приходится покинуть его компанию. Скрывать свои чувства гадко, но Акеми знает своё место. Она рада даже обычной встрече.       Иногда гейше казалось, что она готова даже умереть ради него. Ни единому охотнику или столпу не позволит приблизиться к Господину; а если такое всё же случится — подставится под меч сама. Акеми любую боль готова стерпеть, лишь бы быть с ним рядом.       Порой в порывах страсти Акеми шептала ему об этом на ухо. На что демон ухмылялся и говорил, что не позволит подобному случиться. И сердце её билось в такие моменты так сильно и громко, что заглушало разум. Даже если эти отношения неправильны и в них нет смысла — ради Мудзана она действительно пойдёт на всё.       Преисполненная встречей с возлюбленным, гейша спешит скрыться за ближайшим поворотом. Акеми казалось, будто её румянец был виден даже сквозь веер. Успокаивая чересчур сильно бьющееся сердце, девушка торопится добраться до своего дома — поместья ойран «Варабихиме».       Называть это поместье домом у девушки было две причины: официальное название и названная семья, что жила и работала здесь.       Единственным утешением для Акеми в этом пристанище похоти была Даки. В сердце она занимала отдельное почитаемое место, в котором только демоница имела право быть. Ещё с малого детства, как только Акеми продали в квартал, малышка восхищалась ею. Грация, изящество, походка — ей нравилось в Даки всё, и она хотела быть такой же.       С начала их знакомства Даки невзлюбила девочку, как и остальных девушек этого квартала. Но преданность сероглазой девчонки доказывала своё расположение день за днём и растопила демоническое сердце.       Акеми уже не помнила свою биологическую мать… В тот день, когда увесистый мешочек с деньгами ударился о пол в её родном доме, а малышку практически приволокли в квартал красных фонарей, прекрасная ойран стала восприниматься ею как материнская фигура. Повлияло ли на восприятие юной гейши схожесть характеров? Было ли это восхищение или любовь с первого взгляда? Акеми не могла дать ответ. И это казалось странным — не ей самой, а демонам, которым девушка поклялась помогать и служить.       Даки была немногим старше её, когда стала демоном. И несмотря на долгую жизнь, иногда в поведении демоницы проявлялись детские черты. Но для гейши она была именно матерью — в самом извращённом понимании этого слова.       Мать учит своё дитя всему; как и Даки обучила Акеми хитростям: что нужно сказать, как нужно встать, на что обратить внимание в собеседнике при общении. Как мать ругала за плохие вещи — так Акеми отрабатывала наказания от Даки, но никогда не злилась и не обижалась на неё.       Демоница научила её ценить красоту и искусство, ненавидеть людей и презирать охотников на демонов; выслеживать красавиц и заманивать воинов в ловушки.       Не заходя в роскошные владения известной ойран улицы Красных фонарей, Акеми придерживает дверцу и неглубоко кланяется своей госпоже: — Госпожа Даки, доброго вечера. Как ваши дела? Вам сегодня нужны будут девушки?       Ойран снисходительно улыбается, заметив молодую гейшу через отражение в зеркале. Акеми лишь завороженно наблюдает за тем, как тоненькие пальцы демоницы скользят по её пышной иссиня-чёрной копне волос, поправляя выбившиеся пряди и задевая аккуратными длинными ногтями дорогие украшения. Из-за этих движений драгоценности роскошно поблескивали в свете заходящего солнца.       Это было настоящим искусством! Акеми никогда не была в силах отвести взгляд. — Да. Найдёшь мне их?       В зеркале у ойран виднелась сама Акеми: собранные в причудливый хвост длинные чёрные волосы, хитрый взгляд серых глаз и свойственное только ей в квартале чёрное кимоно без узоров. Изредка она облачалась в кимоно с узором клёна или журавлей, но в повседневной жизни носила одежду проще.       Девушка содействовала старшей гейше во всём: помочь с одеянием к выходу, принести вещи или передать слова; даже прикрывала её действия при поимке новых жертв. Акеми прекрасно умела проводить грань между семьёй и слугой. — Уже нашла, госпожа. — Акеми присаживается рядом на колени и достаёт из рукава три листа бумаги. — Эти девушки должны подойти вам: молодые и пышущие здоровьем… И кажется, затевающие против вас что-то опасное. — Ты молодец, Акеми! Не зря я взяла тебя под своё покровительство… С первой и второй я разберусь сама, а вот эту поручаю тебе: приведи её в то место.       Позже Акеми приведёт одну из жён Тенгена в специальную комнату и с упоением понаблюдает за тем, как пояс её госпожи окутает тело новой жертвы. Хоть с этой женщиной и было немало мороки, обмануть её гейше оказалось по силам.       Поначалу, как только Акеми попала в квартал, вид льющейся крови вызывал у неё рвотный рефлекс; тогда ещё маленькой девочке приходилось зажимать нос рукой или вовсе выбегать из помещения… Сейчас же Акеми получала от этого какое-то удовольствие — особенно когда на корм госпоже отправлялась одна из зазнавшихся девиц. Но время от времени ей всё так же приходилось зажимать нос.       Акеми была готова ради благополучия Даки сама стать кормом для демона — но оказалась намного полезнее простой закуски.       Невероятной грации походка заманивала прохожих в квартал красных фонарей; а высокий чёрный хвост струился вдоль спины подобно одному из хвостов кицунэ. Акеми любила свою работу: играть чужими чувствами было для неё так же легко, как танцевать с двумя веерами.       Глубокой ночью, как ярким днем был виден весь квартал, а обыденная прогулка привела гейшу к неожиданной встрече. По первому же взгляду Тенген выделялся.       Этот человек казался странным… Внешне — он отчётливо отличался от толпы других пришедших мужчин. Было в нём что-то такое… Что точно не соответствовало этому месту. Но также гейша понимала: подобные мужчины были интересны госпоже.       Акеми не обмолвилась с ним и словом; они лишь случайно столкнулись взглядами — но внутри у неё всё похолодело. Девушка ускорила шаг: её потянуло к Даки — хотелось побыстрее рассказать о странном мужчине.       Ступая по ровной дороге девушка упирается в здание из тёмного дерева цвета бордо — строгого японского стиля. От него веяло роскошью и лёгкой тайной.       Поднимаясь на второй этаж размеренным шагом Акеми старалась не упустить из памяти ни единой детали: — Госпожа! Невероятной красоты мужчину повстречала в ваших владениях… Но веет от него чем-то опасным, а в глазах не читается намерение отдохнуть в компании прекрасных гейш. — Как он выглядел? — Беловолосый… Мускулистый… Опасный.

      «А еще он чем-то похож на Макото.»

      Легкая атмосфера исчезает из комнаты в тот миг, когда с губ Даки слетает последнее слово: — Неужто кто-то из столпов пожаловал ко мне? Проследи за ним! Ты должна остаться незамеченной!       Прикидывая план действий девушка поспешно покидает свою госпожу.       Акеми не могла себе позволить создавать проблемы. Тихо крадясь вдоль дороги, она периодически пряталась в переулках. Слежку ей приказывали не впервые — но когда твой объект охотник на демонов…       Разумным решением было для неё сейчас — разведать обстановку, поэтому зайдя через главный вход в игорный дом гейша уверенным шагом поднимается на третий этаж, идя прямиком к зоне особых персон. — Кеничи-сама, ваша интуиция по прежнему неумолима, — подмечает девушка, когда мужчина в очередной раз выигрывает ставку. — Акеми-чан! Думал что сто лет тебя не увижу, какими судьбами? — пожилой господин резво перекатывает монету через свои пальцы и упирается взглядом в пришедшую гейшу. — Ох, не пристало мне жаловаться на других господ нашего квартала, Кеничи-сама, но боюсь изживёт он меня отсюда… — прикрывая лицо веером, так чтобы видны были одни глаза, девушка подсаживается к мужчине. — Кто таков?! — пожилой господин с силой ударяет по игорному столу из-за чего фишки разлетаются в разные стороны, — Сейчас же приведите его ко мне! — Господин, боюсь я его, пожалуйста, не приводите его сюда, — напускная слеза капает на черное кимоно и Кеничи успокаивается. — Может быть, вы знаете что-то о нем? — Поведай, что за господин такой и я немедленно всё узнаю.

***

— Девушка! Прошу прощения… Вы не знаете, где находится ойран «Варабихиме»?       Мужчина обратился к ней первым.

— Мне нужен веер.

— Разве такая девушка управится с одним? Возьми два.