Элизиум, Земля Бога

Где я? Господи, как же все болит… Что случилось? Мы бежали, поднимались, а потом этот газ… Ломит неимоверно… Голова походит на трескающуюся яичную скорлупу, а тело агонизирует, задыхается в безуспешных попытках вздохнуть. Где я? Где Родион? Я вообще вижу? Слышу? Повсюду лишь боль, тьма и странное покалывание на шее… Без постоянного бормотания Родиона так непривычно… Оно успокаивает... Без этого шепота на краю сознания так и хочется что-нибудь ударить… Да, тогда мы некоторое время были разделены, но по собственной воле. МОЕЙ собственной воле!!! А теперь ничего не вижу, не слышу, не чувствую, окромя вечной зудящей боли… И даже не могу поговорить с единственным нормальным человеком на этой гребаной, сука, земле! И нахрена им вообще надо было нас преследовать? Мы даже в помыслах не собирались причинять вред сраным дворфам! Жалкие коротышки, что прикрываются своими гипертрофированными бородами от любой неизвестности! Мы им не нравимся?! Ну ладно! Мы уйдем! Но вот атаковать нас было ошибкой… Однажды до них дойдет, что это было страшной ошибкой… Я лично позабочусь о том, чтобы до них дошло… … Где я? Когда? Как же болит! Когда эта боль прекратится? Почему она не прекращается?! Чертова боль, чертов зуд, чертов звук! Звук? — №##% #$%% &$*? — $# %$%$@# &&##, №??№#. Что это? Речь? Ничего не понимаю… Похожа на язык коротышек… Которые получат свою порцию геноцида, рано или поздно! — №#, $%& &@##&@#$#@! А-А-А-А-А!!! КАК ЖЕ БОЛЬНО!!! ЧТО ЭТО?! УБЕРИ-И-И-И-И! УБЕРИУБЕРИУБЕРИУБЕРИУБЕРИ!!! УБЕРИ ЭТОТ СВЕТ!!! КАК ЖЕ ЯРКО!!! ГЛАЗА СЕЙЧАС ВЫТЕКУТ!!! А-А-А-А-А!!! НЕТ!!! НЕ ХОЧУ!!! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! … Как же не хватает когтей… Как же не хватает клыков… Всего не хватает… Если бы не желание вырваться со свалки… То никогда бы не вернулась к этой жалкой, никчемной, мягкой плоти… Я все еще сильна, но не так, как привыкла… Но теперь даже это забрали… Рукой не пошевелить… Не осмотреться… Слишком устала, слишком хочу спать… Что это за навязчивый писк? Как же он бесит! Жужжит на краю сознания, словно сраный комар! Ненавижу комаров! Зато теперь хоть что-то вижу… Если можно назвать смазанные черно-белые очертания зрением… Постоянно двигаются, расплываются, увеличиваются и уменьшаются. Иногда становятся такими большими, что заполняют собою все. И тогда становится больно… К боли привыкаешь, с болью живешь, с болью роднишься… Но от этого не начинаешь её любить… Лишь больше ненавидишь, но не яростно с пылающим духом, а тихо, прячась в заполненной тенями яме и выжидая, пока боль даст слабину, чтобы воткнуть ей кинжал в спину. Не дашь этому огласки… никто не будет знать о существовавшей боли… лишь ты сам… но зато боли больше не будет… никогда… … Родион, ты слышишь меня? Никогда не думала, что скажу такое, но мне одиноко… Мне так тебя не хватает… Не знаю, когда я стала зависимой от тебя… Как бы я не ненавидела зависеть от кого-то, но ничего не могу поделать… Мне так грустно… так гневно! Я не хочу возвращаться… Я так надеялась, что то был пройденный этап… Но пучина возвращается… Не хочу вновь быть забытой… Забытой самой собой… Это хуже смерти, хуже тысячи смертей… Да, ты часто глупишь, часто теряешься в мыслях… Но твой шум не назойлив… Его можно терпеть, его можно принимать… Иногда он даже приятный… Особенно когда ты смущаешься, но всем своим видом пытаешься показать, что это не так… Ты так… мил… в эти моменты… Если ты слышишь меня… вернись, пожалуйста… Я больше не буду убегать, поджав хвост… Конечно же не слышишь… … Чего тебе нужно? Хватит светить своим чертовым фонариком… Ты задрал каждые пять минут это делать… Как же мешают эти железки… Сжимают до крови, врастают в сочащуюся слабостью плоть… Если бы не путы, то они бы не посмели… Они бы пожалели… Все… Рубаха натирает… Будто одели в колючую проволоку… Зачем она мне… Подумаешь, садовые гномы женщину никогда не видели… Хотя да, они же все бородатые… Хех… Сраные цепи гремят… Слишком громко… Слишком тяжело… … Не вижу ничего дальше носа… Не слышу ничего тише крика… Но плоть ощущает все настолько ярко… что хочется её лишиться… Мысли будто затуманены чем-то… Последний раз такое было очень давно… Не хочу возвращаться! Еще и эта клетка… ржавая, постоянно влажная, липкая и измазанная в чем-то… сдавливает со всех сторон… Как барьер, она отделяет меня от внешнего мира… и этим она меня бесит! Не хочу! Не хочу возвращаться в клетку! Выпустите меня! ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ! Получилось взмахнуть потяжелевшей от массы стали рукой… абсолютно зазря… только звонкий удар металла о металл отпечатался в сознании на долгие минуты, сопровождаемый ненавистным писком… И еще одной рукой, как обычно держащей большой стеклянный шприц с ярко-желтым содержимым… … Сколько я уже здесь? Дни, недели, месяцы? Не знаю… Но постепенно думать становится легче. Меньше звенит голова, не так раздражает яркий свет, падающий с размытого неба, что также постепенно становится четче. Проглядываются очертания белых ламп… или это кристаллы? Темные тени тоже стали четче… Дворфы периодически шныряли туда-сюда рядом с клеткой. Пускали мне кровь, вырывали когти, зубы, отрезали уши… Пичкали желтым ядом, от которого вновь впадаешь в забвение… Что им нужно? Зачем они это делают? Разбирают по кусочкам, колют шприцами, будто я лабораторный зверек… Лучше убейте, но не ставьте свои опыты… … Все это время ты был здесь… Прямо передо мной… Но я даже не могла с тобой увидеться… Родион находился в такой же самой клетке, что и я, расположенной в метре над землей на широком стальном столе. Сидел, опустив голову, пока ему срезали волосы. Из его руки выходила прозрачная трубка, откачивающая слегка голубоватую жидкость. Я будто прозрела… Мир резко перестал быть мыльным, словно раньше смотрела сквозь толстое матовое стекло. Остальные чувства также чуть-чуть вернулись в норму. Жуткий писк в ушах ослаб, а боль от натирающих до крови цепей перестала казаться невыносимой. Плотный туман с сознания спал еще немного, позволив мыслить свободнее. И так резко, будто дернули переключатель, переводящий на «качество получше». И тогда я увидела Родиона, находящегося в каких-то жалких десяти метрах. Он был одет в такие же обноски из мешковины, что и я. Лица видно не было, но представить огромные синяки под глазами труда не составило. Тишина в голове резко усилилась, как только я увидела его. И эта тишина убивает сильнее, чем любой вводимый шприцем токсин. Не знаю, сколько еще смогу продержаться… Случайно погремев цепями во время «пробуждения», я заинтересовала бородатых карликов, разодетых в белые халаты. Не желая привлекать еще какое бы то ни было внимание с их стороны, я тупо уставилась вперед, имитируя отключку. Один из ученых осмотрел меня, прищурившись, а затем что-то сказал коллегам на своем дворфийском, вернувшимся к наблюдению за заполняющейся прозрачной голубой жидкостью стеклянной банкой. Остриженный, сам Родион их мало интересовал. И очень зря. Не знаю, что именно произошло, но он, видимо, меня почувствовал. У него мутации слуха, наверняка поэтому. Подняв голову, я разглядела неестественно бледную даже для светлого эльфа кожу, впалые щеки и безжизненные, опустошенные глаза. Узнаю такой взгляд… Его приобретают люди, что по разным причинам сломались. Из серых глаз пропал тот самый отблеск жизни. Легкий голубоватый отлив радужки также исчез, но это наверняка связано с откачкой жидкости маны. Но вот когда он уставился на меня, я сама разглядела, как к нему возвращается желание продолжать бороться. Почти сразу после уловила возмущения в пурпурно-розовом пси-поле с его стороны, но не более. Сама не могла даже на сантиметр протянуть связь, лишь сотрясая чувствительное подпространство. Словно что-то мешало, постоянно испуская помехи и разрушая формирующийся мысленный канал. Его пересохшие губы раскрылись, но ни слова не произнесли, выдав лишь тихий хрип. Небольшая группа исследователей сразу же облепила его, тыча всякими приборами, светя фонариками в глаза и насильно двигая конечностями. Он не переставал смотреть мне прямо в глаза. Не отводил взгляд ни на миллиметр. Да, я поняла тебя. Так просто мы их не оставим. … Очередной день. Какой по счету? Без понятия. Лишь благодаря редкому в периоды просветления зрительному контакту с Родионом я еще не попыталась разнести все вокруг. Мы же мимикриды, мы должны скрываться, дурить окружающих о нашей природе. Он сам так говорил… Природу не скрыли, но зато дураки до сих пор думают, что мы не приходим в сознание. Они бы давно это выяснили, если бы не отходили так часто на перерыв, ведь они уверены, что в сознание мы не приходили. Даже тот хрип Родиона они отнесли к случайным звукам. Желтая сыворотка с каждым разом действовала все хуже. Не так сильно туманила разум, длилась короче, приносила меньше боли. Они кололи её почти каждые два дня, если испорченное чувство времени не обманывает. И вот опять. Вновь принесли кейс с двумя пробирками. Желтая немного вязкая жидкость отправилась в шприц с толстой иглой, который почти сразу приблизился к моей шее. С трудом проколов кожу, дворф впрыснул сыворотку. [Лог] Сопротивление: Сыворотка подавления нестабильной плоти (32%) Воздействие: Сыворотка подавления нестабильной плоти (68%)… Добавилось еще 5% сопротивления с прошлой инъекции. Скоро мы сбежим отсюда, я знаю… … Уйди, никчемный коротышка. Думаешь, можешь пугать меня своими шприцами? С каждым разом сыворотка доставляет меньше боли, а твоя жизнь остается такой же никчемной, чтобы ты не делал. Как же ты жалок. Ну и что, если один из вас догадался о нашей маленькой актерской игре? Я за это откусила ему палец. Как жалко, что у вас они не отрастают. Если ты думаешь, что, каждый день проверяя мне рот и когти на наличие чего-то, что можно выдернуть, сможешь избежать своей скоропостижной кончины, то ты глубоко ошибаешься. Ты лишь её приближаешь. Я чувствую, как ты сжался. Даже посмотреть в глаза боишься, хоть и нацепил мне намордник. От малейшего движения цепью ты вздрагиваешь, хоть и знаешь, что я ничего не смогу сделать. Твои руки дрожат, хоть в них и находится лучшее оружие против меня. Действительно жалок. … — УТРО ДОБРОЕ, БЛЕАТЬ! Привычную лабораторную тишину, разбавляемую легким шумом вентиляции, прервал громкий возглас странного дворфа. Открыв двойные металлические двери обеими руками, словно он широкий мага, лабораторный халат сразу принялся ругаться. От тебя уши вянут, ты знаешь? Примечательно, что обращался он к нам на русском, именно поэтому я его поняла, хоть за последние месяцы(?) не выучила ни слова на дворфийском. — РОТА, ПОДЪЁМ! Я ЧТО, НЕДОСТАТОЧНО ГРОМКО ВЫРАЗИЛСЯ?! Боже… Зачем так орать? Хоть уши уж почти не болят от звуков, но от такой громкости, сравнимой с громадной колонкой на рок-концерте, сильный писк вновь дал о себе знать. Из-за него начала болеть и голова. Не имея желания вновь выслушивать его громогласные выкрики, я посмотрела дворфу в глаза, в которых так и плескалось самодовольство. Звучно хмыкнув после десятисекундного разглядывания безбородой женщины (да, я понимаю, что для них это слишком непривычно, но они продолжают пялиться), громкий лаборант стал рассматривать и Родиона, в глазах которого четко виднелось раздражение, недовольство, и что необычно для него, гнев. Он почти никогда раньше не злился. — Вот так-то лучше, а то не ощущаю должного почтения. Вам следовало бы поуважительнее относиться к заведующему данным лабораторным комплексом. Непонятно откуда взявшийся хрен начинает затирать про уважение. Не опять, а снова? — Кстати, я тут вам подарок принес, а то слишком круто себя ощущаете. Непорядок. Только сейчас я заметила до боли знакомый кейс, которым размахивал нарушитель спокойствия. В таком всегда приносят очередную порцию сыворотки. Вот толку от неё? Вы и так колите её 2 раза в день только для того, чтобы я не буянила. А я ведь буду буянить, вы это знаете. Положив кейс на стол прямо между мной и Родионом, дворф ввел комбинацию символов на кристаллическом дисплее на месте замка. Они же не любят технологии, почему тогда используют электронные замки? Противоречивые дворфы. Надежно запираемое хранилище открылось, явив лаборатории две пробирки. Вот только в них было что-то другое по сравнению с привычными. Будто немного изменился цвет сыворотки, не могу точно разглядеть. Хоть мутация глаз хищника помимо улучшения отслеживания движущихся целей и дает базовое цветоощущение, но вот оттенки одного цвета остаются за бортом. Да, жидкость точно стала немного темнее... — А вот и моя прелесть… Знаете, мы долго работали над новой формулой, но наконец завершили её. И все благодаря вам, — говорил дворф, набирая в шприцы так любимую им жидкость, — редко, когда появляется достаточно развитый и выносливый объект, чтобы на том можно было тестировать сыворотку длительное время. И да, премного благодарен за образцы плоти и за то, что вы так хорошо регенерируете. Знаете, а вы ведь одним своим нахождением здесь привнесли в дворфийскую науку больше, чем десятки именитых ученых в течении последних десятилетий… — продолжал он монолог, не думая останавливаться. — Исключительно! — подчеркнул он слово, — благодаря вам мы можем перестать так бояться морфов! Вы даже не представляете, через что пришлось пройти нашему народу в последнее тысячелетие! Реззы даже не удосужились убрать свои помойки и просто сдохли! А теперь нам нужно разгребать последствия! Ебучие гоблины не придумали ничего лучше, чем складывать свое ядовитое говно тупо рядом с городами! РЯДОМ С ГОРОДАМИ! И НАШИМИ, СУКА, ГОРАМИ! — вновь раскричался ученый. Несколько раз выдохнув и успокоив было разбежавшихся по углам коллег, он продолжил: — В общем, морфы являются чуть ли не главной угрозой Двергену. Быть может, если мы выведем идеальную формулу сыворотки, то отпустим вас, ведь не нужно будет продолжать до дрожи в коленках бояться ваших токсичных родичей. Ага, щаз-з-з. Так я и поверила. И не стыдно рожать настолько наглую ложь? — Можете мне не верить, вам же хуже. Но я говорю правду. Смысл мне врать? Пару раз щелкнув пальцами по стеклянному шприцу, горловитый дворф направился ко мне. Остановившись прямо перед клеткой, менее в метре от моей головы, глядя снизу вверх, он продолжил. — Можете не отвечать. Вам не понять, что испытывал мой народ все это время. Но скоро наши многовековые страдания закончатся. И что страшного, если в процессе два случайных человека даже не из нашего мира испытают малейшую долю тех страданий? — хоть лицо его выглядело апатичным и задумавшимся, я знала, что он врет. Ему просто нет смысла рассказывать нам все это. Толку от историй его расы, если он хочет найти оружие против морфов? Его нет. Толстая игла вновь пронзила шею в привычном месте, однако вместо типичной легкой сонливости я ощутила сильное жжение, боль и слабость по всему телу. [Лог] Сопротивление: Сыворотка подавления нестабильной плоти v2 (1%) Воздействие: Сыворотка подавления нестабильной плоти v2 (99%)… Нет. Нет-нет-нет-нет-нет! НЕТ! Нет… … Как же… ненавижу… быть такой… беспомощной… Они творят с нами всё… что хотят… Снова ничего не вижу… Снова этот писк… Хочется спать… … Сколько времени прошло? Не знаю… Ученые сменяют друг друга, но одно остается неизменным – желтая сыворотка. И это злит… Потому что я ничего не могу поделать… Могу лишь валяться в клетке в полуотключке… Занимая себя пространными размышлениями… Еще больше вгоняющими в негатив… Хех, без Родиона я становлюсь похожа на него же… … — ВЕЧЕР ДОБРЫЙ, БЛЕАТЬ! Опять ты. В прошлый раз твое появление не привнесло в наши жизни радости. Дай, угадаю, снова принес новую версию сраной сыворотки? По другим причинам ты пока не приходил. Слишком важный для простой работы? — Ага, именно так, дорогая Гара. Чего вылупилась? Нет, я не читаю мысли, просто я очень умен, — лучше бы ты излишне не бахвалился. Каждый раз, когда ты так позируешь с закинутой за голову рукой и улыбаешься, одна маршрутка хочет плакать. Ты свои зубы то видел вообще? Клоун. — Ладно, ты меня разозлила своей недостаточно уважительной реакцией. Считаешь меня дерьмом? — подошел он в упор и чуть ли не плевался мне в лицо, — Многие считали… Ты не хочешь знать, где они сейчас… Расскажешь. Тебе бы поучиться угрожать, а то пока только на смех пробирает. — Ну хорошо, приступим к тому, зачем я пришел сюда? — хватит улыбаться, цветы вянут. Опять шприц, очередная сыворотка. И в этот раз она снова немного отличается по цвету… или мне кажется? Зачем они каждый раз перекрашивают её? [Лог] Сопротивление: Сыворотка подавления нестабильной плоти v3 (5%) Воздействие: Сыворотка подавления нестабильной плоти v3 (95%)… Хм… Вот так значит… Я же говорила, что вы не сможете держать нас здесь вечно. Просто мы задержимся на чуть подольше… Я не смогла сдержать улыбку. … — С РОЖДЕСТВОМ, БЛЕАТЬ! ...

***

[Родион] Как же голова болит! Почему она так болит?! Последний раз такая мигрень была только сразу после Прибытия, когда неразвитый мозг животного не справлялся со всеми теми мыслями, что возникали в голове. …Точно, вспомнил. Нас поймали. Желтый слезоточивый газ заполонил все окружающее пространство, и я упал на спину, на мгновение потеряв сознание. Что это за газ вообще? Гадство, не могу даже статус вызвать, чтобы посмотреть логи. К тому же ничего не вижу и не слышу, даже пси-связи не чувствую. Зато тело ломит так сильно, будто все возможные кости стерлись в порошок по несколько раз. Но боль игнорировать легко, достаточно сосредоточиться на еще большей боли, в данном случае головной, от которой аж начинает тошнить. Еще и этот мерзкий писк, похожий на усиленную версию того, что был у меня на земле… Я даже не могу понять, где именно нахожусь! …Черт, головушка еще больше болит! Все, не думаю. Надо отдохнуть… … Стало чуточку лучше. Меньше болит… всё. Вместо непроглядной тьмы черно-белое расплывчатое нечто. Вместо пищащей тишины – пищащий шум, похожий на близкую работу огромных вентиляторов позади магазинов. К тому же такое ощущение, будто из тебя высасывают последние соки… Сложно его описать как-то иначе. Статус до сих пор не открывается… Не помешало бы узнать, когда и где именно я нахожусь. А еще найти Гару. Не ощущаю ни капли её мозговых волн, будто те что-то постоянно глушит. А ведь благодаря долгой связи и двум направленным мутациям я могу ощутить её сквозь толстый камень на расстоянии нескольких десятков метров, лишь бы доступ к пси-полю имелся. И он есть, я прекрасно могу почувствовать этот странный пурпурный мир, но вот более – ничего. Даже никаких помех не улавливаю, что очень странно. Будто меня оградили прозрачным барьером, отражающим любые влияния поля извне. Сконцентрироваться удается лишь на том, что находится «внутри разума». Не могу активировать ни железу регенерации, ни стихийный контроллер маны, ни вообще любую другую частичку тела. Ощущаю себя парализованным калекой, запертым внутри головы. Снова боль усиливается. Надо перестать сопротивляться сонливости… … !!! Внезапно я почувствовал прикосновение ко лбу, будто кто-то пальцем тыкает. И ладно бы, пусть трогают, но ведь это больно! Чрезмерно больно! И так постоянно испытываю эту боль всем телом, так еще и это! Ай! Не свети в глаза! Не трожь меня! Прошу, не надо! ЭТО ТАК БОЛЬНО! ОТРЕЖЬ НОГИ И РУКИ, НО НЕ СВЕТИ В ГЛАЗА!!! … … … Что? Сколько прошло времени? Легчает. Даже очень легчает. Фантомная резь по всему телу не отпускает, но хоть не настоящая. Слишком много настоящей было… *Дзынь* Что это? Снова слышу этот звук. Откуда он? Давно не слышал что-то кроме боли. Найти бы источник звука. Кажется, будто он находится прямо передо мной, но при этом так далеко, что его невозможно увидеть. В поисках начинаю бегать глазами по знакомой клетке. Ничего. Может, звук шел снаружи? Но как? Там ничего нет, лишь тьма и руки. А, может, есть? Не знаю, стоит проверить. Медленно подняв голову, я с ужасом обнаружил, что вне действительно кое-что есть. Целая лаборатория с белыми стенами, заполненная столами с пробирками и всякими аппаратами, косящими под современные, но выполненными в дереве и металле. Шестеро коротких бородачей чуть снизу пристально наблюдали за чем-то, расположенным совсем рядом. За странным контейнером, если точнее, в который шла тонкая прозрачная трубка, заполненная слегка голубоватой жидкостью, издали похожей на воду того горячего источника. Эх, много бы отдал, лишь бы попасть туда еще раз. Жаль, что мы больше не сможем вернуться в наше уютное убежище. …Мы? О ком я? Поискав хоть что-то, что может направить тягучие дебри памяти в нужное русло, взгляд наткнулся на слишком похожую клетку, сильно выделяющуюся на фоне опрятной и чистой лаборатории. Вся покрытая ржавчиной, она точь-в-точь походила на мою собственную. А в самой клетке сидела странно похожая женщина, закованная в цепи, привязанные к гнилому металлу. Её уши кровоточили, наполовину отрезанные. На руках и ногах отсутствовали ногти, вместо которых сохла запеченная кровь, частично скрывающая сочащуюся плоть. По всей поверхности тела в разных местах находились раны, выглядящие, будто те специально вырезали ножом. Обмазанные кровью кандалы на лодыжках и запястьях впивались в кожу, а из-под одного и вовсе сочилась свежая алая жидкость. А еще такого же цвета волосы, будто вымоченные в её же крови… Или крови её врагов? Я узнал тебя, Гара. Приятно вновь повидаться. В нелепую же ситуацию мы попали, да? Попытался было хоть что-то ей сказать, но вместо членораздельной речи смог выдавить лишь пересушенный хрип, из-за которого бородачи в халатах сразу же облепили меня, начав тыкать куда не надо и проверять что не следует. В особенности они любили светить в глаза, зачем-то проверяя соответствующий рефлекс. Ничего, она поняла все и без слов. А я понял в ответ. Мы не пропадем в этом богом забытом месте. Точно не вместе. … С каждым последующим днем я ощущал себя все легче и легче. Да, хоть в момент «пробуждения» я видел и слышал более, чем хорошо, а малейшее прикосновение не раздавалось мучительной кинжальной болью по всему телу, но вот общее состояние организма оставляло желать лучшего. Слабость на первых порах не позволяла даже подняться. Сейчас, спустя 14 или около того дней, я мог спокойно стоять в довольно просторной клетке в весь рост, естественно пока никто не смотрит. Камер наблюдения дворфы пока не изобрели, а сами исследователи частенько отправляются гонять чаи (или пиво) в непозволительно близко расположенную к лаборатории комнату отдыха. Черт, я даже пару раз отчетливо слышал болтовню, хоть и не понимал ни слова. Эх, знал бы дворфийский даже на базовом уровне, можно было бы подслушивать неподозревающих ученых, ведь так-то комната была неплохо изолирована. Подозреваю, что, хоть те и относятся к нам с большой настороженностью, особенно к Гаре, которую откровенно боятся после инцидента с откушенным пальцем, но они чувствуют себя в относительной безопасности, пока мы сидим за этими толстыми решетками. Конечно, кроме тех случаев, когда дорогая подруга находится в сознании, а одному из парней выпадает нерадостная участь брать у неё анализы или что-то такое. Вот тогда в ход идут предсмертные прощания с неудачником. Гаре, кстати, после случая с пальцем нацепили намордник, от которого она постоянно бесится. Иногда забавно за этим наблюдать. Так вот, в данный момент мы оба ощущали себя вполне неплохо. Не пик боеспособности, правда, но размять затекшие конечности удается, хоть тяжелые цепи и доставляют изрядную долю неудобств. Сами ученые же заметно напряглись, ведь улучшающееся самочувствие, как бы мы не пытались, скрыть не удалось. Некоторые аж покрываются потом, когда Гара начинает в шутку греметь цепями. Однако сегодня они подозрительно расслаблены… — УТРО ДОБРОЕ, БЛЕАТЬ! Их глаза аж засияли, когда еще один обладатель белого халата влетел с двух рук в лабораторию. И их совершенно не смутило, что обращался знаток русского языка явно не к ним. В ответ на тотальный игнор с нашей стороны тот еще сильнее раскричался, принося форменные страдания мои чувствительным барабанным перепонкам. Аж сразу злость какая-то накатывает и зубы скрипят… Даже не знаю, почему. Последний раз так злился без причины в районе 16-и лет, когда расшатал нервы одной игрой с крайне токсичным сообществом. Спустя долгие полминуты, в течении которых новоявленный нас рассматривал, а я молча хотел дать тому в морду, шумный карлик снова открыл рот. — Вот так-то лучше, а то не ощущаю должного почтения. Вам следовало бы поуважительнее относиться к заведующему данным лабораторным комплексом. Выдержав драматическую пятисекундную паузу, обладатель небольшого серебристого кейсика продолжил: — Кстати, я вам тут подарок принес, а то слишком круто себя ощущаете. Непорядок. Кейс оказался заперт на длинный пароль из по меньшей мере пятнадцати символов. Показавшиеся изнутри пробирки с сывороткой сразу вызвали подозрения, ведь от знакомой новая субстанция отличалась довольно сильно потемневшим цветом, будто концентрация главного действующего соединения в ней возросла в несколько раз. — А вот и моя прелесть… Знаете, мы долго работали над новой формулой, но наконец завершили её. И все благодаря вам. Далее последовал краткий монолог о нашей полезности и вредности, уместивший в себе очередной переход на крики. У тебя проблемы с контролем эмоций, ты знаешь? И, хоть обращался заведующий лабы к нам обоим, все это время он был повернут исключительно к Гаре, в конце рассказа первой испытавшей действие новой версии сыворотки. Почти сразу ей стало заметно хуже: взгляд расфокусировался, вены по всему телу вздулись, а вскоре она начала судорожно хватать ртом воздух. — Отличная реакция, эталонная, — явно обращался дворф ко мне, чиркая записями в тетрадке. — Друг любезный, а ты сейчас ответишь на несколько вопросов… Как же он выбешивает своим бахвальством, манерой поведения и особенно совершенно нескрываемым тщеславием. Я прямо не могу сдерживаться! — Хер тебе в рыло, сраный урод! — если он продолжит, я не ограничусь сквернословием. Как жаль, что мои магические способности полностью подавлены сывороткой. Знал бы настоящие заклинания, то этого бы не произошло. Ничего бы не произошло! — Тц-тц… Ну, как знаешь… Вам же хуже. Сходу получив отказ, большой начальник не стал церемониться, с раздражением на лице вколов сыворотку и мне. В течении десяти секунд слабость нарастала, как и болезненное жжение. Наконец, разум не мог дальше сопротивляются под напором усиленно накатывающей сонливости. Сам не заметив того, я провалился в глубокий сон… … Как плохо, что сыворотка подавляет мутации. Даже если получается вызвать соответствующее окно, то оно просто остается неактивным. А ведь у меня имеется куча ЭВО, можно было бы нашаманить с мутациями и защититься от влияния сыворотки. Ну или хотя бы ослабить её эффект. Хотя, подумав, понимаю, что лишь пытаюсь себя утешить. Ничего там в списке мутаций нет, что защитило бы от влияния сыворотки и что я еще не взял. … Спустя, наверное, месяца три с того момента, как я пришел в более-менее адекватное состояние после первой инъекции сыворотки второго типа, заведующий лабой вновь вернулся, теперь уже с третьей версией злосчастного вещества. Ко второй также выработался иммунитет, даже чуть быстрее, чем к первой, но ненамного. Трудно следить за временем с нашим образом жизни. — Ну хорошо, приступим к тому, зачем я пришел сюда? Только Гара в агонии заснула, как он сразу повернулся своей уродской рожей ко мне. — Знаешь, а ведь большинство образцов умирают после одной инъекции сыворотки первого типа, — говорил он, медленно подходя к моей клетке. В пустой лаборатории, кроме нас двоих, не было других разумных в сознании. — Она настолько действенна, что изобретать ничего лучшего даже не требуется. Однако иногда нам встречаются морфы, устойчивые к её воздействию, совсем как вы. И, в отличии от вас, даже под влиянием сыворотки они способны на слишком многое. Подозреваю, что за это ответственна какая-то спонтанная мутация. Вид морфов известен своей способностью выживать там, где любая другая жизнь умирает за минуты. И против таких особых противников нам и нужны новые типы сыворотки, потому что без подавления эти монстры разрушают города и убивают тысячи душ, — на слегка опустившемся лице исследователя виднелась метафорическая тень отчаяния. С его слов получается, что некие морфы высоких ступеней приходили и продолжают приходить, учиняя разрушения на дворфийской территории? Но мы-то здесь причем? Если бы у нас не было сопротивления аномальным эффектам, позволяющего на грани смерти переживать действие сыворотки, то нас бы тоже убили и забыли? Я что, благодарить его должен хотя бы за продолжающуюся жизнь? В цепях и хрен знает где, подвергаемый бесчеловечным экспериментам? Нет уж, спасибо. — Зачем ты рассказываешь все это? Косплеишь злодея, изрекая длинные речи перед тем, как расправиться с героем? Затея так себе, думаю тебе известно, что в таких случаях обычно случается. — Хох, ну нет… Может быть совсем немного. Настоящая причина до банальности проста – я хочу, чтобы вы сотрудничали. Я не шутил, когда говорил, что вас отпустят, когда основная масса работы с образцами будет завершена. — Тогда почему мы сидим в проржавевших клетках? Даже без подушки и одеяла, на которых можно поспать. — Естественно. Чтобы вы не покинули нас раньше времени. А всяких удобств вы лишены для того, чтобы охотнее согласились сотрудничать для получения этих самых удобств. И клетка вовсе не ржавая, это особый металл, только выглядящий ржавым. — Ты сам себе противоречишь. — Ничуть, я мыслю абсолютно логично. И замолчал. Уставившись на меня, он о чем-то наверняка размышлял. К сожалению, по лицу не понять, о чем именно. — Очень жаль, что вы не настроены на здравый диалог, особенно твоя подружка. Ты бы поговорил с ней и, может, ваша жизнь чуть улучшится, — это было последнее, что я от него услышал. Прежде чем толстая игла проткнула шею. Мир вновь погрузился в боль. … — Ублюдок, думаешь, что меня сдержит какая-то клетка? Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься… — зарычала Гара в лицо Гриму, что в очередной раз принялся навешивать нам лапшу на уши. Отойдя после первой инъекции третьей версии препарата, я обнаружил, что данный голосистый дворф стал наведываться намного чаще, фактически присутствуя каждый раз, когда нас вводят в скорейший сон. Приходит же он в основном для того, чтобы капать на мозги так, как он это умеет. Для этого даже любезно поделился своим именем – Гримблад, идеально подходящим для такого помешанного на бесчеловечных опытах парня, как он. Вот бы еще магией крови владел, так вообще слился бы с именем на 110%. — Жаль, очень жаль видеть ваши заблуждения… — ответил он Гаре. С каждым днем Грим будто становился холоднее к нам, однако все равно вел себя так же ехидно и вызывающе, что и в первый раз, — Так и быть, навещу вас завтрашним днем. В вашей компании слишком скучно для меня. И ушел. Частенько его действия непоследовательны и спонтанны, будто тому в голову влетает мысль, которую он тут же претворяет в жизнь, не задумываясь о последствиях. Хоть Гримблад и очень раздражающий, но мы от общения с ним получаем в разы больше пользы, нежели он от нас. Например, после некоторого наблюдения за ним стало ясно, что дворфы не в курсе самой «механики» мутаций. Видимо, из-за сильных различий в профиле данное окно для них попросту закрыто, хотя может быть и что-то еще. Однако факт остается фактом – они совершенно не знают, что у нас находится в данном окне, о чем Грим периодически пытается безуспешно выудить информацию. Также мы узнали, что все те «материалы», что они отрезают с нас, уходят на производство и опыты. Уши, как самый быстроотрастающий элемент тела, отправляется на исследования новых версий сывороток. Зубы и когти Гары на зелья с эффектом отрастания этих частей тела. Одним зельем за несколько недель отрастить себе все потерянные зубы довольно удобно, не находите? Только без понятия как они добиваются такого эффекта. Мои волосы используют как электропроводящий и аккумулирующий материал – единственное, что они узнали о моих способностях, и то косвенно. Хотя, чего я тут распинаюсь, они же могут просто опросить стражу и гражданских, так что точно знают. Куча людей видела, как раскидываюсь молниями направо и налево. Так называемая манакровь, постоянно откачиваемая с моего тела, фактически ставшим заводом по её производству, используется для высококлассных зелий маны, потому что сама кровь намного качественнее дворфийской. Принцип работы у этих зелий, кстати, сильно отличается от моих представлений. Из-за того, что нейтральная мана даже в маленьких концентрациях токсична для живых существ за исключением нескольких видов, манакровь используется как батарейка для личной маны. Проходя какой-то сложный процесс очистки от моей маны и других химических превращений, способность накапливать ману у этой жидкости сильно улучшают. Далее маг должен заполнить пробирку с прозрачной жидкостью своей маной заранее и в необходимый момент нужды выпить получившееся. Мана в «зелье» хранится довольно долго, но иногда его нужно «дозаряжать» взамен естественно выветрившейся личной маны, ставшей нейтральной в процессе. Благо делать это можно почти сколь угодно раз. Чем выше качество манакрови живого существа, тем большее количество маны на единицу объема способно хранить зелье, что очень важно, ведь вещества, используемые для консервации раствора, довольно токсичны, из-за чего можно легко умереть от передозировки. Естественно, чем больше маны хранится, тем меньше нужно выпить этого яду, из-за чего цена на зелья растет непропорционально их качеству, как выразился Гримблад, «пополняя скудный бюджет лаборатории». Не знаю, зачем он нам все это рассказывает, будто мы его ученики. Но действует Грим всегда импульсивно, фиг знает, что ему в голову взбредет в ближайшую минуту. … … … — С МАСЛЕННИЦЕЙ, Б… — Да-да, мы поняли, не ори. — Черт, я повторяюсь. Нужно найти новое приветствие… — пробормотал Грим после того, как я бесцеремонно прервал того на полуслове. Его «входные в дверь» фразы уже достали. А самое главное, что они чрезмерно громкие. — Ну да неважно. Я вам тут… — …подарок принес, ага. Выкладывай, — его разглагольствования надоедают. — Сука, меня читают. — Нет, тебя не читают, ты не вкусный, — к троллингу Грима, почти ставшему народной морфской традицией, последние недели начала присоединяться и Гара. Её юмор, правда, специфичен, но иногда она выдает настоящие перлы. — …Чего? — Ничего… — а теперь она покраснела. Конечно же, не от смущения, а специально. Её высокий контроль тела позволяет двигать каждой отдельной мышцей, искусственно вызвать покраснее щек для неё не проблема. — … Реакция Грима бесценна. Как жаль, что долго мы не будем её наблюдать, ведь совсем скоро будем прощаться. Фактически, мы и позволили себе данные вечера КВН потому, что нашли практически гарантированный способ бежать, нужно лишь дождаться подходящего момента. И предоставил нам его сам Грим. С самого начала я подозревал, что он – землянин, хоть последний всеми силами скрывался и выставлял себя большим мозгом, идеально выучившим кучу языков землян. Так и оказалось, когда в комнате отдыха, как ни устану повторять – очень глупо расположенной совсем рядом с лабораторией, он «позвонил» по некому магическому устройству. Причем не впервой так звонил, но ранее общался исключительно на дворфийском. Как я понял, это был рабочий разговор с кем-то из таких же землян, как и он, «интересующихся наукой», а если по-другому – законченных психов, удовлетворяющих свои темные желания здесь, где у них развязаны руки. Научная деятельность, ага. Хоть Грим и говорил довольно тихо, но я прекрасно все услышал. Ведь общался то он не на дворфийском, а на знакомом английском, который я почти полностью понимал. Полный разговор с Фредом – тем самым знакомым, длился не многим не малым почти два часа. В числе прочих обсуждалась одна очень интересная тема, так называемый «Предел Хеймлиха» – недавно обнаруженная закономерность неким однофамильным гномом благодаря анализу статуса, множеству подопытных добровольцев и не только. Заключался данный предел в невозможности для любого живого существа увеличить любую характеристику в статусе выше 11.99, что совпадало с многовековыми наблюдениями, просто статус давал конкретную цифру, от которой можно отталкиваться. Некоторые индивидуумы преодолевали барьер самостоятельно, но большинство застревало в этой точке. Хеймлих же благодаря данным статуса вывел формулы успешного преодоления всех восьми «материальных» барьеров – по одному на каждую характеристику, за исключением духовных. И, что самое главное – его формулы работали, увеличивая количество преодолевших Предел с жалких процентов до внушительной половины испытуемых. Грим небезосновательно сделал опасливое предположение, что очень скоро средний уровень сил в Элизиуме заметно возрастет, а «гениев», пробивших барьер в своей области, станет как комаров на болоте. Барьер каждой отдельной характеристики, помимо спонтанного преодоления, прорывается по-своему. Для преодоления барьера физической силы необходимо усилие на максимальном пределе сил и напитка организма маной, что выступает самим усиливающим агентом, выстраивающимся в саму структуру мышц и изменяющим её. Также нужно сознательно направлять ману в эти самые мышцы, если её концентрация в теле слишком мала. Еще Хеймлих отметил важное влияние адреналина, как стимулирующего достижение предела используемых сил фактора. На словах выходит просто, но раньше почему-то к этому так никто и не пришел. Для остальных физических характеристик принцип схож: для скорости – скорость, для контроля – концентрация, для прочности – доведение организма до практически полного истощения. В отношении магических статов формула сохранялась: для запаса маны – насильное переполнение ею организма неважно каким способом, скорости восстановления – как-то стимулировать железу, проводимость – понятно, а вот метод сродства точно не ясен, но тело должно быть подвержено тяжелой болезни маны, что лично для нас будет довольно сложно. Как следует из наблюдений, опаснее всего преодолевать барьеры прочности и сродства, потому что те завязаны на выносливости и защитных способностях организма, для развития которых эти самые способности необходимо пошатнуть. Также крайне желательно соблюдать верный порядок преодоления барьеров – первым всегда должна быть прочность или сродство соответственно. В ином случае велик риск хоть и не смертельных (это как посмотреть), но часто получаемых травм. От чрезмерной силы или скорости, которые не способно вынести тело, ломаются кости и разрываются мышцы, а от перенасыщения даже личной маной возникает болезнь. Также благодаря статусу Хеймлих смог точно рассчитать степень данного «усиления» – ровно три раза. Допустим, условный средний мужчина обладает 11.99 единицами силы. Прикладывая определенные усилия, он способен поднять валун весом в 100 килограмм. Преодолев барьер и заимев 12.00 силы, он сможет поднять трёхсоткилограммовый валун, прикладывая те же усилия. Понял я именно так, ведь многое пришлось додумывать, потому что данному пункту в разговоре уделилось минимум времени. Также нельзя забывать и о том, что показатель силы не абсолют, а действует, скорее, как множитель. У накачанного бодибилдера, имеющего условные 10 силы и у тощего парня с таким же показателем фактическая мощь будет сильно отличаться в сторону превосходства первого. Именно поэтому Гара, обладая силой прямо перед преодолением барьера, смогла пинком ноги отправить в полет тяжеленую дверь, которую я вряд ли даже пошатнул бы. Хотя разница в числах в статусе всего лишь в районе четырех, но при этом боевой товарищъ сильнее в разы именно благодаря массе и количеству мышц, а не столько их «качеству». Так к чему я разглагольствую? А к тому, что, повторюсь, исследователи не видели наши статусы полностью, хоть и проверяли впоследствии несколько раз. Без личного согласия они не способны увидеть то, что по умолчанию отключено в настройках системы, а также мутации. А что есть у Гары? Предбарьерный показатель силы (хоть об этом они знают и опасаются); достаточно маны в организме, ведь ту не откачивают из-за её низкого «качества»; орган, способный накапливать адреналин и выпускать тот по нужде; и выработанная устойчивость уже к восьми версиям сыворотки помимо тех, что маркировались улучшенными (v5.1 и v5.2 как пример). С дополнительными версиями выйдут все пятнадцать. Каждое последующее введение даже новых версий вещества все менее действенно из-за вырабатывающегося сопротивления. К первым семи мы в принципе имеем почти иммунитет, а когда впервые ввели восьмую, то даже не заснули. Показатель сопротивления сходу был в районе сорока процентов. И ученые об этом знают, оттого нервничают. Все чаще колют промежуточные версии, лишь бы держать нас как можно более ослабленными. Похоже, они по незнанию наступили на те же грабли, что земляне в свое время с антибиотиками. Постоянно пичкая подавляющими веществами, они создали организм, который в принципе нечувствителен ко всем похожим по свойствам и строению веществам, даже если раньше с ними не встречался. Они своими руками создали двух суперморфов, устойчивых к главному оружию против них же. А, как известно, за собственные ошибки нужно платить.