Когда потухнет солнце

      Было странно видеть такой пустой город. Даже стерев память Томасу, парень мог предположить, сколько людей могло здесь жить. А может, даже сейчас пытаются укрыться где-то в этих стенах. Было тихо: только разговоры старых глэйдеров могли как-то разрезать тишину, которая, если честно, порядком начала напрягать. Галли что-то объяснял Минхо, а второй старательно пытался запомнить каждое новое слово.       Брюнет всё ещё не мог расслабиться полностью, потому что липкое чувство, что за ними кто-то наблюдает, заставляло желать лучшего. Он уже пятый раз поворачивается назад, пытаясь запомнить каждый уголок Жаровни. На всякий случай, вдруг что-то изменится, если они преодолеют новые десять метров. Но ничего не происходило, а паника и тревожность сжирали Томаса изнутри, заставляя судорожно глазами бегать по окнам, из которых в любую минуту могли вылезти заражённые.       — Ты какой-то нервный, — Бренда появилась слишком неожиданно, заставляя парня вздрогнуть.       Встряхнув головой и успокоив сердцебиение, брюнет прочистил горло:       — За нами кто-то наблюдает, тебе не кажется? — как-то нервно спросил Томас, немного понижая голос, чтобы никто не слушал про его паранойю.       Девушка пожала плечами, оглядывая других: никто не отреагировал на этот жест, продолжая что-то громко обсуждать. На такой шум давно могли бы сбежаться прокажённые, готовясь разорвать их на кусочки.       — Не знаю. Странно думать, что тут никого нет, но пока пусто.       — Может, они в туннелях? Как тогда...       Бренда резко повернулась на него, мысленно произнося, что не стоит говорить об этом. Каждую ночь ей снится тот день, когда ее укусили, поэтому говорить об этом кошмаре сейчас была не самая лучшая идея, особенно учитывая, что они идут по Жаровне, которая бесспорно наполнена шизами.       — Не думаю, что ты будешь первым, кто полезет туда. Просто нужно держаться вместе. И меньше паниковать, — с ухмылкой произнесла девушка, толкая парня в плечо. — Всё будет хорошо, тогда же мы смогли сбежать отсюда, значит и сейчас всё получится. Главное — не терять друг друга из виду.       Правда была на ее стороне, но Томас, потерявший родных в этих жестоких условиях, не хотел рисковать ещё кем-то. Это не было в его силах — терять кого-то ещё. Особенно тех, кто прошёл с ним от Лабиринта до Тихой Гавани.       Сжав лямку рюкзака, он кивнул Бренде, немного замедляясь, чтобы стать в один строй с Галли. Парень что-то уже говорил Хорхе, который корчил гримасы недовольства. Минхо, уже давно понявший, что это бессмысленно, шёл рядом, лишь иногда вставляя своё мнение по поводу того, что хочет сделать бывший глэйдер.       Томасу не нравилось, что все так легко относятся к тому, что они сейчас находятся в этом месте. Наверное, он паниковал за всех вместе взятых, но легче от этого не становилось.       Повернувшись снова назад, он заметил чужое движение возле угла. Что это было? Парень так и уставился смотреть на это место, заглушая желание сбегать туда и посмотреть, что там такое.       — Ты идëшь, hermano? — позвал его Хорхе, поправляя шнурки на ботинках.       — Да, секунду, — произнёс Томас, последний раз взглянув на дом и сославшись на то, что это его фантазия начала подкидывать новые проблемы, и побрёл за друзьями.       Но как же он ошибался.       Смерть ходила за ними, размахивая косой рядом, но каждый раз промазывая из-за этой игры в кошки-мышки, где в последний момент кошка загонит мышку в угол и съест. Это не фортуна или чудо — это самое настоящее начало конца.

***

      Страх не покидал Томаса даже в тот момент, когда он готов был расплавиться на горячем песке, пока они отдыхали. Минхо всё также что-то пытался объяснить Галли, который, если честно, перестал его слушать уже минут пять назад, потому что понял, что друг говорит полнейший бред, который они никогда в своей жизни не смогут провернуть. Да, азиат вытащил их из Лабиринта, где почти три года пытался найти выход, оставаясь один на один с жуткими тварями, прячущимися и ожидающими нападения в любой момент, но казалось, что ровно в то время они растратили всю свою фортуну, которая только была у них. Это не могло не пугать, но в то же время приходилось надеяться, что судьба на их стороне, а не где-то в подворотне с кучкой шизов.       Они так и ничего не узнали нового о них. Каждый в компании старательно игнорировал этот факт, но от каждого неожиданного шороха мурашки пробегались по спине. Томас чувствовал, как кто-то смотрел на них, но он всячески старался списать это чувство на паранойю.       Наверное, Арис разделял с ним это переживание, потому что парень через каждые пять минут оглядывался назад, зная, что, хоть никого рядом и нет, но всё равно стоит быть начеку, иначе может произойти то, что никто не ожидает. Это напрягало и не давало ему спокойно дышать полной грудью, особенно в тот момент, когда они точно должны быть полны сил и энергии, ведь до «старого дома» Бренды и Хорхе придется топать ещё несколько километров, а потом и обратно.       В какой-то момент Минхо спросил у Галли, почему они не могли просто прилететь на берге к тому месту, на что второй закатил глаза и как-то тихо прошептал: «Не забывай, что шизы — это люди, а значит слух у них всё ещё есть». И вправду! Только ещё ни один прокаженный не попался им на глаза, что было везением, ведь в этой пустыне любой — даже адекватный человек — мог легко напасть на них, чтобы забрать еду или снаряжение, которое им и так отдали через «не хочу».       Томас уверен, Винс сейчас сидит где-нибудь в Тихой Гавани и тихо смеётся над ними. Он ведь предупреждал их, что это слишком глупая идея, но «больше информации — сильнее оружие в руках человечества».       — То есть я не ослышался, и ты хочешь провести ночь здесь? — спросил Минхо, откладывая яблоко в сторону, чтобы ненароком не поперхнуться от ответа Галли.       — А ты предлагаешь, чтобы мы шли в сторону берга? И так каждый день? Этот город кишит шизами, и если сейчас мы их не видим, то не факт, что вечером, пока мы будем идти по темным улицам, они будут всё также игнорировать наше присутствие.       — Мы даже не знаем, где они! — словно прочитав мысли Томаса, проговорил азиат, на этот раз вставая с места. — Если бы я знал, что ты так повернут на шизах, то в жизни бы не согласился.       — Минхо, хватит, — Бренда схватила парня за руку, придерживая немного. — Он прав, нам бессмысленно возвращаться сейчас обратно. Не думаю, что ты пойдешь туда один.       — Не переживай раньше времени. У нас есть место, где можно переночевать. Нас там ждут.       — Кто? — на этот раз спросил Арис. Хорхе и Фрайпан молча наблюдали за ними, зная, что их вопросы в любом случае прозвучат из уст бывших глэйдеров.       Один Томас косился в сторону многоэтажки, где были выбиты стекла и тускло, сквозь дырявые и грязные шторы виднелся свет, скорее всего, от солнца. Наверное, с другой стороны находится точно такая же комната, где расположены кровати или, может быть, кухня, на которой раньше готовили еду или просто обсуждали планы на ближайшее время. В груди что-то сдавило от осознания, что такого больше не будет: люди остались, но они сейчас находятся где-то на островах, где шанс заразиться минимальный.       Но брюнет всё ещё ощущал, как миллионы глаз смотрят на них в эту секунду, а обладатели лишь ожидают подходящий момент, чтобы выпрыгнуть из своего убежища и показать, кто хозяин этого города.       — Мои знакомые, — как-то небрежно произнес Галли, словно все знали, о ком он говорит. Поправочка, его докторша однозначно имела понятие, но даже она изогнула бровь в ожидании, что он скажет дальше. И парень продолжил, выждав несколько секунд, чтобы посмотреть на реакцию Минхо, который, кажется, начал закипать либо от злости, либо от любопытства: — Те, что были со мной после Лабиринта, сейчас здесь. Они ждут нас в нескольких кварталах. Наверное, у них тоже есть какая-нибудь очень важная информация, которая поможет нам с шизами. Но я не уверен. В этом мире вообще невозможно быть на сто процентов уверенным.       — Они вообще живы? — сухо спросил Хорхе, складывая руки на груди. Его глаза метнулись к Томасу, который, должно быть, мог ответить на этот вопрос, но парень лишь пожал плечами и заглянул ему за спину, пытаясь уловить хоть какое-то изменение за это время.       Ему чертовски не нравилось, что ничего не происходит, потому что эта тишина означала только одно — что-то произойдет. И это «что-то» будет не очень приятным для них.       — Да, я связывался с Натали. Она сказала мне координаты, но попросила, чтобы рядом не было никаких машин или чего-то такого. Здесь часто ездят мародеры, с которыми у них проблемы. Они могут перепутать нас с ними и начать огонь, а нам это не очень нужно.       — И ты всё ещё предлагаешь туда идти?       — Да. Это единственное место, где мы будем в безопасности ночью. Я покажу тебе карту, и утром мы двинемся в сторону вашей фермы. Надеюсь, те ублюдки не успели ничего там сделать.       — То, что нам нужно, находится не на «ферме».       Все уставились на Бренду. Девушка провела рукой по своим волосам и медленно, словно обдумывая свои дальнейшие слова, перевела взгляд на Хорхе, который, кивнув, позволил ей раскрыть их маленький секрет.       — Умный стратег никогда не будет прятать то, что ему нужно, у себя дома. Мы часто страдали из-за других людей, поэтому нам пришлось переложить все наши запасы под город. Хорхе с точностью может показать наши заклады, но только нужно быть уверенным, что ничего не украли. Их порядком шесть, но нам хватит одного.       Солнце потихоньку начало опускаться. Ярко-оранжевый свет пролился на небе, и глэйдеры встали со своих мест, упаковав еду в рюкзаки. Томас на всякий случай проверил рацию, на которой всё также были помехи.       Ничего не менялось. Одно лишь время тянулось слишком быстро.       Маленькие звезды только-только начали показываться на небе. Томас не думал, что так сильно будет скучать по этому чувству: в Тихой Гавани он много раз видел такую красоту, но не предавал значение, а в Глэйде просто не было видно хоть что-то, кроме палящего солнца или темных туч, — поэтому сейчас, когда он вдохнул полной грудью запах ночи, его сердце бешено заколотилось, а в голове мелькали последние дни в «нормальном» мире, пока он мог ещё довольствоваться прелестями жизни.       «Ты же не сможешь оставить всё так, как есть. Ты же знаешь, что нужно двигаться дальше, а не останавливаться на половине пути» — кричал внутренний голос, который, кажется, совершенно не знал о том, какие опасности их поджидают завтра на рассвете или на закате, когда солнце будет в другой точки мира — может, даже в Тихой Гавани, но не у них, — а луна станет их главным спутником, который покажет, в какую сторону им стоит идти, чтобы шизы не набросились на них. И, возвращаясь каждый раз к таким мыслям, проносившимся со скоростью света в голове, Томас периодически поглядывал на друзей, не замечая, как выравнивается вместе с Минхо: Галли шел где-то впереди, что-то шепча своей напарнице.       Эллен впитывала информацию, не перебивая. Хотелось подойти и послушать, о чём они говорят, но это было неправильно. Наверное, будь это супер критическая ситуация, брюнет давно бы обшивалась вокруг них, но — пока что! — всё было хорошо. По крайней мере, рядом ещё не было замечено стадо мутировавших шизов.       Прошло три года, и кто знает, как природа обошлась с этими тварями. Может, они все передохли… Но Галли говорил что-то о том, что его «старые дружки» давно начали охоту за новой информацией об этих существах. Из-за плохой связи они не могли с точностью передать свои слова, но где шанс, что они вообще живы? Они с ними связываются, но на несколько секунд, как и Тереза в тот вечер.       Томас очень сильно хотел верить, что всё дерьмо позади: они проследят за поведением шизов, найдут друзей и свалят обратно, чтобы делать какие-нибудь опыты или, на крайний случай, просто находиться в безопасном месте.       Сама планета начала выживать подростков ещё два года назад, когда землетрясения стали нормой — жаль, что нельзя было узнать, происходит это по всей Земле или только на их относительно маленьком острове. Тихая Гавань представляла собой неразрушимый город, который будет стоять до победного, даже если этих психи-зомби будут кружить возле берегов, но кто может с точностью сказать, что вирус не начал прогрессировать? Томас не был силён в каких-нибудь науках, потому что его бедную память стёрли ещё в Лабиринте, но на подсознательном уровне он понимал, что всё это не просто так: иначе Ньют бы не выжил.       В своих кошмарах парень видит, как всаживает нож по самую рукоятку в друга, как тот делает последние вдохи, а потом глаза тускнеют и в них больше не виден проблеск той жизни, о которой все так мечтали в то время. Ньют был убит, а его тихий просящий голос всё ещё разъедает Томаса изнутри, словно ему не нужно было нечего делать: не слушать, не пытаться понять спустя месяца.       И то проклятое письмо было этим подтверждением. Он ещё никогда не чувствовал себя так паршиво, как в тот момент, когда читал последние строчки.       — У тебя нет чувства, что что-то в скором времени произойдет? — Томас повернул голову, чтобы хорошо видеть реакцию друга на эти слова: Минхо поморщился, а потом махнул рукой в знак безразличия.       — Я оптимист. Хочется верить в лучшее, но, пока ты находишься в месте с опасным вирусом, это получается хуже всего, согласись? Я доверяю Галли, просто… — парень запнулся, а брюнет выжидающе глядел на него, стараясь по одной мимике дотянуть ответ, который, наверное, лежал на поверхности, а юноша просто не хотел его произносить. —… странно, что всё так быстро поменялось. Я не говорю, что мне это не нравится, но я ожидаю подставы от людей Лоурэнса. Они не могут быть на все сто процентов хорошими.       Томас вздохнул. Парень разделял слова друга, но он боялся. Боялся, что Минхо не доверяет и самому Томасу, потому что поверить в то, что их бывшие друзья живы, было чем-то невозможным. Парень не хотел бы давить и расспрашивать, правда эта мысль поражала похуже, чем Вспышка.       Чем больше брюнет находился в том месте, откуда они все пытались сбежать, тем меньше ему казалось, что тот диалог вообще существовал. Тупая логика, но столько проблем.       — Галли уверен в том, что всё будет хорошо, но это… чертовски сложно. Ты меня понимаешь?       — Да. Иногда мне просто хочется вернуться в Глэйд, треснуть себе по голове в первый день и заставить себя не идти никуда: просто лежать на гамаке и довольствоваться тем, что есть. Я всё чаще думаю о том, что было бы, если бы я не рванул в Лабиринт.       — Мы бы все подохли, дружище. ПОРОК не дал бы нам просто выживать: они бы в какой-то момент выпустили этих чудовищ к нам в дома и дали бы перебить нас всех, а потом бы заселили новеньких. Так что ты сделал всё правильно: ты спас нас.       Но эти слова никак не помогали: Томас боялся, что в последнюю секунду он не сможет спасти своих близких, как не смог спасти Алби, Чака, Ньюта или Терезу.       Поэтому сейчас, когда появилась возможность исправить свои ошибки, парень будет держаться за это до победного: даже если придется встать перед дулом пистолета или острым ножом.       Тогда, в Последнем Городе, он готов был на всё, чтобы это только прекратилось: человечество не заслуживает таких страданий. Никто не заслуживает таких страданий.       Но никто же не смог бы и подумать, что это только начало. Жуткое, со своими испытаниями начало, которое ещё успеет показать себя в тяжелые для бывших глэйдеров времена, забирая по одному из близких им людей. Судьба никогда не была к ним мила, оставалось лишь смириться с тем, что происходило, и двигаться дальше.       Без единой мысли, что это плохо.       Это время перемен, а перемены только к лучшему.

***

      Ветер завывал. Было прохладно для такой погоды. Солнце спустилось ещё, наверное, минут пять назад, оставляя город во мраке. Глэйдеры медленно шли, прислушиваясь к каждому новому шороху, чтобы на случай опасности среагировать мгновенно.       Первым шёл Галли. Он оглядывал каждую дверь в домах, из которой мог выйти кто угодно — даже здоровый медведь, у которого закончилась еда ещё очень давно и он был бы не против отведать человечинки. В самом конце шла Бренда, потрясывая массивным пистолетом на тот случай, если медведь и вправду не испугается и вылезет из тьмы. С каждой новой улицей запах становился дурнее и дурнее, словно они идут туда, где валяются кучи трупов.       Минхо молчал. Арис оглядывался по сторонам, но и не думал начинать какую-либо беседу: нужно держаться тише, у шизов, как и у обычных людей, есть слух. Эллен то и дело сверялась с картами, будто не доверяла Галли. Второй вёл себя по-обычному спокойно, мимолетно переговариваясь с Хорхе.       Лязг.       Лязг.       Лязг.       Подростки повернулись назад. Сердце ушло в пятки. В темноте всё ещё ничего не было видно.       — Думаете, показалось? — неуверенно спросил Минхо.       — Всем сразу, hermano? — хмыкнул мужчина, выжидающе смотря на разбитые окна.       Звук повторился.       Лязг.       Клац.       Лязг.       Бренда, до этого стоявшая самая последняя, попятилась назад. Арис метнул в ту сторону фонарик и все мигом застыли на месте: мужчина с дьявольской ухмылкой смотрел на них, придерживая руку, которая, казалось бы, вот-вот оторвется из-за любого движения. Он не чувствовал боль, он чувствовал чужой страх, который разливался в крови получше, чем что-либо другое. Его стеклянные глаза глядели на подростков, оценивая каждого.       В голове стучал гром, оповещающий о том, что нужно что-то делать. Мужчина всё ещё смотрел на них, пока из-за его спины не появилась женщина. Она тяжело дышала, словно бежала несколько километров и решила остановиться, чтобы посмотреть на них. Нижняя челюсть просто висела у нее на лице. Жутко.       Страх подкатил к горлу. Можно было легко услышать своё же сердцебиение. Дышать становилось ещё тяжелее. Казалось, что из-за углов сейчас выйдут ещё несколько сотен таких уродов.       Издав какой-то непонятный рев, они кинулись на подростков.       Томас рванул. Он бежал слишком быстро, как когда-то тогда, в Лабиринте. Его грудь сдавливало от нехватки кислорода, но он продолжал двигаться вперёд.       Спиной парень чувствовал, как его вот-вот схватят. Он мог ощутить чужие кровавые пальцы на своей коже, разрывающие руку или ногу и превращающие это всё в ужасное месиво. Желудок скрутило от такого. Жадно хватая воздух, Томас косился на друзей, которые бежали за ним.       Секунды стали часами, а неверное движение — крахом в его жизни.       Завернув за угол, брюнет остановился. Он сделал несколько вдохов, а потом рванулся за Галли, которые, наверное, знал, куда им нужно. Рядом появилась Бренда. Она заправила на бегу волосы за уши и повернула голову назад. Томас сделал то же самое.       Шизов стало в пять раз больше. Все побитые: у кого-то не было рук, у кого-то уха, кто-то бежал лишь потому, что услышал рядом шаги. Они превратились в непонятную стаю, которая, словно сорвавшись с цепи, неслась в их сторону. Если кто-то из них падал, его даже не пытались поднять.       Они выглядели совершенно по-другому, нежели чем в последний раз. Их движения были резкими, скорее как какое-то подёргивание. Глаза, налитые кровью, смотрели бывшим глэйдерам в спины.       — Сюда, — позвал Галли, заворачивая в ещё один переулок.       Минхо последовал за ним, прикрывая собой Хорхе. Тот даже хорошо держался, не желая останавливаться для передышки.       А потом Томас услышал хлопок и чье-то падение. Это мог быть кто угодно — даже и его друг. Резко остановившись, он повернулся и увидел, как дрыгался один из шизов, издавая ужаснейшие звуки.       — Чего встал, придурок, — гавкнула на него Бренда, схватив и перевернув.       Послышался выстрел. Томас успел сделать ещё несколько метров, оглядываясь назад: все психи были похожи друг на друга, но те, что были в самом конце, отличались — у них не было половины лица. Это уродство преследовало его ещё несколько метров, пока они не забежали в какой-то дом, где за ними сразу же закрыли ворота.       Один из шизов успел просунуть свою руку под железо, пытаясь таким образом поднять ворота. Он знает, что делает? Может, они ещё не настолько сильно сошли с ума? Но в следующую секунду эта идея испарилась, а кто-то выстрелил в урода, превращая его голову в кровавое месиво.       — Это пиздец, — отдышавшись, сказал Минхо. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, а капельки пота стекали по шее. Он жадно открывал и закрывал рот.       — Где мы? — спросил Фрайпан, и после его слов зажегся свет.       Перед ними стояла девушка, державшая в руках винтовку. Она медленно оглядела каждого в помещении, а потом перевела взгляд на Галли и Эллен. Её лицо смягчилось.       — Вам повезло, что из вас не сделали решето, — сказала незнакомка, явно обращаясь к тем двоим.       — Не помню, чтобы ты была рада стрелять по обычным людям, — пожал плечами парень, направляясь к ней. — Где все остальные, Мэдди?       — Прикрывают вашу задницу. Тебе разве не передавали, что ночью передвигаться по городу опасно? — она выгнула бровь, явно недовольная такой оплошностью, которая могла стоит кому-то жизнью.       — Связь херовая.       — Твои отмазки с годами не меняются? — Мэдди фыркнула. — Давно не виделись, Эллен. Как твои ничего?       Блондинка поправила куртку и, прочитав мысли всех остальных, ответила:       — Устала очень. У вас не найдется несколько кроватей или матрасов для нас?       — Всегда пожалуйста, — сказала рыжеволосая девушка. — Идите за мной. Меня, кстати, Мэдди зовут.       — Познакомимся завтра, — отрезал Галли.       — Душнила.       Дальше они шли в тишине. Кто-то пытался отойти от того, что произошло, а кто-то просто не хотел думать о всём том дерьме.       Перед глазами Томаса стояли те кровавые глаза. Он и представить себе не мог, что вирус виновен в этом. Это было необычное бешенство. Это было чистое безумие, от которого невозможно было укрыться за стеной дома.       Мэдди словно читала его, как открытую книгу. Её голубые глаза следили за каждой новой эмоцией на лице. Они были не такого цвета, как у Терезы. У Терезы глаза цвета океана, а у Мэдди глаза цвета яркого неба. Такого, по которому любой нормальный человек скучал.       Девушка вела их по коридорам ещё несколько минут. Здесь было светло — не так, как на улице. Наверное, за некоторыми дверьми находится оружие или еда. Или ничего там и нет, всего лишь пустые комнаты, в которых раньше кто-то мог жить.       — Убедительная просьба ни с кем не ругаться, особенно с Ларри, вы меня поняли? — подростки кивнули, а Хорхе закатил на это глаза: ему не нравилось, что здесь приходится жить по чужим правилам. — Хорошо, тогда добро пожаловать в Логово.

***

      В комнате было около тридцати людей, которые мгновенно обратили на них внимание. Мэдди прошла дальше, указывая рукой на дверь.       — Там душевая. Думаю, вам стоит освежиться после такой пробежки.       Никто не стал отвечать, лишь медленно прошли в нее. Один Галли остался снаружи, через несколько секунд исчезая с каким-то черноволосым парнем. Томасу не нравилось всё это, но он молча принял душ, взял свою подушку и одеяло и устроился возле Минхо. Друг выключился моментально, пока сам брюнет не мог найти себе места.       Его голова горела от количества информации, а ноги не слушались тела: ему хотелось бежать, но он не знал куда. В лапы смерти, разве что.       Даже тот факт, что завтра тяжелый день, не помогал парню уснуть. Перед глазами всё ещё стоял тот шиз, у которого не было половины головы. Разве такое возможно? Разве это нормально? Любой биолог сказал бы, что это феномен, но Томас знал, что за этим стоит что-то похуже, и завтра им предстоит узнать об этом.       Галли вернулся спустя час, наверное. У парня нет часов, но предположительно так и было. Друг лёг на матрас и мгновенно уснул, заполняя комнату храпом.       Повертевшись ещё несколько минут, брюнет встал и отправился в комнату, где уже давно был выключен свет. Он и не думал кого-то застать в кромешной темноте, но, когда на диванчике увидел брюнетку, удивился.       — Не спится? — спросила она, подперев голову ногой. Её волосы спадали на лицо, создавая впечатление, что она какая-то фарфоровая кукла.       — Нет, — ответил парень, прочистив горло. — Ты ничего не знаешь о том, что происходит в этом мире?       — Уверена, не больше тебя. Как, кстати, тебя зовут?       — Томас.       — Томас, — протянула она, перекатывая на языке гласные буквы. — А меня Роза, будем знакомы.       Повисла тишина. Каждый думал о чём-то своём. Послышался вой за окном.       — Это шизы. Они так зазывают друг друга. Всё ещё не хочешь спать?       — Нет. Хочу посмотреть на них, — честно признался Томас, зная, что за такое откровение его точно не похвалят.       Роза ещё секунду молчала, а потом указала рукой на окно, за которым что-то светилось.       — Там есть балкон. Если будешь тихим, то они не будут трогать тебя, понятно? — парень кивнул, преодолевая расстояние за короткое время. Только после того, как он перелез через раму, она тихо добавила: — Только будет осторожен, Томас.       — Хорошо. Я буду тих, — по-своему растолковав ее слова, ответил Томас.       Свежий воздух отрезвил разум. Брюнет стоял и смотрел на заброшенный город, опираясь на холодные перила, которые, казалось, вот-вот упадут вниз под тяжестью его тела. Он тихо считал этажи домов, про себя проговаривая судьбу жильцов.       Кто-то снова взвыл, отчего мурашки побежали по коже. Этот звук был слишком жалким, что даже захотелось ринуться на помощь бедняге. Но это был шиз, который не разделит с тобой твой героизм.       В окне напротив кто-то пробежал. Томас затаил дыхание и аккуратно опустился вниз, наблюдая через мелкие трещины на то, что там ходило. Мужчина, вывернув под непонятным углом руки, шёл по лестнице, что-то рыча себе под нос. Его голова хаотично поворачивалась на разные новые шорохи. Скрывшись за стеной пятого этажа, он издал ещё один вопль.       Казалось, что после этого звука должны были собраться под окнами этого дома ещё несколько десятков тех психов, но было тихо. Так тихо, что по спине пробежался холодок.       Томас вновь поднялся, проверяя теперь уже пятый этаж, где скрылось то чудовище, но всё было пусто. Его сердце сделало гигантский прыжок, когда он в нескольких метрах от окна пронёсся этот мужчина, громко упав на асфальт — или на что-то, из чего были сделаны эти дороги, — распластав свою кровь по земле. Ужасное зрелище, от которого моментально скрутило живот.       Наблюдая за этим, парень не услышал шорохи, доносящиеся с другого конца улицы. Это нечто быстро двигалось в его сторону.       Одна секунда.       Две секунды.       Три секунды.       Парень повернул голову и увидел, как что-то относительно маленькое прижалось к стене. Страх не подкрался ещё так близко, поэтому парень продолжал разглядывать это «нечто».       Вжавшись в бетон, существо тихо заскулило. «Собака» — первое, что пришло в его голову. «Бешаная» — добавил здравый смысл.       «Даже если это так и есть, я обязан что-то сделать» — Томас покружился вокруг себя, пытаясь найти хоть что-то, что сможет достать до первого этажа. Лестница. С другой стороны, до неё ещё нужно добраться. Плюнув на всё, он аккуратно двинулся туда.       Один шаг.       Два шага.       Три шага.       Оступился. Нога повисла в воздухе, но руки всё ещё крепко держались за импровизированные перила. Спасибо за это создателям такого дома.       Четыре шага.       Пять шагов.       Шесть шагов.       Томас перелез через другой балкончик и начал спускаться вниз, поглядывая на бедное животное.       — Ну же, иди сюда.       Собака мгновенно подрывается с места и бежит в сторону парня. Ещё одна ступенька и он хватает её, прижимая к своей груди. Ещё совсем щенок. Та смотрит на Томаса и утыкается мордочкой в футболку.

Второй этаж был позади, оставалось ещё несколько ступенек, как краем глаза брюнет заметил шевеления. Это было ужасно. Он за несколько секунд добрался до третьего этажа и, придерживая собаку и прижимая ее к груди, добрался до злосчастного балкона. Оказалось, что это всего лишь ворона, прилетевшая посмотреть, что тут произошло.       Томас выдохнул.       Его сердце вновь застучало, придавая ему жизни. Только что он готов был проститься с ней, предполагая, что эти движения были вызваны тем шизом-суицидником.       — Откуда ты здесь? — повертев щенка, он наткнулся на ошейник, где аккуратным почерком было написано: — «Ньюби». Ты потерялась?       Собака лишь лизнула его в нос, не отвечая на вопрос.       За сегодня он пережил много пиздеца, поэтому сейчас Томасу хотелось только одного — лечь спать и уснуть.       Немедленно.