Когда потухнет солнце

      Когда ты закрываешь глаза, то ожидаешь, что всё это дерьмо, творящееся в мире, закончится. Эта глупая игра превращается в единственный выход уйти от реальности, которая буквально пожирает тебя и изнутри, и снаружи. Но как же тяжело осознавать, что, стоит тебе только открыть глаза вновь, как весь этот ужас снова настигнет и будет рядом с тобой.       Сон перестает быть верным другом покоя, а последнее слово вообще исчезает, потому что в каждом уголке планеты тебя поджидает смерть, от который, к сожалению, невозможно спрятаться. Шизы – это всего лишь этап, через который придется пройти каждому, кто хоть как-то заинтересован в слове «жизнь».       Кажется, каждому хочется чувствовать себя живым; каждому хочется ощущать прилив сил и двигаться дальше, чтобы достичь наконец цели и найти свой личный покой в песках неизвестности и страха.       Люди постоянно ищут то, что может помочь, но никогда не задумываются о том, что это всё лежит на поверхности. Но сейчас помощи искать негде – Земля действительно уничтожила все пути выхода, не давая и шанса. Очистила себя от вредителей? Да, скорее всего.       В какой-то книге, которая валялась на скамейке возле парка, – скорее всего, туда очень сильно любили ходить фанаты книг – была написана простая фраза: «Пессимист верит в конец света, оптимист — в светлый конец». А разве он вообще существует?       Людям приходится уничтожать своих же родственников, потому что они превратились в шизов. Люди уничтожают себе подробных, потому что это единственный шанс выжить в таких условиях. Слабый будет прятаться где-нибудь в песках, ожидая удачного момента, чтобы как трус подбежать и стащить кусок тухлого мяса в надежде выиграть хотя бы здесь.       «Люди и правда глупы. Их бегство не остановит разрушение мира. Они лишь будут еще мучительнее умирать».       — Нам нужно уходить.       «И с этими словами я вспомнил ещё одну цитату, которую прочитал в книге, в ней говорилось…»       – Они ищут нас, Ньют.

***

      По мере того, как они приближались к городу, запах становился невыносимым. Наверное, им стоило немного разогнаться, чтобы побыстрее преодолеть это препятствие, но чутьё подсказывало, что рядом могут находиться шизы. Несколько раз глэйдеры проходили мимо какого-нибудь свежего трупа, который вот-вот готов был воскреснуть, чтобы полакомиться.       Галли то и дело оглядывал их тела на наличие какого-то оружия, потому что просто так зайти в эти катакомбы было невозможно – тебе в любом случае нужен был хотя бы нож, который ты бы мог отбиваться от прокаженных.       Бренда смиряла их спокойный взглядом: таким, какой у нее был, когда они в первый раз встретились в Жаровне. Некоторые всё ещё вспоминают, как они держали шизов на поводках, словно собак. Хотя, наверное, сейчас они совершенно ничем не отличались: их мозг полностью прогнил, а инстинкты взяли верх над разумом. Страшно было даже и представить, что она могла бы попасть в такую ситуацию, если бы не Томас.       Грудь непроизвольно сжалась. В легкие перестал попадать кислород. Девушка откинула любые мысли о гибели, но они так и крутились вокруг неё, напоминая, что без брюнета она не сможет протянуть. Ей нельзя было оставлять их: всё же она родилась и выросла в Жаровне, поэтому знает каждый уголок, где можно спрятаться. Но также нельзя было скидывать всех на Хорхе, у которого с каждым метром тело болело сильнее и сильнее – всё же после того, как они вернулись в Тихую Гавань он больше никогда не занимался спортом, хотя, видимо, стоило бы. В его рацион всё больше и больше начало попадать сигарет с разными вкусами: Винс долго спорил с ним по этому поводу, потому что подростки постоянно пытались повторить самокрутки.       — Ты точно уверен, что мы идём правильно? – встрял Фрайпан. Его лицо раскраснелось, а мокрые волосы прилипли ко лбу: – Мне не одному показалось, что мы уже пятый круг делаем?       Наверное, это был голос разума.       Запах только усиливался. Закрывать нос уже было невозможно. Перед ними, скорее всего, сейчас находится самое настоящее кладбище из изуродованных тел, на которые сходятся шизы, чтобы попировать.       — Нам нужно обойти это вонючую кучу и двинуться на север. Если удастся поймать связь, то у нас будет возможность вернуться назад на машинах. Сейчас «Шакалы» точно не спустятся вниз: у них и на земле проблем много.       — Мы вообще уверены, что оно там есть?       — Да, hermano, если кто-то и тронул, то он уже труп.       Хорхе мягко похлопал по плечу Ариса и остановился возле стены. Приглядевшись, он надавил на нее, и она со скрипучим звуком открылась, пуская во внутрь. Улыбнувшись, он жестом пригласил всех, а сам устроился у самого начала, доставая, может быть, последнюю папиросу, которая у него осталась.       — Как ты думаешь, у них не найдётся немного табака? – как-то слишком обыденно он задал вопрос.       — Только за хорошую цену.       — И что же для них хорошая цена? – поддержала диалог Бренда. — Надеюсь, это не деньги. Я даже не помню, когда в последний раз держала купюры.       Она протянула руку к Хорхе, перехватывая сигарету. Кивнув, девушка сделала затяжку, а потом вернула вещь своему хозяину.       — Всегда есть что-то ценнее денег.       — Например? — Банальный ответ, – начал Фрайпан, — но жизнь. Свобода. Моральные принципы. Что-то я не помню, чтобы нам в Лабиринте предлагали их купить.       Бренда саркастично закатила глаза. Ее внутренний страх за парней рассеялся в воздухе, пока они спокойно разговаривали. Всё это время идти в полной тишине казалось ей каторгой.       — Это ПОРОК. Я уверена, они даже твоего имени не спросили, когда закидывали тебя в Лабиринт, не то, чтобы твоего желания. Если бы у меня были деньги, я бы поставила их на то, что даже здесь существует организация, которая пытается найти лекарство, но теперь у них нет возможности быстро строить здания для своих опытов, максимум, используют людей, как крыс. Какие-нибудь члены ПОРОКа остались в живых, раз даже Ньюту повезло.       Повисла секундная тишина. Каждый думал о своём. Бренда потёрла свою переносицу и достала рацию из заднего кармана, сжимая в руках холодный металл. Сейчас она жалела только об одном – что не обладает азами телепатии, как Арис, Томас или Тереза.       — Поэтому нам и нужно выбраться из этого места и добраться до Ньюта. Мне очень интересно, как ему удалось победить вирус, когда он не иммунный. Даже у некоторых иммунных, кого я знала, не было такой возможности выжить, – подала свой голос Эллен. Её светлые пряди то и дело выбивались из-за уха.       — Они все мутировали, – без каких-либо сомнений произнес Арис, — может, Ньют был на той стадии, когда вирус уже был другим? Кто-то вообще знает об этом?       — Только Томас, – грустно прошептала Бренда. — Он рассказал только ему, надеясь, что мы успеем помочь…       — Не стоит винить себя в этом, особенно зная, что он жив.       Девушка вымученно улыбнулась. Её глаза устремились куда-то вдаль, разглядывая поцарапанную железную дверь. Наверное, шизы постарались.       Щенок, до этого сидевший рядом с Хорхе, подскочил и двинулся в сторону Бренды. Он остановился в нескольких сантиметрах, присел и заглянул ей в лицо, пытаясь прочитать любую эмоцию. Бренда погладила его по голове, почесала за ушком.       Он смотрел на неё слишком пристально. Словно выжидал какой-то реакции. Словно он – человек, которому она должна что-то сказать, чтобы успокоить.       Но в этом мире не она его успокаивала, а он её.       Бренда поправила шерсть на его мордочке.       У него были знакомые глаза. Она однозначно видела их когда-то в прошлом. Если бы только память её не подводила!

***

      Чужая рука сжимала горло. Минхо хрипел, но вырваться из этой схватки не мог: всё же шиз был в разы сильнее. Его губы то и дело открывались, чтобы прошептать какие-нибудь ругательства. Азиат бешено бегал глазами по лицу психа, всячески пытаясь найти вариант или, может быть, хоть какой-нибудь малейший шанс на выживание. Придерживая тяжёлую тушу, он прошептал:       — Беги.       Томас готов поклясться, что слышал такой тон тогда, в Лабиринте, когда гриверы утащили Алби. Тогда он попросил во что бы то ни стало сохранить жизни глэйдеров, но даже сейчас он подвергает опасности их.       «Чёрт!»       А шиз с каждой секундой всё ближе и ближе подбирался, уже чуть ли не улыбаясь во все свои гнилые зубы возле лица Минхо, победно цокая языком.       — Что ты ждёшь?! – агрессивно кинул азиат. И тут было тяжело понять, кому именно это было сказано.       — Я не оставлю тебя, сукин ты сын! – рявкнул Томас и за мгновение ока оказался рядом.       Его грудь лихорадочно поднималась и опускалась. Он знал, что одно неверное движение – и Минхо убьют.       «Решил в героя поиграть?» – злобно прошептал у себя в голове азиат, из последних сил пытаясь придержать наглое лицо. Шиз, опомнившись, открыл свой рот и попытался сделать первый укус, но ему метко попали кулаком по челюсти.       — Не в мою смену, – пропыхтел Минхо, отодвигая подбородок на несколько сантиметров влево.       Но псих был сильнее. Он повернул голову слишком быстро, своими бездонными глазами заглядывая в глаза друга. Их взгляды встретились. Азиат тяжело дышал; видно было, как тяжело ему дается держать эту тяжелую тушу.       – Семь, один, пять, – тихо начал шептать шиз, – семь, один, пять, два, шесть, семь, один…       Но на последнем слове у него изо рта вырвался сдавленный стон. Томас всадил какую-то палку, лежавшую в углу коридора, в его горло. Руки немного трясло, но он продолжал протыкать чужое тело, словно в состоянии аффекта.       — Хватит, Томас, – Минхо попытался схватить его за руку, но тот никак не реагировал.       Перед глазами Томаса стояли все те, кто умер в этих пустынях. Он не очень хорошо помнил свою мать, но даже его черты лица он смог разглядеть в этом прокаженном. Ему хотелось остановиться, но парень не мог даже и пошевелиться: все конечности сковал жуткий ужас.       Ему было страшно.       Ему было чертовски страшно за то, что, пока он искал хоть что-то, что может помочь, его друг мог умереть. Томас бы себе такое не простил. Ему не было жалко шиза, потому что его песенка давно уже спета, но ему было жалко самого себя.       Он мог бы не успеть.       Минхо мог бы подумать, что Томас оставил его и выбрал свою собственную жизнь.       — Нам нужно убирать отсюда, – чуть более слышно произнес азиат. — Да отпусти ты уже его!       И только после этого брюнет очнулся. На него словно вылили литр ледяной воды, заставляя опомниться. Руки сжимали дерево, а по горлу стекала вязкая красная жидкость, пачкая и так изуродованную одежду.       Минхо, присев на корточки, прочитал то, что было написано на рубашке.       «Билл Рейнор».       Прокрутив в голове это имя несколько раз и поняв, что никого в его окружении не было с таким именем, Минхо встал на одно колено, перевесив весь центр тяжести на него, и, сделав глубокий вдох, поднялся на вторую ногу. Его пальцы всё ещё дрожали от силовой нагрузки, а голова гудела так, словно возле него взорвалась атомная бомба, которая, наверное, к хренам разнесла его мозг, потому что объяснить то, что он жив, было невозможно.       — Пошли, – на этот раз это произнёс уже Томас. Вооружившись камнем, парень шёл вперед.       Минхо пытался поспевать за ним. В его воспоминаниях то и дело мелькали всякие моменты из прошлого, но он никак не мог вспомнить, что такое пытался передать ему тот псих. Скорее всего, это были его последние слова, которые он помнил перед его смертью.       А может, шиз что-то знал.       Они шли в тишине минут десять. В пространстве веяло только запахом сырости и свежего трупа, разлагающегося, может быть, в нескольких метрах от них. Дыхание уже давно стабилизировалось, но они останавливались на несколько секунд, чтобы их лёгкие в самый неподходящий момент не отказали.       Шорх, шорх, шорх. Парни еле-еле передвигали ноги вперед. Всё тело адски ныло и кричало о том, что: «ещё несколько метров и я откажу вам!». Шорх, шорх, шорх.       Бамс!       — Ты тоже это услышал? – тихо произнес друг.       И они, не теряя и секунды, двинулись в сторону звука.

***

      Палящее солнце ударило с невероятной силой по коже. Даже спустя год невозможно было привыкнуть к этому. Глаза заслезились, а руки неосознанно прикрыли их, создавая тень. Прижавшись в выступу, парень ждал Терезу.       Ньют не помнил, когда последний раз видел город. Скорее, то, что от него осталось. Обычно он не засматривался на мельчайшие детали, но сейчас его взгляд то и дело цеплялся за какие-то мелкие изменения. Даже за выбитой окно, над которым, вероятно, постарался шиз.       Ему приходилось сталкиваться с ними, помня, что ни один из них не должен укусить его. Когда-то в голову закрадывалась мысль, что лучше всего закончить эту игру, отдавшись в волны судьбы.       Но так нельзя.       Нельзя оставлять Терезу одну. Она его спасла. Парень плохо помнил, что именно тогда произошло, но он отчетливо знает, что именно девушка выходила его. Обязан ли он ей жизнью? Да. Однозначно. Если кто-то выставит перед ней пистолет, он, не колеблясь, заслонит её собой.       Конечно, он сам боится смерти, но в этой ситуации его мозг даже не даст время подумать. Всё произойдет молниеносно. Если какой-то шиз полезет на Терезу, Ньют без единой мысли кинется на него, заставляя прокаженного разорвать его тело, а не тело брюнетки. Наверное, Тереза знала это, поэтому не позволяла куда-нибудь ходить. Максимум за едой.       Парень знает, что девушка проводит какие-то опыты. Эксперименты? Испытания? На ком только неизвестно. Да и не очень хочется-то знать. Ему хватает осознания того, что после своей мини лаборатории она возвращается обратно.       Домой.       Хотя можно было бы это назвать домом? Их личный бункер, который Ньют обустроил так, чтобы ночью шизы не пробрались к ним. Вообще, он не помнит точно, как делал это; ему казалось, что все действия были выполнены по инерции, словно до этого он также оберегал кого-то. Память не позволяла вспомнить, кого именно.       Только ночью, когда сон берёт верх, Ньют постепенно погружается в воспоминания. Он частенько слышит, как кто-то его зовет. Просыпаясь, парень ещё долго смотрит на вещи рядом с собой, словно это делали они. Злая шутка.       Что-то вдалеке пошевелилось. Его тело напряглось, а глаза устремились на источник звука. Крыса пробежала по дороге, как самый настоящий человек. Наверное, если бы там стоял светофор, она бы остановилась и подождала. Ах, стоп, он рядом и есть. А ещё несколько машин, который уже давно пришли в негодность из-за аномальной жары.       Тереза, запыхавшись, вышла из их укрытия, напоследок затягивая ремешок на портфеле. Её волосы спутались, а глаза приобрели ярко-голубой оттенок.       — Ты так и не ответила, кто ищет нас.       — Божества.