Когда потухнет солнце

      Наверное, это было настоящей тупостью идти через Логово Гриверов. Может, был другой вариант, но Томас по крайней мере знал только этот способ. Хотя… Парень повернулся на Терезу, мысленно спрашивая, не знает ли она другой вход в Лабиринт. Девушка пожала плечами и собрала несколько колбочек из лаборатории. Значит, другого варианта у них нет: только через то место, из которого они еле-еле выбрались несколько лет назад, когда потеряли много жизней, спасаясь от тех чудовищ. Сейчас, скорее всего, они уже мертвы, потому что ПОРОК давно не существует, но страх того, что эти твари могут всё ещё обитать в стенах Лабиринта, липким слоем прилип к коже и не убирался даже тогда, когда глэйдеры прошли через длинный коридор и дошли до открытых железных дверей, где было написано «Осторожно! Будьте внимательны! За дверью опасность».       — Ха, смешно, что они написали об этом и сами не совались, а нас заставили проживать весь тот ад в течении трех лет, — хмыкнул Минхо, срывая надпись и выкидывая ее в другой угол коридора. ПОРОК этим будто насмехался над ними.       Томасу стало не по себе. Он кратко взглянул на Терезу, на лице которой было написано сожаление, потому что она то точно помнит, как проходила несколько раз мимо этой двери, подумывая о том, чтобы зайти туда. Ей всегда хотелось в Лабиринт, но её останавливали, потому что девушка была довольно ценным сотрудником, но заставить брюнета находиться в лаборатории у них не было сил: парень порывался в Лабиринт, чтобы узнать всю правду о том, как он устроен, и чтобы помочь глэйдерам. Нет, он, конечно, не помнит своих настоящих мыслей и чувств в тот момент, но может примерно предположить, что тогда ему нужно было далеко не только эксперименты над людьми, чтобы помочь тем, кто заражен Вспышкой, но и помощь ребятам, оказавшимся в условиях опасности. Томасу надоело смотреть на постоянные смерти, на то, как ребята выживали в бетонных стенах, даже не помня своего прошлого. Это было нечестно: забирать воспоминания о семье, о близких, о детстве. Это было нечестно особенно по отношению к Чаку, потому что его еще маленьким запихнули туда, ставя тесты на нем и наблюдая за тем, как он справляется. Их родители думали, что так у их ребенка появится шанс на будущее, но на самом деле всё оказалось куда хуже. Проще было бы умереть на руках матери, чем в стенах Лабиринта, кишащего гриверами.       Томас перешагнул через плющ, лежащий на полу, и заткнул нос рукой, потому что впереди лежало то, от чего его желудок вот-вот готов был вывернуться в другую сторону. Мертвая тварь, раскрыв свою пасть, безжизненными глазами смотрела на парня. Это зрелище сразу же откинуло его назад, когда он смог раздавить одного из гриверов и достать у него специальный аппарат, который помог им просунуться сюда. Обойдя тушу со стороны, парень заметил, что в его боку было огромное копье. Значит, еще в ту последнюю ночь, когда ворота снова не закрылись, оставшимся глэйдерам пришлось сражаться с ними.       — Так вот как выглядели гриверы, — прошептал Арис, присаживаясь на корточки возле него. — У наших были крылья. Они могли летать. А у ваших цепляющиеся лапы. Наверное, было довольно тяжело убегать от них в Лабиринте.       — Мы не совались туда, когда было темно, — мрачно произнес Минхо.       — Аглая и Кэт решили остаться в Лабиринте на ночь, чтобы посмотреть, по какой системе меняются секции. Им казалось, что они вот-вот поймут принцип, но им не хватило всего несколько часов. Кэт утащили в Логово, а Аглая сошла с ума. Только через два дня мы поняли, что ее укусили, — парень встал и посмотрел на Эллен. — Я не помнил ничего, но Ева… Аглая напала на нее и чуть не перерезала горло. Тогда мы решили запереть ее, и она скончалась через несколько минут.       Томас не захотел рассказывать про Бена. Почему-то именно сейчас, когда можно было бы затронуть эту тему, он прикусил язык и молча прошел мимо. Минхо косо посмотрел на него, но тоже не решил раскрывать свой рот, потому что всё-таки Бен был его напарником, по совместительству ещё и другом, которого ему пришлось вывести в Лабиринт на съедение Гриверам. Наверное, это самый ужасный поступок Минхо за всю его жизнь. Хотя, может, были и похуже, просто он этого не помнит. Галли тоже промолчал. Все и так знают, что его когда-то укусили, но никто никогда не заикнулся по этому поводу, потому что знали, что это одна из тех тем, которую нельзя было поднимать в его присутствии.       Ещё несколько туш лежало впереди, они были проткнуты копьями. У одной из них как-то неестественно была повернута голова, словно перед тем, как умереть, ей со всей силы сломали шею.       — Что за фигня? — Фрайпан подошел поближе и наклонился над чудовищем. Его рука медленно потянулась к липкой коже.       — Не трогай! — рядом оказалась Лидия. — Не трогай, слышишь? Я не думаю, что она мертва, — в конце она перешла на шепот, медленно отходя от гривера и поглядывая на Фрайпана.       Фрайпан удивленно перевел взгляд на девушку. Его рука застыла всего в несколько миллиметрах от слизи.       — Почему ты так считаешь?       В этот момент зрачок твари резко сузился. Минхо хватило несколько секунд, чтобы схватить рядом лежащее копье. Ньюту хватило секунды, чтобы достать пистолет из кармана и выстрелить по направлению к гриверу. Пуля проделала огромную дыру в его теле. На этот раз существо закрыло свои глаза, а его конечности упали на пол.       — Как… — на выдохе проговорил парень, отойдя. — Как ты узнала? А ты…       Ньют не ответил. Он взял под локоть Терезу и прошептал ей что-то на ушко. Девушка обернулась назад, но ничего не сказала.       — Это слишком очевидно, — проговорила Лидия. — Это нечто занималось каннибализмом на протяжении нескольких лет. Или ело шизов, если они каким-то образом попадались на глаза. Видишь? — она ткнула пальцем в сторону огромного укуса у другого гривера, — Это не похоже на след человека. Даже если бы стая шизов попала сюда, они бы съели всё до последней клеточки, а вот это, — она снова ткнула пальцем в сторону, — не их рук дело.       Томас отчетливо помнил, как выглядел гривер вблизи. Да, может, по нему и не скажешь, что у него были клыки, но зубы точно имелись. Они не ели глейдеров просто потому, что это было невыгодно ПОРОКу, но со временем, когда ПОРОК утратил свою власть и ценность, гриверов нечем было кормить, а, оставшись один на один в замкнутом пространстве, не было другого выбора, кроме как есть себе подобных.       — Вы знаете, сколько ещё этих тварей может прятаться тут? — Лиам пнул рядом лежащий камень, отводя взгляд в сторону, на стену, где остался огромный след от когтей, будто какое-то бешеное животное драло стену в надежде, что его выпустят наружу.       — А что, наш маленький мальчик боится? — за его спиной раздался голос Тео. На протяжении всего этого времени парень ни разу не отошел от Лиама, постоянно находясь рядом и таким образом будто оберегая его от опасности, потому что Лиам чуть несколько раз не наступил на ловушки, оставленные глейдерами еще несколько лет назад.       — Заткнись.       Тео, видимо, не обиделся на это. Наверное, если бы его обижали слова парня, он бы давно уже высадил его из своего пикапа и заставил топать сюда пешком.       — Не знаю. В последний раз их было десять, но ПОРОК мог увеличить количество гриверов, чтобы уничтожить оставшихся, кто не подходил. Никакой информации нет, но, думаю, это последний выживший, потому что еще никто не фиксировал их за пределами. Скорее всего, он один выживал тут.       — Почему ты так уверен, что нет других?       — Есть какие-то проблемы? — Галли выгнул бровь, скрестив руки на груди.       — Есть как минимум мутировавшие животные. Олени с двумя парами рогов. Или саблезубая пантера. Гриверы вообще могут размножаться? — на этот раз голос подал Ньют.       — Слушай, всё это время меня не было здесь. Я не знаю, как тут устроен мир, поэтому не могу точно сказать, что правда, а что — нет, — Галли чеканил каждое слово, пытаясь подобрать как можно правильнее их, — но в одном я точно уверен: они слишком глупые, чтобы выбраться. Если до этого у них был шанс лазить по стенам из-за плюща, но они им не пользовались, то ты реально думаешь, что они смогли эволюционировать? Если так переживаешь за себя, то можешь пойти посидеть в лаборатории и там позаниматься своими делами, пока мы найдем то, что нам нужно, — «то, что нужно было тебе тогда», — окей? Меньше всего я хочу ссориться с тобой, потому что, вроде как, был единственным с головой на плечах. Так что не лезь под горячую руку и не пугай других.       Ньют презрительно обвел его взглядом, остановившись где-то позади. Томас поймал изучающий взгляд на себе, из-за чего ему стало не по себе.       — Хорошо, — как-то спокойно сказал блондин. — Только в следующий раз, когда нужна будет помощь, можете даже не обращаться. Посмотрю на ваши навыки выживания.       Тереза молча проследила за ними. По её взгляду было понятно, что она не хочет выбирать чью-то сторону.       — Спасибо, — Галли кивнул ему, а затем посмотрел на остальных. — Надеюсь, вы не боитесь. Если что, всегда можно остаться здесь, но я не гарантирую, что это хорошая идея. Во всяком случае, думаю, секции больше не меняются, ворота Лабиринта не закрываются, поэтому лучше всего будет находиться с теми, кто знает, как тут всё работает.       Никто не сказал ни слова. Хотя, казалось, будто почти все обдумывали его слова.       Минхо пошел первым. Он знал, что таким образом задаст темп, притом будучи бегуном ему прекрасно было известно, куда нужно пойти, чтобы дойти до середины. До Глейда.       Томас шел в самом конце. Он поравнялся со Скоттом, но не открывал рот. Они шли в тишине, только едва уловимый ветер, сквозивший между стенами, давал понять, в каком месте они находятся. Это было жутко, но еще ужаснее стало, когда они дошли до огромного пятна, растекшегося на полу, будто кто-то разлил машинное масло и забыл вытереть. Все сразу поняли, что это такое. Кровь. Запекшаяся кровь. В нескольких метрах лежала серая майка.       — Сью, — Фрайпан поднял ее.       Галли безмолвно отпустил голову. Сью — один из лучших оружейником. Тот, кто сделал несколько видов копьев на случай, если гриверы когда-нибудь выползут за стены. Какая жалость, что в итоге ему они не помогли.       Минхо поднял голову. В небе собирались тучи, значит вот-вот должен был нагрянуть гром и ливень. Нужно было поторопиться: в глейде точно будет место, где можно переждать непогоду.       — Тебе не кажется, что они скоро друг друга переубивают? — спустя несколько минут всё-таки Томас заговорил со Скоттом. Все остальные ребята очень быстро шли вперед за Минхо, поэтому услышать их разговор у них бы не получилось.       — Тео и Лиам? — парень посмотрел на них, поймав момент, когда Лиам сжал кулаки.       — Да. Они слишком часто дразнят друг друга.       — Это так кажется, — с каким-то равнодушием сказал Скотт, сбавив скорость. — Лидия называет их якорями друг друга. — Что это значит?       Скотт пожал плечами. На самом деле иногда Лидию было трудно понять, но если ты находишься с ней долго, то должен начать замечать за ней какие-то её повадки? По крайней мере его девушка — лучшая подруга Лидия, они по-любому когда-нибудь обсуждали это. Или, может, в их команде это не принято? Может, для них нормально только выживать и думать а завтрашнем дне, а не о каких-то перепалках подростков? Скорее всего, так и есть, просто Томас слишком сильно идеализирует чужую дружбу. Конечно, они же не могут каждый день собираться за костром и рассказывать о своих переживаниях, как это было в Тихой Гавани. Хотя откуда парню знать, если последние несколько месяцев он не появлялся на таких собраниях, предпочитая оставаться один на один со своими мыслями.       — Они дополняют друг друга и не дают друг другу отступить назад. Лиам привел к нам Тео, хотя тот всю свою жизнь был одиночкой, а Тео в свою очередь заставил Лиама не думать об уходе. Они ругаются иногда, но это не значит, что они благодарны друг другу за тот рискованный шаг. Может, когда будет свободная минутка, я расскажу о каждом, просто сейчас это не подходящее время. Сам понимаешь, гриверы и шизы — не лучшие собеседники.       Томас кивнул ему в знак согласия. Так значит якорь — это тот, ради которого ты всё ещё держишься на плаву? Тогда глейдеры — это личный якорь Томаса, потому что именно они заставляют его двигаться дальше и думать о будущем, а не сожалеть о прошлом.

***

      Дождь нагрянул как-то слишком резко. Им оставалось всего несколько минут ходьбы до укрытия, но природа решила, что самое время пробежаться. Минхо бежал в самом начале строя, то ускоряясь, то замедляясь, когда Хорхе начинал кашлять. Ему пора бы выкинуть пачку сигарет и распрощаться с этой ужасной привычкой, иначе поймать его не составляет никакого труда. Все остальные следовали без проблем, хотя последние, в особенности Томас, попали под ливень.        — Вы очень похожи, — Бренда села на корточки возле Ньюта, рядом с которым сидела собака.        Блондин на это лишь фыркнул.       — Хотя… Она будет добрее.       — Это и не удивительно. Все собаки добрые, — стряхнув мокрую челку со лба, проговорил парень. Он задержал взгляд на животном, казалось, будто он вот-вот поднимет руку, чтобы погладить. Но Ньют этого не сделал: всего лишь поменял свое положение, подтянув ноги к груди, чтобы согреться.       Бренда тоже отвернулась. Щенок встал на лапы и пододвинулся к блондину, уткнувшись мордочкой в коленку и посмотрев на него так, будто вся жизнь зависит от дальнейших действий парня. Ньют озадаченно оглядел его, не трогая, и мысленно разрешил собаке быть ближе. Может, в детстве у него было какое-то животное, поэтому сейчас он не переживает за то, что его укусят? Или он доверяет ему? Но почему? Эти вопросы крутились в его голове, пока капли постукивали по деревянной крыше. В какой-то момент показалось, что она вот-вот прогнется под этим натиском, но всё было в порядке. По крайней мере, может, на несколько часов.       Тереза сидела вдали от Ньюта и разговаривала с Томасом. Блондину, конечно, интересно было, о чем они говорят, но парень предпочел не вмешиваться в разговор и посидеть где-нибудь в стороне, пока его не трогают. Он осматривал каждый миллиметр пространства, замечая ужасное чувство, будто до этого был уже тут. С одной стороны это пугало, но с другой — значит, он был здесь и эти люди — Минхо, Галли, Фрайпан, Томас — не должны навредить ему.        И если все разговаривали друг с другом, то Галли всё это время смотрел в одну точку. Его брови были сведены к переносице, и Ньют впервые захотел спросить, что с ним не так. Почему парень выглядит так, будто сожалеет о чем-то? Неужели здесь нет никакого лекарства, о котором постоянно говорила Тереза? Неужели вся эта поездка была напрасной? Может, он готовит речь, чтобы потом обрушить ее на подростков?       Тучи начали сгущаться, из-за чего Солнца вообще не было видно. Прохладный ветер поднялся в Лабиринте, создавая страшные звуки, будто за стенами находилось какое-то мифическое чудовище, готовое убить их в любой момент, стоит им только туда снова сунуться. Кажется, до этого Ньют никогда не слышал таких звуков. По крайней мере в пустыне нет, а до городов в плохую погоду они не ходили, поэтому сейчас, когда до них добиралось зловещее завывание, блондин взглядом искал подругу, чтобы удостовериться, что всё хорошо. По Терезе было видно, что она не паникует: ее расслабленное лицо вселяло надежду на то, что всё будет хорошо и что они выберутся отсюда живыми.        — Вы не хотите есть? — спросил Хорхе, затягиваясь, кажется, своей последней сигаретой. — А то мы тут быстрее с голоду сдохнем, чем от какой-то заразы.        — Я могу приготовить, — Фрайпан поднялся, вытерев руки об колени, — если, конечно, кухня всё ещё в нормальном состоянии.       Но вместо того, чтобы увидеть разваленную печь, глейдеры столкнулись с тем, что место было всего лишь немного завалено мусором. Кусочки земли и огромный валун рядом — не более, а значит сегодня у них будет хороший ужин, потому что Фрайпан отчетливо помнит, куда положил запасы в последний раз, чтобы их не растащили. Единственная проблема сейчас заключалась в том, что еду могли съесть крысы, но, вроде как, ПОРОК наблюдал за целостностью Лабиринтов, поэтому грызунов не должно было быть.        Отодвинув тяжелую деревяшку, парень спустился вниз, где раньше была одна из камер, в которой держали тех, кто нарушал правила. Так получилось, что из-за ливня ее затопило, поэтому пришлось прикрыть огромную яму деревяшкой, ведь закапывать такое большое пространство было трудно: почти вся земля пошла на огород; поэтому глейдеры нашли самый правильный способ, чтобы туда никто не упал.        Огромный мешок с крупой стоял в самом конце. Пол ямы был немного влажный, но не настолько, чтобы с крупой что-то случилось. Пододвинув мешок, Фрайпан залез в самый угол, откуда достал два огромных ножа, похожих на тесаки.        — Они уже были тут, когда меня доставил лифт, поэтому я не знаю, кто их сделал. Или, может, они были доставлены лифтом еще задолго до меня…       — Вместе с Алби.       — Что? — Томас посмотрел на Галли, который не отводил глаз от ножей.       — Они были доставлены вместе с Алби. Он был первым, кто находился в Лабиринте, поэтому ему дали поблажку в виде ножей, чтобы, если что-то случилось, он мог защищаться. Дальше ПОРОК никогда больше не отправлял оружие, потому что мы с легкостью могли устроить бунт.       Ньют мысленно проговорил имя Алби. Алби. Протянул по слогам, но ничего не вспомнил. Казалось, будто он должен был знать этого человека, но на ум ничего не приходило.       — Они хотели отправить пистолет в какой-то момент, чтобы вы не отправляли людей в Лабиринт, если их ужалили, но подумали, что тогда таким образом у вас будет иерархия. Меньше всего ПОРОК хотел этого, потому что в другом случае не получится заставить вас выйти за стены: весь эксперимент обрывался. Ава Пэйдж сама запретила давать вам какое-либо оружие, чтобы всё, что вы делали, имело смысл, — Тереза склонилась над Фрайпаном, протянув руку, чтобы забрать ножи.       — Это было бессмысленно, потому что иерархия была. Неочевидная, но была. Как минимум по профессиям, — проговорил Галли. — Просто мы все оказались в одной лодке, поэтому цеплялись друг за друга, как за спасательный круг. Если бы не было кого-то из нас, не было бы и Глейда.       Томас точно знает, кто был главным, а кто — заместителем. Просто это было вне гласно, у них не было как таковых выборов, поэтому вся их власть строилась на доверии и на опыте.       В итоге Фрайпан приготовил даже очень хороший ужин. Может, именно поэтому погода сжалилась над ними, и дождь закончился раньше, чем предполагалось. Огромный лунный диск поднялся над Лабиринтом, освещая участки, а мокрая трава создала эффект фонарей. Ребята расположились в хоть и покошенном, но довольно крепком доме. В том самом, где в последнюю ночь гриверы утащили несколько людей к себе в Логово.       Минхо лёг подальше от всех. Рядом с ним примостилась Бренда, будто на несколько минут забыв, что он вообще-то укушен, и если что-то произойдет, то она попадет первая под горячую руку — или зубы. Томас долго пытался найти себе удобное место, но в итоге лег рядом со Скоттом. Наверное, он даже и сразу не заметил, что выбрал гамак, на котором спал несколько лет назад. Остальные разбрелись по территории всего дома, оставив Ньюту гамак возле Галли.       Блондин долго не мог сомкнуть глаза. Он несколько раз подрывался, когда ему казалось, что за ним наблюдают. Липкое ощущение слежки не пропало даже утром, когда он по инерции встал и побрел в какую-то сторону. Только через несколько минут он осознал, что стоит посередине поля. Его это не на шутку напугало, а рядом прошедший силуэт заставил отшатнуться и упереться спиной в мокрое дерево. Несколько капель упало с листвы на его голову, создав таким образом хороший душ перед утром.       — Что за… — не успел договорить парень. Его ноги сами по себе поплелись в сторону человека, наблюдая из-за спины за тем, куда он пойдет.       Галли шел медленно, словно знал, что за ним идут. Тем более знал того, кто за ним идет. Прихрамывая, Ньют вышел на заросшую тропинку и остановился перед огромной стеной, на которой было что-то выцарапано. Он, конечно, читать умел, но эти имена никак не укладывались в его голове.       Другой глейдер остановился в паре метрах от парня, подняв голову и задрав её к верху, будто спрашивая у кого-то там что-то. Ньют ждал. Ему было интересно, что будет дальше, но в то же время жутко от мысли, что они находятся всего в нескольких метрах от открытых ворот, откуда могли выползти гриверы. Его сердце забилось еще сильнее, когда поднялся ветер, словно ворота только что открылись. Едва уловимый звук пробрался в его уши. Звук щелканья. Какой-то механизм. Он обернулся, но ничего не было.       — Ты тоже это слышал? — наконец подал свой голос блондин, подойдя поближе к Галли.       — Слышал что?       — Щелчок.       — Не было ничего.       — Значит ты глухой! — немного повысив голос, проговорил Ньют.       — Или твой мозг вспомнил, как открывались ворота в Лабиринт. Именно в это время. Ты с Алби ходил постоянно, чтобы проверить, как работают бегуны.       Парень опешил на несколько секунд. Он? С Алби? С тем, кто первый попал в Лабиринт?       — Должно быть, ты шутишь.       — Да? — Галли медленно повернулся в его сторону. — Тогда что это? — он указал пальцем в сторону какого-то камня.       Ньют медленно подошел к нему, подняв с места. Он был не настолько тяжелым, чтобы его держать, но из-за больной ноги это было трудновато, потому что весь вес уходил именно на нее. Под этим камнем лежала маленькая тетрадочка, на которой были написаны какие-то цифры. Почерком Ньюта.       — Всё ещё не веришь, что не знаешь это место?       — Я видел это место во сне, — прошептал парень, положив на место дневник.       — Должно быть, это был кошмар, — иронично произнес Галли и провел рукой по надписям на стене.       Его пальцы медленно перебирали каждую, останавливаясь. Ньют не мог видеть четко его лицо, но он мог представить, как чужие брови сводятся к переносице, когда Галли переходил с одного имени на другое.       На холодной стене было много имен. Разных. Ньют тоже читал их, пытаясь напрячь память и вспомнить хоть кого-то. Его имя тоже было там, оно было написано как-то коряво, будто кто-то делал это в спешке.       — Скольких ты знаешь?       — Половину, — ответит Галли, — четверть из них умерло по моей вине.       Ньют резко повернул голову на него. В смысле? Из-за него? Он сейчас шутит?       — В тот день Томаса и Терезу хотели выгнать. Я подговорил всех остаться, сказав, что выхода из Лабиринта нет, и те, кто пойдет за ними, умрут.       — Зачем?       — Я был ужален.       — Думаешь, это хорошее оправдание? — блондин выгнул бровь, скрестив руки на груди.       Галли повернулся к нему. Он проследил за его действием и усмехнулся.       — Тогда ты сделал также.       В их последнюю встречу, когда Последний Город горел в огне, Ньют спросил у него, зачем он это сделал: зачем заставил рисковать других, когда знал, что умрет из-за укуса гривера. Тогда Галли сожалел о своем поступке, но со временем начал осознавать, что по-другому его мозг не мог мыслить: он творил то, что пришло первым в голову, а первое — это убить Томаса за то, что он делал в ПОРОКе. Ему хотелось отомстить, но эта месть должна была принести покой, а не горечь. Наверное, это глупо — перекладывать ответственность на других за свои совершенные поступки, но судьба иногда бывает злой по отношению к некоторым. Галли не видел горящий Глейд, он не видел, как гриверы убивали его товарищей. Он сам умирал в тот момент.       Ньют выжидающе смотрел на него. Почему-то именно сейчас ему стало не по себе, что Тереза доверяет ему. Как? Как это возможно? Если, скорее всего, и ее знакомые были убиты из-за него.       — Думаю, тогда я тебе еще и врезал.       Галли снова усмехнулся, но почему-то в этот момент Ньюту было отнюдь не смешно. Ему хотелось втащить ему. Ударить так сильно, чтобы парень забыл о том, как улыбаться на всю оставшуюся жизнь.       — Это сделал Томас.       — В этом я его уважаю.       — А в другом?       — В другом? — протянул Ньют. — А в другом он странный. Тереза рассказывала, что он, пробыв здесь всего три дня, решил вывести всех. Это поступок придурка.       Галли замолчал. Это был маленький подарок, потому что, раскрой он рот, и Ньют не выдержит. Весь тот адреналин, который скопился в нем за эти несколько часов, уже какое-то время намеревается вылиться из него, а парень будет первым, на кого эта лавина сойдет. Тишина хоть и резала слух, но всё равно держала в узде. Ньют заострил слух, чтобы, если что, быть начеку и быстро среагировать, хотя с его-то ногой это будет очень проблематично. Ему снился когда-то очень давно сон про падение, но в его голову никогда не приходили мысли, что это может быть с какой-то очень большой высоты. Парень поднял голову наверх и посмотрел на тянущийся плющ.       — Ты был первым, кто пошел за ним.       Ньют резко вернул свое внимание к Галли.       Разве это может быть правдой? Неужели в тот момент его мозг настолько сильно атрофировался, что он пошел за ним, зная его всего лишь несколько часов? А Минхо? Он не похож на того, кто смог бы сделать это. Разве только под дулом пистолета или под острием копья, но даже в таком случае азиат бы сопротивлялся. Неужели Томас настолько сильно воздействовал на них, так сильно втерся в доверие?       — Значит, это заразно.       На этих словах Ньют повернулся и ушел. Ему было не безопасно находиться рядом с ним, поэтому он решил убраться подальше. К Терезе. Это единственный человек, которому он всё ещё может доверять здесь.

***

      — Я уже думал, с тобой что-то случилось, — быстро пробормотал Минхо, когда только увидел Ньюта.       Блондин одарил его скучающим взглядом.       — Что со мной может случиться утром? — фыркнул он и прошел рядом.       Азиат не стал отвечать на этот выпад. Ему не хотелось рассказывать о том, как несколько лет назад нашел его утром в огромном количестве плюща без сознания. Тогда Алби потребовалось слишком много времени и, казалось, молитвы, чтобы достать бывшего бегуна с того света без каких-либо лекарств. И если в тот день Ньют чуть не потерял ногу, то Минхо чуть не потерял друга, поэтому каждый раз, когда блондина долго не было перед обходом, азиат начинал паниковать и представлять самые ужасные исходы события. На счету Глейда было много самоубийств, но никто еще никогда не залезал так высоко на стены, чтобы выбраться. Это был самый тупой поступок, чтобы обрести свободу, из-за чего Ньюту пришлось лишиться возможности вообще вступать в Лабиринт.       Бренда, придержав и похлопав Минхо по плечу, встала с места и подошла к Лидии, предлагая ей пройтись до маленького леса, где должны были расти ягоды для чая.       Питер вместе с Дереком стояли в стороне, перешептываясь друг с другом. По их встревоженным лицам было понятно, что что-то идет не по плану, но Скотт решил не спрашивать, что именно. Он присел рядом с Томасом, предлагая ему бутылку воды. Тот с охотой принял её.       — Не слышали ничего странного сегодня? — спросил парень, кинув взгляд на ворота Лабиринта.       — Нет. Если бы было что-то, Минхо бы точно подскочил.       — А мне казалось, что он спал, как убитый, — улыбнувшись, сказал Скотт. Это не был какой-то упрек, скорее смешное замечание, потому что друг действительно в последнее время как-то спокойно спит в мире, где в любой момент на тебя могут напасть.       — Так только кажется, — Томас вернул ему бутылку. — На самом деле у него очень чуткий сон.       И это было правдой. Даже в Тихой Гавани, где не было никакого намека на опасность, Минхо мог просыпаться просто потому, что рядом пролетело какое-то насекомое. Его страхи, начавшиеся еще в Лабиринте, преследовали его даже там, и, как смешно, он вернулся сюда.       — Сука! — громко крикнул Айзек, схватившись за руку.       — Что случилось? — Томас резко вскочил с места и буквально подлетел к нему, завернув рукав куртки.       Прошипев, Айзек всё-таки дал посмотреть рану. Брюнет повертел его запястье в руке, после чего позвал Эллен, чтобы та перебинтовала руку.       — Когда ты уже успел? — спросил Питер, проходя мимо ребят к лесу. — Ничего, жить будешь.       — Спасибо, — саркастично ответил парень, задрав обратно куртку. Питер усмехнулся и подмигнул ему, что было очень странно, потому что тот никогда так не делал.       Томас стоял в стороне. На его руке все еще было несколько капель крови.        — Нужно дойти до больницы, — проговорил он, будто сам себе, даже не замечая, как на него обернулись.       — И как ты это себе представляешь? — выгнув бровь, спросил Хорхе.       — В зону больницы. Там должны быть лекарства.       — У них давно уже мог закончиться срок годности, — сказал Эллен.       — У бинтов, как минимум, нет срока годности.        — Ты прав, — девушка кивнула, — проведешь? Я посмотрю, что можно забрать с собой, пока Галли будет искать лекарство.       — Думаю, оно там же, — ответил Томас, выйдя из укрытия и вступая на мокрую траву. — В любом случае в последний раз я видел его там, когда пытались спасти Алби.       Эллен прошла за ним. Она медленно плелась сзади, не говоря ни слова. Ей нравилась тишина и атмосфера этого места. Оно не сильно мрачное, но и не светлое, как хотелось бы. Оно обычное. Зная, сколько смертей было совершено за этими стенами, девушка всё равно не переживала за это: в не зоне Лабиринта было еще больше. ПОРОК всеми силами пытался уберечь последних иммунных, создав им жесткие условия, но, наверное, в обычном мире те не пережили бы и дня. Лабиринт закалил их характер, а иммунитет помог продержаться дольше.       — Ты знал до этого Алби? — невзначай спросила она, когда они уже были возле «больницы». Томас притормозил, повернулся к ней и попытался понять, зачем ей это нужно знать.       — Я не помню, — шепотом ответил парень. — Скорее всего, он был подопытным Терезы. Алби был хорошим наставником, — брюнет открыл дверь и пропустил туда Эллен.       Девушка сразу зацепилась взглядом за несколько склянок, в которых находилась какая-то жидкость, не напоминающая какое-либо лекарство.       — ПОРОК, — проговорила она, подняв одну из них. — Как Алби мог выжить, находясь совершенно один здесь?       — Первую неделю было еще несколько парней с ним, но они все решили пойти в Лабиринт в надежде найти выход. Им казалось, будто это всего лишь игра, а не выживание.       — Их вообще не смутило, что они не помнят ничего? — Эллен присела на корточки, собрав несколько пузырьков себе в сумку.       Томас пожал плечами. Он не понимал, как можно было, потеряв память, сразу ломануться за ворота. Это было самоубийство. Ха, смешно, потому что в первый же день он сделал то же самое. Алби тоже мог сунуться туда, но не стал, решив эти ночи провести в Глейде. Наверное, это были самые жуткие часы в его жизни, когда нескольких парней заживо съели гриверы. Он тогда еще не знал о существовании этих чудовищ, но понимал, что за каменными стенами кто-то обитает. И это нечто вылазит тогда, когда солнце опускается за горизонт и когда ворота закрываются.       — Страх делает свое.       — Почему ты захотел стать бегуном?       — Потому что мне казалось, что я был единственным, кто знал, как отсюда выбраться.       — Ты помнил, как меняются секции?       — Нет, ПОРОК забрал все воспоминания. Тогда я просто надеялся на интуицию. Вряд ли бы ПОРОКу понравилось бы, если бы мы ничего не делали и продолжали дальше выживать за стенами. Скорее всего, они бы открыли ворота намного раньше, перебив нас всех. Это был наш единственный шанс.       Эллен, положив оставшиеся бинты в самый дальний карман, остановилась у окна.       — В тебе геройского больше, чем в остальных, — она уперлась руками в подоконник.       — Не думаю.       — Ты вытащил ребят спустя три дня, как только прибыл в Лабиринт. Ты не дал своим друзьям умереть и провел их до Тихой Гавани. И сейчас ты находишься здесь, чтобы помочь.       — Ты тоже был в Лабиринте, — запротестовал Томас.       — Да, но я была там два года, если не больше. Время, когда ты находишься за стенами, начинает искажаться. Да, наверное, два года. Точно не могу сказать.        Томас стоял недалеко от нее. Два года. Алби был в Лабиринте три. Галли, скорее всего, тоже. Ньют? Наверное, три года. Минхо? Минхо был слишком опытным, если бы Томас не знал, сколько существовал Лабиринт, он бы сказал, что Минхо тут родился. Азиат знает каждый уголок, кажется, он оббежал каждый миллиметр Глейда, запоминая его. Фрайпан? Он помнит почти каждого, поэтому тоже мог находиться здесь больше двух лет. И они все последовали за Томасом, находящимся в Лабиринте от силы три дня? Да его надо было посадить в яму и не выпускать. Как? Как можно было так рисковать?       — Что там? — Эллен кивнула в сторону леса, где когда-то на брюнета напал Бен.       — Кладбище.       — Вы хоронили тех, кто не вернулся? — удивленно спросила девушка. — Искали их тела?       — Они просто делали таблички, где было написано имя.       Это было правдой. Невозможно было найти тело в Лабиринте, особенно когда время поджимало и нужно было возвращаться. Максимум, что можно было найти, так это одежду. Хотя были и те, кого хоронили, по крайней мере об этом ему рассказал Ньют. Тех, кто покончил с собой, думая, что выхода не существует.       В комнате было сыро, все бумажки промокли, а огромная дыра вместо потолка напоминала о том дне, когда гриверы пробрались в Глейд. Когда Томас, наконец, нашел шанс уйти отсюда. Маленьким ручейком с крыши капало на пол, создавая лужицу. Эллен брезгливо оглядела ее, достала еще одну колбочку и положила к себе в сумку. Томас даже не спрашивал, что она к себе кладет: его познания в медицине были не такими хорошими, как у Терезы, поэтому даже ради приличия было бессмысленно спрашивать.       — Я хочу прогуляться. Галли всё равно сказал, что нам придется остаться здесь на еще одну ночь, потому что проезжать мимо Лабиринта ночью страшно — слишком много шизов может прятаться в песке, особенно учитывая, что рядом есть заброшенный город. Составишь компанию?       Парень пожал плечами. Ему все равно делать нечего, а слоняться без дела было скучно. Каждый сантиметр напоминал ему о том времени, о тех ребятах, которые не выжили. Ему не хотелось думать о том злополучном дне, но воспоминания постоянно отбрасывали на три года назад. Перед его глазами все еще стоит горящий Глейд, где оставшиеся глейдеры пытаются спастись от гриверов. Что они ощущали? Беспомощность? Обречение? Сожаление за то, что они пошли следом?       Они вышли на тропинку, и Эллен потащила его в сторону леса. Томас сразу понял, куда она хочет пойти. Кладбище. Неужели ей было интересно, кто там похоронен? Девушка выглядела воодушевленой, словно нашла какое-то сокровище, а не одинокие таблички с потертыми надписями.       «Хьюстон».       «Джейкоб».       «Люк».       Томас скользил глазами по табличкам. Эллен тихо проговорила имена, будто знала каждого, кто тут похоронен. Брюнет остановился на половине пути.       Ему было интересно, кто эти люди.       Ему было интересно, причастен он как-то к их нахождению здесь.       Ему было интересно, погибли ли они по его вине.       —…Бен, — произнесла Эллен.       Сердце Томаса застучало сильнее. Он помнит, кто такой Бен. Несколько раз он снился ему во сне и обвинял в том, что было в Лабиринте. Его черные глаза невозможно было забыть: тогда брюнет впервые столкнулся с ужаленным. Шизы не похожи на них, кажется, ужаленные были еще хуже, потому что их было тяжелее всего распознать среди других. До этого дня все еще остается загадкой, как так получилось, что его ужалили посередине дня.       — Галли рассказывал про него.       — Он винил меня в его смерти? — как-то резко спросил парень.       — Он винит ПОРОК. Кому, если не ему, знать, какого это быть по ту сторону.       Эллен стояла немного подальше, ровно на том месте, где тогда стоял Томас, когда Бен напал на него. Это было резко. Чертовски напугав его, парень повалился на Томаса и начал кричать о том, что тот во всем виноват. Первое, что пришло в голову, — «теперь все будут думать, что я виноват». Наверное, в этот момент брюнет переживал больше всего не за свою жизнь, а за то, что про него подумают. Конечно, было ожидаемо, что никто не послушает поехавшего, но вдруг Минхо встанет на сторону друга. Ощущение неизвестности давило еще сильнее.       — Ты простил его за Чака?       Томас даже не сразу понял, про кого она говорит. Его мысли были в том дне, когда Ньют вырубил Бена палкой. Самое ужасное было видеть, как Бена вели в сторону Лабиринта, как жертву приношения. Скрип ворот и отчаянные попытки спасти свою шкуру: Бен пытался остаться на плаву, говорил, что выздоровеет, но все знали наперед, что это невозможно. Жуткий крик, когда ворота закрылись, и огромный порыв ветра. Скорее всего, в ту ночь Минхо не мог уснуть, постоянно прокручивая, куда мог бы спрятаться его бывший коллега. По крайней мере на утро у него были красные глаза, из-за чего Ньют настоял на том, чтобы азиат остался в Глейде и помог другим. Но Минхо был непреклонен, поэтому вместе с ним в Лабиринт отправился Алби.       — Нет.       Томас замолчал. Разве можно простить за то, что Галли убил ребенка? Ребенка, мечтавшего о семье; ребенка, думавшего, что за стенами его ждет мать.       — Но я также понимаю, что это было испытание ПОРОКа. Тогда мне казалось, что в этом виноват Галли, но это всё было подстроено. У вас же было также.       — Да. Но тогда никто не умер.       — Вместо Чака должен был умереть я. Я все еще не понимаю, как так получилось, что пуля попала в него. Это было слишком неожиданно. Минхо не успел всего на секунду.       Повисла тишина. Шелест листвы и стук капель по земле сопровождали их. Сердце стучало размеренно, потому что сейчас Томас не сожалел. Он все еще ощущал пустоту, но со временем она начала затягиваться.       — Я бы не хотел показывать Чаку этот мир, — на выходе проговорил парень. — У него были другие ожидания.       Девушка положила свою руку ему на плечо.       — Думаю, он был бы рад услышать, что ты им дорожил, — она слабо улыбнулась.       Конечно. Чак был самым младшим, поэтому не каждый держал его всерьез за друга. Почти все относились к нему снисходительно, иногда даже игнорировали, когда ему хотелось просто дружить. Когда Томас впервые увидел его, то не понял, почему тот ходит постоянно за ним. Это было ему чуждо и немного напрягало, но со временем он свыкся. Чак больше не надоедал: он был рядом, как маленький брат, за которым нужно было следить. Наверное, это были его лучшие часы, потому что, наконец, у него появился друг.       — Пойдем? Уже темнеет, — она кивнула в сторону выхода.       На половине пути они встретили Бренду. Девушка, спрятав что-то под толстовку, натянула улыбку и прошла с ними в лагерь. Томас сразу уловил смену ее настроения, но ничего не сказал. Видимо, она что-то увидела, что ее расстроило.

***

      Ньют сидел один. Скорее всего, ему стоило бы позвать кого-то, даже ту же Терезу, но парень решил, что ему больше по душе одиночество. Обхватив себя и прижав колени к груди, блондин наблюдал за тем, как светлячок кружился вокруг камня. Это было увлекательно. Отросшая челка спала на глаза, правда никак не мешала.       На этот раз его ничего не пугало. Провести целый лень здесь было не по себе, но сейчас его душа будто привыкла к этому месту. Несколько раз кто-то подходил к нему со спины, но тут же уходил. Видимо, Тереза попросила кого-то проверить его или, может, это была она. Девушка никогда не нарушала его личные границы, поэтому с легкостью могла просто наблюдать со стороны за ним.       Ньюту хотелось знать, сможет ли он когда-нибудь вспомнить Лабиринт. Подруга рассказывала ему о том, что тут происходило, но она никогда не говорила про каждого жителя глейда отдельно. Конечно, ведь, наблюдая с экранов за жизнью других, ты скорее замечаешь скопление людей, чем каждого по одиночке, хотя были и те, кто был прикреплен к ней. Например, Гордон. Парень умер, бросившись в речку недалеко от стены, где было написано его имя. Или Нат. Другой умер, когда на него напал один из ужаленных, чтобы тот не рассказал никому о том, что он болен. Интересно, были ли у Ньюта друзья, которых ужалили? Был ли тут вообще тот, кого он считал своим лучшим другом, а не просто товарищем, оказывавшимся с ним в одной лодке.       Блондин, подняв голову, уставился на луну. Ее свет не наводил панику, как это было обычно, когда начиналась ночь. Почему-то здесь он чувствовал себя защищенным, будто никто не сможет напасть на него, потому что глейд был окружен стенами и огромным Лабиринтом. Шизы точно не достанут их тут, даже если очень сильно захотят. Слабый свет костра, который в любой другой день в пустыне ты бы не смог развести из-за опасности, молча согревал и придавал этой поляне уюта. Неужели несколько лет назад тут было так постоянно? Неужели несколько лет назад здесь было шумно ночью, а днем все расходились по своим секциям, чтобы поработать.       — Гав! — сзади него присела собака и громко тявкнула, вытянув из своих мыслей. — Гав-гав!       — Почему ты не с другими? — повернувшись к ней корпусом, спросил Ньют.       — К тебе тот же вопрос, — из-за кустов показался сначала силуэт, а потом парень и во все вышел, присев рядом.       Блондин повернул голову. Ему не хотелось, чтобы кто-то сейчас был рядом, но в то же время почему-то было приятно, что на него не забили.       — Тереза попросила?       Томас удивленно вскинул брови.       — Нет.       — Тогда почему ты здесь?       — Здесь спокойно, — как-то спокойно ответил брюнет. Ньюту стало не по себе. Почему с ним общаются как с ребенком? — А ты?       — Ты раздражаешь.       Томас тихо хихикнул. Блондин повернул голову и поднял бровь, словно спрашивая, почему ему смешно. Брюнет отвернулся, уставившись на тропинку, где кое-как росли цветы.       — Все еще ничего не вспомнил? — с какой-то надеждой спросил Томас.       — Нет.       — Мы не давим, если что. Просто так будет проще и тебе, и нам. Ты был частью нас, понимаешь?       — Тереза говорила об этом.       — Ты помнишь нас только по рассказам Терезы?       Ньют как-то отрешенно глянул в сторону брюнета. Разве он виноват в том, что потерял память? Вдруг все то, что говорила Тереза, окажется ложью? Наверное, именно поэтому он так сильно не доверяет им, хотя на душе от этого почему-то неспокойно. И что за фигня с его сердцем, почему именно сейчас оно начало работать так, будто внутри какой-то моторчик?       — Есть что рассказать?       Томас качнул головой. Его спина напряглась. Собака рядом положила мордочку на коленки и прикрыла глаза, расслабившись. Парень погладил ее за ухом, вспоминая.       — Вот в том доме, — брюнет указал на заваленное место, — ты первый заступился за меня и сказал, что мне нужно стать бегуном.       Ньют проследил за его пальцем. Пристально вглядываясь, он пытался вспомнить хоть что-то. В его голове всплыли какие-то непонятные слова, складывающийся в общий гул, будто кто-то спорил. Это было неожиданно и в то же время странно.       — А здесь, — Томас кивнул на поляну, — рассказал о гриверах.       Какая комичная ситуация, потому что сейчас блондин вообще ничего о них не знал. Ему было интересно, как они устроены и что делали, но в то же время парень понимал, что это бессмысленно спрашивать: их больше не существует, они умерли давно.       — А возле тех ворот, — брюнет ткнул пальцем в северную часть Лабиринта, — ты просидел всю ночь, когда мы с Минхо и Алби остались за стенами.       — Вы что? — Ньют, не веря чужим словам, уставился на Томаса.       — Ты пытался меня остановить…       — Тогда зачем ты туда полез, придурок?! — гневно проорал блондин.       — Алби нужна была помощь.       — Но ты мог пострадать! Неужели тебя никогда не заботило свое здоровье? Ты постоянно лезешь вперед всех, лишь бы спасти, — как на духу выпалил Ньют, а потом прикрыл рот рукой, словно сказал что-то лишнее.       Глаза Томаса округлились. Он не ожидал такой реакции от человека, который знает его от силы несколько часов, но почему-то именно в этот момент ему показалось, будто на него смотрит старый Ньют, которого он помнит.       — Минхо бы не справился один. Мне нужно было, — будто оправдываясь, произнес брюнет.       Блондин ничего не ответил. Он продолжал смотреть на него глазами, полными непонимания.       — Ты бы сделал также, если бы не твоя нога.       — Я бы никогда не побежал в ночной Лабиринт.       — Тогда бы тебя это не испугало! — запротестовав, ответил Томас.       — Может и так, но это не значит, что так нужно было делать. В следующий раз проверь голову, придурок, — буркнул Ньют, спрятав свое лицо за коленями.       Томас молча сидел рядом. Ему было понятно чужое волнение, но почему-то оно казалось каким-то неправильным. Новый Ньют не знал Томаса, но переживал за него так, будто они были знакомы целую жизнь. Может, это нормально для людей? Переживать за того, кого они не знают.       — Думаешь, будет следующий раз?       — Думаю, тебе голову открутят, если ты снова рискнешь своей жизнью.       — Ты стал более дерзким.       — А ты отупел, будем дальше искать наши изменения? — хмыкнул парень. — Ты лучше мне расскажи, как так получилось, что за тобой пошли люди.       — Мне кажется, тебя больше интересует, как пошел ты за мной, — предположил Томас.       Ньют повел плечом. Конечно ему было интересно, как так получилось, что он пошел за ним, потому что, если так посмотреть, здравый смысл подсказывал ему, что, скорее всего, это была очень плохая идея. Быть пойманным гриверами, как минимум, а как максимум — Томас не мог сказать точно, что их ждет за пределами, в другом мире. Вряд ли парень тогда знал, что за Лабиринтом их поджидает опасный вирус.       Блондин вместо слов просто посмотрел на Томаса. По его глазам было видно, что он ждет.       — Другого выбора не было. Нужно было найти выход, и я это сделал. Оставалось только пройти через него. Галли отговаривал вас, но вы сами приняли свое решение. Он сказал всем, что таких ночей, как было тогда, больше не будет. Тогда ворота не закрылись.       — Не закрылись? — Ньют раскрыл свои глаза, не веря. — Тереза говорила, что было такое, но я не поверил. Это невозможно. ПОРОК не мог подставить тебя и Минхо под угрозу. Вы были слишком ценными для них.       — Один из этапов выживания. Та ночь стала огромным толчком к движению вперед. Нельзя было прятаться за стенами и думать, что тут всё будет в порядке. Может, это и было безопасно, но в любой другой день ПОРОК мог бы не закрыть ворота. И чтобы тогда было?       Смерть. Мучительная и ужасная. Гриверы бы утащили большую половину ребят к себе в Логово и растерзали бы их, а ПОРОК вряд ли бы отправил еще кого-то, потому что Тереза была последней. Девушка буквально стала точкой, после которой пришлось выбирать, оставаться в глейде или двигаться вперед, к неизвестности.       — И когда мы выбрались, то столкнулись с огромной проблемой в виде пустыни. Зная, как должен примерно выглядеть мир, и видя, как он выглядит на самом деле… Это было невыносимо страшно. Казалось, будто случился какой-то катаклизм и других людей убили. Лаборатория, лаборатория, туннель… Вертолеты… Мы думали, что наконец спаслись, но попали в новую ловушка, еще хуже, чем было. Нас готовили к тому, что нам помогут, а в итоге все равно ставили над нами опыты и пытались всеми способами достать иммунитет. Это был порочный круг. Арис помог нам. Он давно уже знал, что происходит в той организации, но молчал, потому что никто не верил ему. Почти всех его девчонок с Лабиринта «Б» забрали. Терезу тоже.       — Она рассказывала, что ей вернули память.       — Я даже не знаю, хорошо это или нет. ПОРОК прочистил ей мозг и наговорил, что мы — единственный шанс спасения человечества. Может, это было и так, — Томас посмотрел вдаль, где сидели их друзья, — но тогда бы нам пришлось умереть. Минхо все еще не может простить ее за то, что она сделала.       Ньют ничего не говорил. Он осмысливал всё. Тереза рассказывала ему о предательстве, но она постоянно пыталась отойти от этой темы, и только сейчас всё стало на свои места. Ему стало не по себе. Конечно, подруга не была предателем, но старый Ньют вряд ли бы доверился ей, поэтому она с легкостью могла сыграть на том, что у него провал в памяти.       — А ты? — тихо спросил Ньют.       — Если я решил ее спасти, значит, она мне была дорога. Я понимаю ее, она хотела помочь остальным, только она выбрала ужасный способ. Может, если бы она объяснила нам перед прилетом ПОРОКа, мы бы ее поняли или отговорили, но она сделала то, что хотела. Ава Пэйдж воздействовала на нее.       — Она же буквально пожертвовала собой, чтобы спасти тебя, разве ее не должны были понять? Галли вы поняли.       — В том мире, в котором мы живем, нет плохих людей, Ньют. Есть только те, кто делает неправильный выбор.       — А ты сделал правильный?       — «Я бы сделал это снова и снова», — проговорил Томас и заглянул в глаза блондина.       «Не узнал» — промелькнуло в голове брюнета. Но нет, Ньют выглядел так, будто понял. Его глаза немного заискрились, а губы сложились в тонкую линию. Именно в этот момент поднялся легкий ветерок.       — Я как будто постоянно слышу движение механизмов, — признался парень. — У тебя такого не было?       — Ты прожил довольно долго в Лабиринте. Наверное, это очень хорошо отпечаталось в твоей голове, особенно учитывая, что ты постоянно ждал Минхо возле ворот. Может, это из-за этого? — вопросительно протянул Томас, поднимаясь на ноги.       Щенок, до этого лежавший на коленях, сладко потянулся и привстал. Его уши легли в разные стороны, из-за чего Томас зачесал их. Он протянул руку Ньюту, но тот никак не отреагировал.       — Холодает. Скорее всего, будет дождь, — спокойно произнес брюнет, ожидая хоть какой-то реакции.       — Расскажешь мне еще про прошлое? — как-то по-ребячески попросил блондин. — Тереза сказала, что в основном ты был со мной после того, как мы покинули Лабиринт. Мне было бы интересно.       — Минхо провел с тобой больше времени.       — Не думаю, что мы были с ним так же близки, как с тобой. Хотя он не похож на придурка, который бы сразу же после лифта ломанулся бы в Лабиринт.       Ньют обхватил чужую ладонь, поднимаясь. Его глаза метнулись с лица Томаса назад, и он застыл. Брюнет вопросительно выгнул бровь.       — Что-то не так?       Из темноты леса на блондина смотрели красные глаза. От страха парень даже не смог открыть рот. Через три секунды послышался громкий лязг металла, будто недалеко от них перевернулась машина. Сердце забилось еще сильнее, и почему-то сейчас Ньют знал, что такое уже один раз было. Гривер.