Глава 1
25 февраля 2023 г., 01:03
Гарри ненавидел свою жизнь.
Забавно, что так сложилось. Ведь вот же он, двадцатипятилетний аврор, которым хотел стать с четырнадцати; а Волдеморт уже почти восемь лет гниет в могиле.
Все сложилось так, как Гарри когда-то надеялся, и все же он ненавидел свою гребаную жизнь.
— Дай-ка подлатаю, — сказал Джорди Майклз, задирая рукав красной аврорской мантии Гарри, чтобы залечить небольшой порез, который перестал кровоточить еще часа пол назад. Джорди был его напарником, полукровкой, как и сам Гарри, только на десять лет старше, и с самого начала службы стал для него кем-то вроде старшего брата.
— Лучше бы нам добраться до «Головы короля» в ближайшие пятнадцать минут, иначе я точно кого-то прокляну. И неважно кого, — мрачно пообещала как никогда хмурая Соня Уэйнрайт. Она была старше Джорди, хоть и выглядела моложе. Гарри лично не проверял, что там у нее в штанах, но мог поклясться: яйца у нее больше, чем у них с Джорди вместе взятых. Соня была магглорожденной и не словом, а делом доказывала всем снобам, что ничуть не хуже других. Наверное, она была даже более безрассудной, чем Гарри, и этим все сказано.
— Угу, — согласно выдохнул Гарри, пока Джорди заканчивал его латать. Встав со стула, он бросил взгляд на свой захламленный стол, убедиться, что там не появилось ничего, с чем нужно срочно разобраться, и последовал за Соней и Джорджи в недра Министерства, прочь из Аврорского отдела.
Гарри ненавидел свою гребаную жизнь.
С годами эти слова стали мантрой, периодически зудящей в голове, особенно после такого дня, как сегодняшний.
Мальсибер снова ускользнул, в очередной раз избежав ареста. Во время финальной битвы за Хогвартс погиб Мальсибер-младший, а вот его отец, Конард Мальсибер, некогда учившийся в одно время с Томом Риддлом, все еще оставался на свободе. Несмотря на старость, он был юрким, как ласка, и вечно ускользал из рук Министерства.
Проблема была в том, что ему помогали изнутри. И, что еще хуже, им так и не удалось выйти на сообщника, так что всякий раз, когда у них появлялась зацепка по Мальсиберу, тот либо поджидал их с кучей самодельных, но весьма смертоносных ловушек, либо вообще аппарировал из очередного убежища задолго до их прихода. Как бы там ни было, Мальсибер ходил на свободе еще со времен финальной битвы, и Гарри очень, очень хотелось поскорее засадить ублюдка за решетку, пока тот не подох естественной смертью от старости. Мальсибер был известным насильником и убийцей и заслуживал расплаты за все содеянное.
Но у него был сообщник, а Гарри и его сослуживцы понятия не имели, кто именно снабжал его ценной информацией, поэтому многие годы попыток схватить Пожирателя так и остались безуспешными.
Гарри ненавидел свою гребаную жизнь, потому что ничего, блядь, не изменилось.
О, ну да, конечно, Волдеморт был мертв, они выиграли войну против этого безумца, но в конечном итоге все вернулось на круги своя, как было до Второй магической. Министерство, как и большая часть волшебного мира, продолжило держаться на кумовстве. Магглорожденные с трудом устраивались на работу, поскольку магический мир был довольно маленьким, вакансий открывалось не так уж много, а, когда открывались, люди предпочитали нанимать тех, кого хорошо знали — в основном через семейные связи.
Соня неспроста была такой бесшабашной и боевитой. Чтобы добиться своего места, ей пришлось работать в пять раз усерднее, чем среднестатистической чистокровной. Гермиона тоже постоянно жаловалась, что, несмотря на ее явно выдающийся интеллект, она не получала заслуженных повышений в Отделе магического правопорядка, хотя другие, гораздо менее талантливые, но с лучшими связями коллеги продвигались по карьерной лестнице без особых усилий.
Много лет назад Рон ушел из Министерства именно по этим причинам. Не смог смириться с бюрократией и фаворитизмом отдельных личностей в Аврорате; а еще устал смотреть, как Гермионе снова и снова отказывают в должностях, которых она была более чем достойна.
Сейчас Рон работал в магазине Джорджа, где чувствовал себя намного счастливее.
Иногда Гарри ему завидовал. Потому что его собственная жизнь была отстойной и он понятия не имел, как это исправить.
Какая-то его часть — того самого наивного паренька, убившего Волдеморта и думавшего, что после этого все волшебным образом станет хорошо, — по-прежнему хотела изменить мир к лучшему.
Проблема заключалась в том, что мир и живущие в нем люди, похоже, не хотели тех же изменений, что и Гарри.
Из Кингсли вышел замечательный Министр, хоть у него и были связаны руки Визенгамотом, у руля которого в основном стояли чистокровные и изредка полукровки. Но в ходе последних выборов Кингсли лишился должности. Новый Министр, Герман Смутц, неприятно напоминал Гарри Фаджа. Смутц был из тех политиканов, что не прочь взятки-другой, с должным количеством нулей, разумеется.
Но британцы с радостью проголосовали за бесполезного ублюдка, который гарантировал им возвращение былого, знакомого устоя, что было чертовски хреново. Одним из обещаний Смутца во время его предвыборной кампании было снижение налогов путем сокращения Аврората. Дескать, война закончилась и больше не было нужды в таком количестве сотрудников. Неважно, что они все еще охотились за разбежавшимися Пожирателями, не говоря уже о всякого рода незаконном дерьме, которое люди проворачивали каждый чертов день.
Так что теперь благодаря Смутцу Гарри и его коллегам грозила вполне реальная опасность: потеря гребаной работы. Все Министерство превратилось в сплошную чертову клоунаду.
— Первый заход за мой счет, — крикнула Соня, когда они вошли в гудящую множеством голосов «Голову короля». Владельцем расположившегося неподалеку от Министерства паба был сквиб, так что в конце рабочего дня многие служащие заливали здесь алкоголем отчаяние и безнадегу.
К этому моменту Гарри уже был здесь завсегдатаем, чего нисколько не стыдился.
Соня протянула ему пинту карлинга, которую Гарри тут же осушил с немыслимой скоростью. Но кому, блядь, какое дело? День выдался дерьмовый, и Гарри просто хотелось спокойно утопить свои печали в алкоголе. Слава Мерлину, Джорди и Соня хотели того же, так что следующие три часа они только и делали, что пили, поносили работу, а потом снова пили.
Перед самым уходом Гарри заметил Лаванду Браун в компании ее коллег из Отдела магических происшествий и катастроф. Она многозначительно ему подмигнула, и на секунду у Гарри появилось искушение принять предложение. Что было бы далеко не впервые. Лаванда была симпатичненькой, сиськи у нее что надо, и Гарри еще не встречал того, кто сосал бы член лучше нее. Но он был пьяным, уставшим, даже не факт, что у него сейчас встанет, поэтому он извиняюще пожал плечами и вышел из паба в одиночестве.
Имейте в виду, Гарри не был изменником. В их отношениях с Джинни случались то взлеты, то падения. Если уж совсем откровенно, то уже больше года отношений между ними и вовсе нет. Гермиона деликатно ему намекнула, что Джинни регулярно встречается с Дином Томасом, ну а у Гарри в это время завязалась череда романов на одну ночь и появился некто вроде друга с привилегиями в лице Лаванды.
Но хоть Гарри и нравилось трахаться как с женщинами, так и с мужчинами (что он выяснил как-то по пьяни, приняв предложение весьма смазливого маггла по имени Джейсон хорошенько покувыркаться), серьезных отношений он не хотел. Он пробовал с Джинни, но, как оказалось, Гарри был немного трудоголиком, из тех, что тащат все раздражение и усталость если не в бар, то в дом. А в любых близких отношениях подобное приводит к неизбежной катастрофе.
Гарри был еще вполне трезв, чтобы аппарировать, так что уже через пару мгновений он стоял перед домом на площади Гриммо двенадцать, домом, который достался ему от Сириуса и из которого Гарри за прошедшие после войны годы сделал настоящее уютное жилище. Не без помощи Рона, Гермионы и Кричера, конечно. Также Билл Уизли помог избавиться от некоторых особенно гнусных чар, остатки которых все еще таились в отдаленных уголках дома. Во время уборки дома Билл много рассказал Гарри о всякого рода оберегах.
— Хозяин снова напился, — неодобрительно нахмурился Кричер, едва Гарри ввалился в прихожую, которая из мрачной и неуютной превратилась в более простенькую, холостяцкую: с сервантами из соснового дерева и светлыми мраморными полами. — Хозяин снова пропускает ужин.
— Извини, Кричер, — чуть заплетающимся языком сказал Гарри, кинув мантию на стоящую в углу вешалку. — Принеси тарелку в гостиную, будь добр.
Принесенный Кричером еще дымящийся пастуший пирог Гарри съел почти на автомате, сидя на диване и тупо уставившись в стену.
Мохнатые яйца Мерлина, Гарри ненавидел свою гребаную жизнь.
Да и что в ней было любить? Работу на коррумпированное Министерство, которое воспринимало в штыки любые попытки в сторону развития и улучшения? Боязнь потерять эту самую работу, поскольку очередному ублюдочному политикану вздумалось снова урезать бюджет? Неспособность построить здоровые отношения, потому что из-за поганого детства и угробленной юности у него явно что-то коротнуло в мозгах? Гарри понятия не имел, как стать нормальным, хорошим человеком, способным влиться в общество.
Отставив пустую тарелку на кофейный столик, Гарри глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана. Голова кружилась от алкоголя и мечущихся невеселых мыслей.
Как бы Гарри не хотелось это признавать, но порой он скучал по старому доброму Волдеморту. При змеелицом жизнь казалось простой. Конечно, ему приходилось тяжко, но забот было в разы меньше.
Быть взрослым, работать на опостылевшей работе, возвращаться в пустой дом, где ждал только вечно брюзжащий домашний эльф — полный отстой.
Когда Гарри понял, что стал старше своих умерших молодыми родителей, его начал мучить вопрос: как бы сложилась его жизнь, будь они живы? Если бы Волдеморта никогда не существовало.
Ответ был не особо радужный: она бы не сильно отличалась от нынешней. Министерство бы так и осталось бюрократическим адом, все продолжило бы держаться на кумовстве, магглорожденным по-прежнему было бы сложно найти работу и, скорее всего, Гарри так и был бы аврором, пойдя по стопам отца.
Единственным отличием стали бы еженедельные воскресные ужины в кругу семьи, в доме его родителей, где они бы жаловались на осточертевшую работу, наслаждаясь вкусным жарким.
Черт, когда Гарри успел стать таким гребаным циником? Министерство доконало его так, как не смог бы и Волдеморт, это точно.
***
Гарри заснул на диване, а проснулся в своей постели. Мерлин, благослови, блядь, домашних эльфов. Одного взгляда на часы хватило, чтобы понять: он жутко опаздывает. Гарри вскочил с кровати и тут же схватился за голову, так как о себе напомнило похмелье; и уже без резких движений, в более спокойном темпе прошаркал в ванну, где к своему ужасу обнаружил, что у него закончилось антипохмельное. Его так и подмывало немедленно отправить Кричера в аптеку, пока он не вспомнил, что на прошлой неделе купил десять новеньких флаконов и оставил в ящике стола на работе. Гарри быстро принял душ, который нисколько не помог от боли в раскалывающейся голове. Кричер, этот потрясающий эльф, ждал внизу лестницы с чашкой крепкого кофе, которую Гарри осушил в рекордные сроки, при этом умудрившись не обжечь рот, и поспешил на работу. Обычно, опаздывая, Гарри пользовался камином, но на этот раз решил аппарировать. У него уже был горький опыт с летучей сетью во время похмелья. Его тогда вырвало прямо в атриуме Министерства. Так что он аппарировал в соседний от работы переулок и решил заскочить в любимую кофейню, побаловать себя большим стаканом крепкого кофе, он минимум раза два в неделю помогал ему пережить кошмарность утра. Бариста, его ровесница, маггла по имени Клэр, которую Гарри трахнул пару месяцев назад после долгих недель активного флирта, смотрела на него как-то чересчур заторможенно, пока готовила кофе. Гарри не стал спрашивать, что с ней, его больше волновала пульсирующая боль в висках. От кофе ему точно полегчает, так что, расплатившись, Гарри сразу же отхлебнул из дымящегося стакана по пути к телефонной будке. С похмелья лучше она, чем гребаный унитаз. Похмелье будто усилилось, желудок скрутило, Гарри сделал еще несколько больших глотков кофе, надеясь, что он успеет добраться до своего стола с заветным антипохмельным прежде, чем его снова стошнит на глазах у всего Министерства. Только когда в глазах начало темнеть, Гарри с пробравшей до костей ледяной дрожью понял: симптомы явно отличались от простого похмелья. Ему точно нужно поскорее попасть в Министерство, где в ящике стола лежал безоар. Конечно, антидот должен был всегда находиться при нем, но Гарри постоянно терял эти козьи штуковины и в конце концов на них забил. Он с глухим стуком упал лицом вниз на асфальт; отравленный кофе растекся по тротуару. Несколько проходивших мимо магглов кинулись к нему на помощь, перевернули на спину, начали делать искуственное дыхание. Но, проживая последние секунды, Гарри точно знал — это бесполезно. Сейчас ему мог помочь только безоар, но магглы, конечно, этого не знали. Его окутала тьма. Гарри больше не лежал на тротуаре, окруженный встревоженными магглами; он парил между временем и пространством. У него не было тела и он ничего не видел, но чувствовал абсолютный покой, который для него был настолько чуждым, что Гарри сразу заподозрил ее. — Пойдешь дальше? — спросил его мягкий, перекатывающийся эхом голос. — Или начнешь жизнь заново, Повелитель Смерти? Начать жизнь заново? Гарри задумался. Он многое хотел изменить, будь у него шанс. Многих хотел спасти: Сириуса, Седрика, Фреда, Ремуса, Тонкс и многих других. Хоть Гарри и превратился в циника, но когда-то давно он был наивным маленьким гриффиндорцем с комплексом спасителя, и часть той старой личности все еще жила в нем. И, похоже, будет жить всегда. — Да, заново, — сказал Гарри. Или подумал? Он сможет спасти как минимум несколько жизней и выберет иной путь, подальше от Министерства. Может, станет преподавателям в Хогвартсе? Когда Рон ушел, Гарри думал об этом, но Хогвартс уже много лет не нуждался в новых учителях. — Очень хорошо. Ты переродишься. Стойте, получается, он в прямом смысле начнет жизнь заново? С младенчества? Гребаного детства у Дурслей? Но прежде чем Гарри успел потребовать ответов, он снова обрел физическую оболочку.***
Гарри открыл глаза. И первое, что увидел — белый потолок. Затем, справа от себя, занавешенное шторами окно. Шторы были с бежевым цветочным рисунком, почти как те розы на любимых фарфоровых чашках тети Петуньи. Откинув выцветшее желтое одеяло, Гарри встал с кровати и едва не рухнул обратно, когда обнаружил у себя то, чего раньше точно не было. На его довольно хрупком теле оказалась пара женских сисек. Красивых таких сисек, насколько Гарри мог судить через бежевую ночную рубашку… Но их вообще не должно быть. Какого они здесь забыли? Так и застыв на месте, Гарри провел по ним руками. Да, определенно точно сиськи. Не меньше второго размера. Обернувшись, Гарри заметил лежащий на тумбочке пустой флакон, и его тут же накрыло воспоминаниями. Как оказалось, Гарри больше не был Гарри. Он переродился в Гарриет Хаббл, магглорожденную четверокурсницу Хогвартса, которая только что покончила с собой, приняв тот же яд, который использовал и убийца Гарри. А сейчас на Гарри обрушились все воспоминания бедняжки Гарриет Хаббл. Только годы службы в Аврорате не дали ему впасть в острую панику. Дышать. Просто дышать. Вдох, выдох, вдох, выдох. Кое-как доковыляв до кровати, Гарри сел и зарылся лицом в ладони. Либо он сейчас в коме в больнице Святого Мунго восстанавливается после отравление, а все это не более чем странный сон, либо он и правда переродился в чужом теле. Где-то в потустороннем мире Грозный Глаз наверняка исходил яростью оттого, что аврор оказался настолько тупым, что не проверил напиток на наличие ядов. При этом у него не оказалось при себе даже одного завалявшегося безора. Гарри было ужасно за себя стыдно. Теперь-то он понял, что Клэр так заторможенно смотрела из-за Империуса, которым, скорее всего, ее проклял Мальсибер, чтобы раз и навсегда избавиться от Гарри Поттера. Кто бы мог подумать. То, чего не смог Волдеморт, в итоге удалось Конраду Мальсиберу. В любом случае, что бы там ни было, Гарри поклялся себе всегда проверять еду и напитки на наличие ядов и держать под рукой безоар. Придерживайся он этих простых правил, остался бы жив и не вселился бы в тело незнакомой девочки-подростка. Какой же он все-таки гребаный идиот. Гарри думал, что переродиться самим собой, но ведь никто не обещал, что так будет. Тот голос просто спросил, хочет ли он начать заново. А про то, кем он станет, не шло и речи. Блядь. Теперь он девчонка. Чертов подросток. Ей едва исполнилось пятнадцать; она только закончила четвертый курс Хогвартса. Гарриет Хаббл была когтевранкой — тихой застенчивой девушкой без друзей. Училась хорошо, но не проявляла каких-либо особых умений. Одинокая и полная сомнений в себе. А еще — жертва изнасилования Конрада Мальсибера. Именно поэтому, от страха и стыда, Гарриет покончила с собой. Это гребаное животное изнасиловало ее в последнюю неделю перед летними каникулами. Он просто оглушил ее, затащил в пустой класс и трахал, пока она приходила в себя. Вколачиваясь в ее тело, он угрожал расправой ей и всей ее семье, если она только вздумает проболтаться. Затем пообещал насиловать ее снова и снова, сначала в Хогвартсе и дальше, когда она закончит школу. Потому что она, маленькая грязнокровная шлюха, только и годится, что быть секс-игрушкой для бесценного чистокровного члена. У бедной Гарриет не было никого, к кому она могла бы обратиться. С самого первого дня, как она вступила в Хогвартс одиннадцатилетней девочкой с широко распахнутыми от волнения глазами, еще не до конца осознавшей — она настоящая ведьма, — над ней начали издеваться из-за ее маггловского происхождения. В основном это были слизеринцы, но не только они — когтевранцы тоже ее сторонились, обзывали и делали ее жизнь несчастной. Гарри буквально вскипел от ярости. Конрад Мальсибер — мертвец. Просто он пока об этом не знает. Может, Гарриет Хаббл и мертва, но теперь ее место занял закаленный в боях аврор, который с радостью отомстит за бедняжку, подвергшуюся жестокому нападению. В дверь постучали, и спустя пару секунд в комнату вошла мать Гарриет — Эвелин Хаббл. — Дорогая, ты уже проснулась? — заметив, как поникше сидит дочь, Эвелин озабоченно нахмурилась. — Все в порядке? Тяжело сглотнув, Гарри кивнул, решив подыграть. Если он сейчас в коме, может творить, что угодно, но что-то ему подсказывало, что все происходящее — реально. Так что в его собственных интересах как можно лучше играть роль Гарриет Хаббл. — Да, мама. Просто плохой сон. Я сейчас оденусь. — Хорошо. Скоро прибудут первые пациенты, и мне нужно, чтобы ты сбегала на рынок за картошкой. Из-за этих новых ограничений она опять закончилась, — Эвелин коротко кивнула дочери и вышла, прикрыв за собой дверь. Родители Гарриет были магглами. Мартин Хаббл был врачом-терапевтом в небольшом городке на берегу моря в графстве Девон, а Эвелин помогала ему с организационной работой. У Гарриет был старший брат, Винсент Хаббл, который только окончил университет и присоединился к врачебной практике отца. Еще у нее были две старшие сестры: недавно вышедшая за Роберта Меррита, бухгалтера из соседнего городка, Маргарет и Эдит. Эдит недавно вступила в ряды женских сухопутных войск, известных так же как «сухопутные девушки», и сейчас находилась в Эссексе, помогала военным, как могла. Черт побери, он оказался в разгаре Второй мировой. Гарри со вздохом встал с кровати. Насколько он помнил из уроков истории начальных классов, вторжения немцев в Англию не случится, насчет этого можно не переживать. Но вот годами летящие на Британию бомбы вызывали определенное беспокойство. Все беспокойства о войне улетучились, едва Гарри осознал. Лето тысяча девятьсот сорок второго. Том Риддл жив, здоров и в этом году станет старостой Хогвартса. Гребаный ад. И что ему теперь делать?
