Причём тут твоя сестра?

Месяц спустя.

      – Ну вы это, ну... Типо... Бля, Юнги, вы чего, того? – Кими размахивает руками в воздухе, как ошпаренная, и не понимает, почему её братишка с лучшим другом стоят рядом. Рядом! Не дерутся! В обнимку, что б их!       – Ну для начала, перестань орать и не матерись, ты ж вроде леди, – продолжать не стал, и так всё понятно.       – Ну не-ет, дорогой, ты случаем не ударился нигде? Почка не отказала, а то может ты в последний путь решил отправиться не сукой, на исправление пошёл? – ухмыляется младшая и нисколько не унимается, ей досталяет наблюдать за закипающим Юнги.       – Я спрячу все твои постеры с айдолами, фигурки, которые ты всё-таки выкатила на полку, хотя я говорил, что они мне мешают, а потом слопаю твои диетические йогурты, стоящие, как моя отказавшая почка, если ты не перестанешь нести хуйню...       – А вот это уже жестоко! Я думала у нас идиллия и мы любим друг друга! Хосок-а, угомони эту тощую задницу! Твой компьютер всё ещё в опасной близости от окна Юни!       – Не тощая у меня задница! Это тебя скоро ветром сдует, тебе даже зонт не нужен меж дождевых каплей проходишь!       – Да нормальная у него задница, Кими, не пыли, и ты угомонись, а то твоей непревзойдённой, чудесной, самой сладенькой заднице не поздоровится, – решает влезть в классическую миновскую перепалку Хо, смачно шлёпая по половинке, что так и напрашивалась. Ну как можно удержаться!?       – Блять, Хоби, тебе жить надоело? – сощурившись шипит Юнги, что вызывает у Кими заливистый смех.       – Аааа-а, ребята, я сейчас помру, и почему это я не в курсе всего? Вот ты куда пропадал по вечерам, да в тапках! Вот, если бы не я, херушки вы нормально поговорили...       – Причём тут ты? Успокойся дорогая, дело явно не в тебе.       – Сегодня спишь на коврике перед дверью, Мин Юнги!       – Ой-ой... – по-доброму хмыкнул старший братец, и все вместе таки отправились в аудиторию, где вновь будет проходит самая-ну-просто-наискучнейшая сессия с местным мозгоправом. Он что прописался у них в корпусе?       Недовольство эти занятия вызывают не только у вышеупомянутой троицы с Чимином наперевес, вся группа страдает от множества часов нудятины, активно цыкая и закатывая глаза, только завидев запланированное в расписании потока.       Хотя как сказать, Хосок в последнее время даже не возникает на такие обстоятельства. Спросите почему же? Всё просто – Хосок, как его ласково называет его новоиспечённый молодой человек, сука, каких ещё свет не видывал. И снова почему же? Ох, всё так же просто – он нашёл себе развлечение. Хотя для кого как. Для Юнги эти сессии превращаются в настоящее испытание, ведь его парень ебаный провокатор.       По аудитории разливается даже приятная мелодия звонка, оповещающая о начале «тихого часа», как его прозвали студенты. Юнги правда уже в который раз пытается сесть подальше от Хо, чтобы только его шаловливые ручонки не добрались до бренного тела старшего, но его крепко перехватывают под локоть и тащат куда-то на последние ряды. Шансов на спасение нет. Ни одного.       – Котёнок, не засыпай, слушай внимательно, информация «правда» важная, – сладко, с самой тупой улыбочкой тянет Хосок прямо на ухо Юнги.       – Да бля-ять... Ты без лица остаться хочешь? – буквально шипит в ответ.       – Ты сам прекрасно знаешь, как меня можно заткнуть, но боюсь 40 лишних пар глаз не поймут нас, – голос ниже, его лицо ещё ближе.       – Только попроб... С-сука! – только и вырывается, ибо рука под столом крепко сжимает его под коленом.       – Тише, солнце, ты же не хочешь прерывать сопение наших товарищей.       Конечно Юнги не хочет. Он быть то здесь сейчас не хочет. Из раза в раз ситуация повторяется. Рука младшего будто по навигатору исследует его нижнюю половину, словно карту, на которой отмечены все его самые чувствительные точки. Словно впервые. Словно прирастает. Словно прожигает кожу сквозь одежду. Словно медленно убивает в нём здравомыслящего человека. Как и сейчас, гладит под коленом, сжимает и постепенно двигается выше по внутренней стороне бедра. Останавливается только, чтобы смять мягкую часть и вернуться обратно поступательными движениями обратно к сгибу худой ноги. Горячее дыхание всё ещё опаляет его шею и чувствительное местечко за ухом. Много. Так много для него сейчас и так мало в целом. Теперь всегда мало. Касания распаляют, пробуждают желание, но не даруют главного. Удовлетворения. Горячая капля пота медленно скатывается по виску, щекоча щёку. Хочется смахнуть, но руки не двигаются, намертво вцепились в край стола и не могут отстать, будто если отпустить, мир рухнет. А ладонь постепенно поднимается всё выше, оглаживает бедро ощутимее, пока не переходит в опасную близость от паха. Тяжело даже вдохнуть. Его хватает только на то, чтобы перевести взгляд прямо на Хоби, что смотрит неотрывно, впитывает каждую эмоцию, хочет подарить ещё больше. Глаза расширяются и собираются выкатиться из орбит, как только рука накрывает его пах. Всё. Конечная. Внутри Юнги что-то умерло. Умерло и... А почему он остановился? Удобненько устроился и сидит довольный! Он его убьёт. Точно убьёт... А вот и звонок.       – Хо-оби, ненаглядный ты мой, беги.       – Упс!