Вступишь в клуб?

      Грязный снег чавкал под ногами, разлетаясь в разные стороны. Серые коробки многоэтажек жались друг к другу, оставляя небольшие просветы под боком. Тоска упала на плечи девушки, как бледные лучи солнца, медленно скатываясь на асфальт... Хотелось вернуться в морг. Она не была отшельницей, она просто любила работу: корпеть над чьим-то холодным телом, осторожно зашивая грудь, или только-только начиная расследование, изучать внутренности... Копаться в чужих "проблемах", которые привели пациента к патологоанатому, всегда увлекательно! Всегда что-то новенькое, обязательно запутанное, имеющее множество деталей. Другое дело — работа по вызову. Покидая участок, эксперту связывали руки, ограничивали виртуоза. Экспромт не одобрялся, ведь за тобой наблюдают "понятые", далёкие от твоего занятия люди.       Кто знал, что новоиспечённый преступник окажется психом? Безусловно, когда человек решается убить другого человека, ни о каком "здоровом разуме" речи идти не может; но застать расчленённого мужчину, прилипшего к кухонному столу — не то удовольствие. Лучше бы он, целёхонький, лежал на рабочем столе в ФЭС, чем жалко разлагался в квартире. — Ого! Что тут.. — Опешил Майский. — Настоящая резня,– сдержанно прокомментировал Данилов. — Хоть бы руку отрезал, зачем напополам-то, – вздохнула Маринина.– Идеальный разрез. — Чего? — Ровно пополам, говорю. Глазомер отличный.       Строгий, напряжённый взгляд кольнул девушку. Она прекрасно понимала, что не сможет найти общий язык с оперативниками, пока те так остро реагируют на трупы. Хотя, было бы странно реагировать как-то по-другому. — Мне приступать, или дождаться вас? — Лучше подожди, – ответил Данилов. — Ладно. — По хорошему, – продолжил Майский, – нужно бы людей разогнать. Ото, мало ли, какая бабушка проскочит. И потом, двух понятых нам хватит сполна. — Да, – кивнул второй, – тогда, ты займись толпой зевак, а я найду понятых. — Да уж... Ты лучше мужчин поищи. Думаю, девушкам такое видеть не следовало бы. — Девушка примет во внимание. — Не обижайся,– бросил Сергей, – ты особенная девушка. — Опытная,– подключился Степан. — Льстить на курсах не учат, – отмахнулась она.       Картина разворачивалась умопомрачительная, напоминая один из холстов Кристофера Фишера, посвящённых хирургии. Молодой человек, чуть свисая, раскинув руки, распластался на деревянном столе. Часть, немного выше пояса, готовая шмякнуться на пол, но прилипшая к поверхности, держась на "добром слове", выглядела плачевно. Голые волосатые ноги были изрезаны вдоль и поперёк, — кто-то явно хотел заставить бедолагу помучаться. — Он явно не бегун. — В смысле? — Он не сможет бегать. У него ноги как решето. — Я спешу напомнить, что это мертвец. — Господи, ну и скучно с вами. Идите, организовывайте понятых. Работа стоúт, а время идёт. Переглянувшись, мужчины молча покинули квартиру. — Ни чувства юмора, ни комплиментов.       Голос бывшего спецназовца проникал в помещение, игнорируя железную дверь. В приказном тоне, Майский призывал всех разойтись по домам, не мешая следствию. Разве его кто-то послушает? Толпа скопилась приличная,— люди, словно стоя в очереди, тянулись вниз по лестнице, вплоть до следующей лестничной площадки. Всем было интересно увидеть криминал, будто никто из собравшихся никогда не смотрел "Следствие вели".       С глухим звуком, исполосованные ноги упали на пол. — Спокойно,– тут же отреагировала Маринина,– не уползать. — Ты с кем? — Знамо с кем, – вздохнула она.       Вернувшийся покосился на "двойной труп", насупив брови. Напряжённость легко читалась не только по его физиономии и взгляду, но и по языку тела, — он сжал свои большие ладони в кулак. — И как только ума хватило. Это однозначно мужик устроил. Девушка бы такое не осилила. — Говорят, что женская сумка не имеет дна. — К чему это? — Мало ли у кого-нибудь завалялась бензопилочка в косметичке. — Маринина... Та лишь пожала плечами. — Я поражаюсь твоей хладнокровности. Где вас таких учат? — Школа называется жизнь. — Что такого должно произойти в жизни? — Спокойно. — Я спокоен,— тут же отвечает он,– просто мне действительно интересно, откуда такое равнодушие. — Мне кажется, не стоит продолжать говорить на эту тему. Ты слишком заводишься, каждый раз рассуждая об этом. — Ничего подобного! Это чистое любопытство. — В прошлый раз ты разбил мне колбу. — Нéчего ставить вещи на край. Так ничего не упало бы. — Нéчего стучать по столу. Если бы Данилов вернулся на пять минут позже, в квартире, наверняка, было бы больше трупов. Примерно на сто девяносто сантиметров.