предновогодние желание

Новогодняя ночь будет длится ещё долго, особенно когда ты ожидаешь, когда же твоё желание исполниться, и это частично ужасное чувство. Нужно быть снисходительным в таких случаях, ведь можно буквально сойти с ума от любопытства. Часы перебивают за двенадцать, по телевизору идёт обращения к жителям Сеула, и все до единого ребёнка, как солдаты, держат бокал алкоголя-любимого сока. Всё спешат сжечь свои желания, верующие молятся о том, чтобы это исполнилось. Чонгук же, как маленький дурачок, держит бокал с соком, проглотив бумажку без её сжигания. — Ну я случайно! — Омега вопит, ну он уже правда забыл, как пользоваться такой запиской. — Дурачок.. — Сокджин головой мотает, сам хихикая с этого, пока никто не видит. — Я от тебя этого и ожидал, Чонгук, серьёзно.. — Смеётся брат. — А ну заткнись! Это был мой первый, и последний раз! — Ты так же год назад говорил. — Такого не было! — Тебе видео показать? — Ой, да иди ты. — Бурчит открыто, и при всех показывая тому кулак, хмурится сильнее только. Сразу после же следует вопрос: — Чонгук, как там у тебя на личном? Уже нашёл себе альфу?) — Спрашивает одна из родственниц, улыбаясь довольно. Омега в ступор входит, ведь его предновогодние желание было – чтобы найти альфу, и сейчас так в наглую перед всеми задают такой вопрос, который лучше вообще в этой жизни не поднимать. Всё свободно, как попутный ветер в поездке на машине. Даже грустно иногда. — У меня?.. Неее-еет, но, мне кажется, что скоро появится! — Омежка довольно кивает всем родственникам, держа руку на сердце. Выражение лица отдавало чем-то гордым, он прямо сейчас перед всеми родственниками настолько сильно доверился Санте, которого, на самом деле, нету. Эх.. Скоро это придётся понять и принять. — Я заранее сочувствую ему.. — Бубнит Юнги, усмехаясь со своих же слов. Через несколько секунд после этого получает шлепок в плечевую кость от старика, недовольно ойкнув, потирая место удара. Рождество прошло просто идеально, ведь по особенным традициям, Чонгук смог выпить красного винишка и «серого гуся» (французкая водка премиум-класса) , так что уснул на чьём-то плече, пуская слюни. Оказался это, как всегда, его любимый Хён-брат, который подставил себя как жертву, улыбаясь, гладя его по голове. Хоть он и любит пошутить над своим мелким, это не отменяем того факта, что между ними огромная и искренняя любовь. Честно признаться, Чон даже хотел, чтобы у него был альфа, как Мин: заботливый, с чувством юмора, подбешивает иногда так, что до смерти зацеловать хочется прямо, и главное – любит. Да так, что готов на все пойти, лишь бы беззащитного Гука защитить. Пока он погружен в чудесную морфему, тот самый Хён попивает открыто спиртное, и имеет преимущество – не пьянеть даже от литра водки. Двух, трех, десяти. Каменщик блин. ** Утро. ** — М-м.. — Чон мычит, мотая головой, что бы только убрать дорожку засохших слюней, которая идёт от края губок до самой шеи. Открыв глаза, он видит перед собой расплывшуюся картину открытой двери, и жуткий звон в ушах. Зажмурившись, совсем нечаянно, резко привстал, как голова кружиться начала, словно на улице землетрясение. Видимо, напился так, что реально ничего вообще не понимает. И что делать? — Где эти дурацкие таблетки сук.. — Ворчит. — Чонгукииии~, она лежит на твоей тумбочке, вместе со стаканом воды, солнышко. — Довольно, в припрыжку врывается к нему в комнату его братик, довольно улыбается, и головой указывает на то, о чем говорил. — Спасибо, Хён, выручаешь. — Говорит благодарности тот, запивая маленькую пилюлю, аккуратно поднимаясь с кровати, но из за сильного напряжения в ногах рушиться на линолеум, шипя тихо. — И надо было в хлам напиваться, дурак? — Та я не специально же.. — Бубнит опять, и в прямом смысле ползёт к двери, держась за альфу, начинает вставать. *Время 16:31* Спустившись вниз, глаза Гука на лоб лезут, ведь на столе уже новые блюда, в большем количестве. А все это из за того, что один из очень разумных родных предложил отпраздновать ещё один день, как наступление нового года. Что ж.. второй утренней такой боли в голове мальчишка не стерпит, поэтому обещает себе не пить. Ну, только чуточку. В самый последний момент, когда на часах блестит девять часов вечера, и папа пинком под зад отправляет своего сынишку за хлебом в магазин. Чонгук, одетый как капустная капуста, идёт, обиженно надув губы, по улице, и переговаривает слова того: — Сын-а, никто не может кушать оливье без серого хлеба, бебебе! Мы не можем то, мы не можем сё! — От своего же шёпота прохладнее становится, потому что воздух начинает быть холодным, и он недовольно шагает, думая, как бы быстрее дойти до магазина, к которому шагать двадцать минут, хотя бы, за десять. Впереди дорога, и брюнет дуется, ведь не замечает по сторонам ничего, всё так же идя по тёмной улице, на которой почти ничто не освещено. Ничего не замечая, он выходит на дорогу, в самый последний момент поворачивая голову налево. Фары, Машина, И.. Столкновение. — Алло, Скорая, здесь мальчика лет шестнадцати сбила машина! Адрес?!.. Аа.. Двадцать один/ноль один. Прошу, давайте быстрее, кажется, он долго не протянет. Спасибо.. Спасибо огромное.. Мы ждём вас.