Виноватых нет

Сону долго сидит в уборной, на полу. Настолько ушёл головой в свои проблемы, что для него на какое-то мгновение всё отключается. — Хён, — и приходит в себя только тогда, когда слышит стук в дверь, — ты в порядке? — Всё в порядке! — восклицает он от неожиданности. — Правда… можешь идти. — Не могу. — слышится тихий голос по ту сторону, Сону шумно вздыхает и пытается встать с места. Да Господи… да что это такое? — В смысле, не можешь? Со мной всё нормально. Иди, — пытаясь прозвучать спокойнее и убедительнее, отвечает Сону и смотрит в сторону двери взволнованно. Неужели так переживает? Если это так, то это так мило с его стороны… — Это так трогательно с твоей стороны, что ты так переживаешь обо мне и… — Сону выдавливает из себя слабую улыбку, впервые за утро почувствовав некую лёгкость в душе, однако неловкий голос перебивает его: — Не хотел говорить об этом, но мне нужно срочно отлить. Сону в этот момент застывает статуей и будто бы перестаёт соображать. Он чувствует, как щеки горят от настоящего стыда. — О не-ет, убейте меня.

****

— Сону-хен, нам нужно пообедать и уходить отсюда, — сообщает Ники, показавшись на пороге комнаты и смотря на старшего, который с безразличием копался в своём телефоне. Сону так и никто не написал и не позвонил. Ему и правда некуда идти. А заявление Ники заставляет ощутить безысходность и словно возвращает в жестокую реальность. Домой ему точно не хочется. Он знает, домашние хоть и не убьют его физически, но вот морально точно могут. Один осуждающий взгляд матери чего стоит. Она явно будет смотреть на него с таким отвращением, словно Сону на её глазах жестоко убил её любимого сына, то есть, Даниэля… А вот недавняя ситуация в уборной никак не помогает. Так тупо Ким себя ещё давно не чувствовал, вот серьёзно. — Я ничего не хочу. — Не дури, — Нишимуре явно не нравится такой ответ. — Пошли, я купил нам бургеры, как ты любишь. «Он запомнил… хоть и это было так давно» — думает Сону и едва заметно хмыкает. Возможно ли, что и Ники скучает по старым денькам и хочет что-то исправить? Да вряд ли. Но всё равно Киму хочется капризничать, он всё ещё ненавидит всё, что происходит. Ники не хочется винить в чём-то, но что-то Сону подсказывает, что его впереди ждёт какой-то кабзец. — Меня тошнит, ничего не хочу. — в глубине души… да, Сону хочет пообедать с ним и поболтать о чем-то. Как в старые добрые времена. Но отчего-то этот мелкий его бесит сегодня. Поэтому ему хочется побесить его в ответ. — Иногда нас может тошнить из-за того, что мы ничего не едим. А ты со вчерашнего дня ничего толком не поел. Если тебя бургеры не устраивают, я могу заказать всё, что ты захочешь, — младший изо всех сил пытается прозвучать спокойно, Ким это чувствует. — А вдруг я беременный, — говорит он самое рандомное, что приходит в голову, при этом почувствовав себя настоящим дебилом. Ники явно согласен с его мыслями, раз уж смотрит на него, как на умственно отсталого. — Бля, хён, не сходи с ума. — не выдержав, закатывает глаза Нишимура. — Но как объяснить тогда это? Я без причины хочу плакать, меня тошнит, и я хочу обижаться без причины, — Ким едва сдерживается не засмеяться в голос от своей нелепой речи. Повторяю, он прекрасно понимает — его ждёт настоящий трэш. Но готовится морально. По-своему готовится. — Хён, — младший подходит ближе и садится на край кровати, смотря на него взволнованным взглядом, — я уверен, человек не может обижаться и плакать без причины. И, если тебя действительно тошнит, выпей таблетки. — Вот же ты умеешь портить веселье со своей серьезностью, — Сону вздыхает и принимает сидячее положение. — Даже когда я сказал, что луна красивая, ты ответил, что так не думаешь. Чем она тебе только угодила? — Не понимаю, почему ты зациклился на этой чёртовой луне? — искренне не понимает парень, возмущаясь. — Только не говори, что обиделся на меня из-за этого. — Вовсе нет, — нервно улыбается Сону, чувствуя, как его начинает вновь триггерить. Опять, это тревожное состояние… как же раздражает. — Хорошо отлил, кстати? — Да, блять, очень хорошо. — в голосе Ники ясные нотки сарказма. — Теперь и пописать нельзя? — Заткнись. — Ким от своей же глупости закрывает лицо ладонями и хочет тупо зареветь. У него никогда не было такого состояния. Он всегда умел контролировать свои эмоции и чувства. А тут, блин, непонятно, что вообще творится. От этого и истерика… Хочется придраться к каждой мелочи, хоть и это не совсем правильно. — Какой же ты мудак, хен, — Сону точно уверен, что тот смотрит на него со скептицизмом и качает головой в недоумении. Но вздрагивает, когда ощущает чужое дыхание очень близко. — Отпусти руки, — просит Ники. Сону слушается его и видит, что его лицо совсем близко. — Ты такой нервный из-за вчерашней ночи или что? — интересуется Ники. Из-за этого ли? Возможно, да. — Сегодня наш седьмой день, помнишь? Давай проведём его нормально. — Давай, — шепчет в ответ Сону, неожиданно почувствовав перед ним некую вину. В следующую минуту Ким чувствует настоящее недоумение, когда друг вытаскивает из кармана толстовки тональный крем. — Э-э, — мнется он, выглядя необычайно смущённым и даже виноватым, смотря на свою руку, которая сильно сжимает бедный крем. — Хен, всё, что происходило вчера, было в порыве эмоций. И я не особо контролировал себя. Не знаю, поможет ли это, но если хочешь, я помогу тебе замазать синяки на твоей шее тоналкой… — Не надо, — Сону накрывает его руку своей, сжимая. — Лучше дай мне это, он мне точно понадобится, но не сейчас. «Черт... это слишком интимно — мазать кому-то шею. Интимнее, чем всё что угодно. Ладно, признаюсь, я бы откинулся…» — промелькает в голове Кима. Значит, он уходил с утра пораньше, чтобы купить ему тоналку? Это слишком… мило. — Тогда, может, наконец-то поедим? — предлагает устало друг, подняв свой взгляд. — Давай немного полежим, а потом… — Так бы и сказал, что хочешь полежать вместе, — хитро хмыкает Ники, в ответ получив недовольный взгляд. Лучше бы промолчал. Сону неожиданно даже для себя заключает чужое лицо в свои ладони и смотрит в его глаза непонятным взглядом. Закрывает глаза и прижимается губами к его губам. И это не было поцелуем, а лишь прикосновением губ на несколько секунд. Однако для Сону это было важно. Просто чувствовать его губы, ничего при этом не делая. Да и Ники так и не ответил ему, словно застыл на какой-то момент. Однако, когда старший отстраняется, Ники не может не усмехнуться: — Сону-хен, ты так и не научился целоваться… — Идиот! — Сону тут же возмущается, ударив его в плечо. — Серьёзно, мне в самом начале было неловко говорить об этом, но ты так ужасно целуешься, — продолжает дразнить его младший, забавляясь лишь от одного красного вида Кима. — Уф-ф, ты можешь помолчать?! Вообще-то именно с тобой был мой первый поцелуй! — не выдержав, на эмоциях выпаливает Сону. Второй парень после этого перестаёт улыбаться, а его взгляд становится пронизывающим и тёмным. Казалось, что ему приятно слышать такое. — И твой первый раз был со мной, если уж глубоко копать. — Рики становится до жути серьёзным и будто бы всерьез гордится этой новостью. Ему явно нравится быть во всём первым, это сразу становится ясно. — Бесишь. — говорит Сону, не находя ничего лучшего, чтобы сказать. Ему становится жарко и вообще… надо проветриться. — Ты меня серьёзно бесишь. Это уже четвёртая стадия, имей в виду.

*****

— Куда мы едем? — интересуется Сону у парня, который молча слушает музыку в наушниках, чтоб его. Ким ненавидит ездить на автобусах, но это получилось как-то спонтанно. А Ники своим безразличием заставлял скучать. Стоило ему зайти в автобус, сразу же заткнул уши наушниками, будто бы не желал общаться со своим хёном. Иногда Сону просто хотелось вернуться в старые беззаботные времена, когда они с Рики были близкими друзьями. Тогда Ким, видимо, был мудаком настоящим. Не ценил своего милого друга. Оттолкнул от себя своим безразличием. А ведь Нишимура был таким искренним, милым, добрым. Его глаза так горели, а улыбка была такой широкой. Смеялся так много, веселился как ребёнок, обнимал бесконечно… Неужели Сону тот, кто погасил эти искры в его глазах? А что сейчас? Улыбку на губах этого парня редко увидишь; глаза уже не горят как раньше; да и разговаривает он слишком мало. Не так, как раньше. Раньше он болтал без умолку. Ким не может не почувствовать эту дыру в душе, которая становилась всё больше и больше. Ники сидит у окна, рассматривает меняющиеся пейзажи города без особой эмоции. Он так и не ответил на вопрос старшего. — Йа, — Сону дёргает его за руку, возмущаясь, — поговори со мной. — Что такое? — Ники снимает один наушник, посмотрев на него нахмуренными бровями. — Скажи хотя бы, куда мы едем и поговори со мной, пожалуйста. — Я и сам не знаю, куда мы едем, — как ни в чём не бывало, отвечает младший. А Сону буквально офигевает. — Просто будем плыть по течению. — Придурок. — закатывает глаза Сону, едва ли сдержав нервный смех. Если в начале спора Нишимура казался милым и беспомощным, то в данный момент казался более хладнокровным. Словно прекрасно понимал, что всё подходит к концу. Он получил то, что хотел. И больше выражать эмоции ему не придётся… — Утёнок. — усмехнувшись, комментирует Ники и долго-долго смотрит. — Вечно дуешься. Губы как у утёночка. — Ты свои губы видел? — от таких слов Ким чуть ли не давится воздухом. — У тебя вообще… — Ну-ну, — впервые за долгое время младший смеётся, а второй просто застывает, смотря на такое прекрасное зрелище. — В отличие от тебя, я не дуюсь постоянно. — Ты не дуешься, но вот хмуришься постоянно. — замечает Сону. — Скоро складки появятся между бровями. — Пускай, я даже стану сексуальнее, — не отстаёт и Ники, отчего получает удар в бедро. — Да хватит уже бить, истеричка. — Заслуживаешь. — Блять, какие же у нас нездоровые отношения с тобой, — Ники почему-то улыбается, когда говорит это. Сону так же улыбается следом. «Мне нравится спорить с ним по мелочам… Это странно, но мне нравится. Жаль, всё это скоро закончится» — неожиданно Сону настигает настоящая тоска, когда он думает об этом. Но солнце, что внезапно ярко светит на лицо Кима, заставляет его зажмуриться. Сону рефлекторно поднимает ладонь, чтобы прикрыть эти лучи от солнца. — У тебя такая маленькая ладонь, — отзывается младший, который всё это время пристально наблюдал за ним. Ники вдруг поднимает свою, чтобы сравнить с его ладонью. Сону ощущает некий трепет в душе, когда их ладони соприкасаются. Рука Ники, конечно же, была намного больше, чем рука Сону. Вскоре Ники просто переплетает их пальцы и сжимает их к своему сердцу. — Видимо, ты перестал развиваться с прошлого года, хён. Иначе… как всё это объяснить? — смеётся Нишимура, опять решив пошутить. — У тебя малюсенькие ладони. Возмущение настигает Сону мгновенно, и если бы люди могли убивать взглядом, то Ники давно помер бы. Вот правда. Что за тупые шутки? — Твои шутки какие-то идиотские. — Ким хочет «оторвать» союз их пальцев, но что-то не получается. Ники намного сильнее, не собирается отпускать его руку. — Вижу, ты поверил в себя, мелкий? — Вижу, ты поверил в себя… — повторяет Рики специально писклявым голосом, как Сону бьёт его по животу, поэтому игривое настроение младшего тут же меняется на возмущенное: — Твою мать, хватит бить. Руки оторву. — Попробуй. — И губы заодно. Много болтаешь. — Ха, — фырчит Сону нервно и закатывает глаза, — губы мои оторвешь? Каким образом? — Ты же не хочешь, чтобы я засосал тебя прямо в общественном месте? — наклонившись прямо в ухо, низким тоном шепчет он. — Там бабушки сидят. Пожалей их психику. Тебе лучше не следует провоцировать меня, малыш. — Заткнись, а. На самом деле, Сону очень смутился. Особенно из-за дурацкого «малыш». Какой ещё «малыш», черт возьми?! Он отводит взгляд, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Как же глупо… нашёл из-за чего смущаться. — Любишь же ты меня затыкать. — и по-доброму хмыкает Ники, прежде чем воткнуть в ухо своего хёна наушник. — Послушай музыку и отдохни немного, нас ждёт долгий день, — и с самым невозмутимым видом кладёт голову на его плечо. В наушниках играет TXT — «I Know I Love You». И это почему-то добивает. Будто бы эта песня описывает состояние Сону прямо сейчас. Он явно проигравший в этой игре…