Так любим друг друга, Темза и я.

      — Энтони Говард Локвуд, ты просто ужасен! — она аргументирует коротко, лёжа с ним на полу чердака, разглядывая нарисованные на потолке звезды. Ему бы сдержаться, но смешок вырывается против воли, за который тотчас же прилетает увесистый тычок под ребра, от которого он сдавленно охает. — Ты абсолютно безжалостна, Люси. Абсолютно. Не боишься потерять босса? Потом грустно оплакивать, красные глаза, потеря работы… — Если я безжалостна, то ты невыносим. Это вдобавок к ужасности, — она возмущеннно фыркает и переворачивается на живот так, что они оказываются лицом к лицу, ещё ближе, чем прежде. — Кто-то обещал мне на прошедших выходных выбраться на окраину Лондона и показать великолепные пейзажи, с потрясающим видом на звездное небо. В итоге… — В итоге мы получили очередной заказ и разбирались с призраком оперной певицы, что вымещала свои скопленные за два века претензии к театру на не имеющую к этому отношения вновь набранную труппу, — Локвуд примерительно поднимает вверх ладони. — Признаю. Но эти звезды определенно лучше. Потому что их рисовал я. — Ты? — у нее на лице удивление читается столь легко и Локвуд думает о том, что слишком хорошо её выучил, раз чтение чужих эмоций даётся ему теперь столь легко. — Угу. После того… Как не стало родителей. Тогда я думал, что это конец. Ни сестры, ни родителей. Всё мертвы. А я почему остался. Один. Выживший. И это было страшно, Люс. Я хотел умереть. Тогда и после. Чтобы не чувствовать боль, что драла мне сердце. Я сидел неделями функционируя только на еду и ванную, да и то не всегда. А потом я увидел краски. Случайно, они лежали в открытом ящике комода. Тогда что-то во мне щелкнуло. И я стал рисовать. Здесь, на крыше чердака. Мне нужно было вырваться. Туда, где правят иные законы. К звёздам. — открываться отчего-то легко. Локвуд смотрит в её глаза, в которых зеркалятся его собственные чувства и замирает. Боится всё ещё. Осуждения, презрения, насмешки. Заскорузлый страх, что гуляет где-то на периферии грозит вырваться наружу, но Люси словно бы чувствует.       Опережает мгновенно. Рукой по скуле ведёт, касаясь бережно, не отводя взгляда. А Локвуд чувствует как тело прошибает дрожь. Сердце колотится набатом, он под прикосновения подставляется, потому что хочется больше. Он истосковавшийся за всё это время в коконе из собственного одиночества и затворничества, словно впервые дышит рядом с ней свободно. И ему этого до эгоистичности мало. — Ты больше не один, Тони. Да, мы теряем кого-то против воли и это невыносимо больно, но порой люди, даже самые близкие по своему собственному желанию уходят из наших жизней. Как моя мать. Но… Но важные. Важные остаются. И я остаюсь с тобой, Энтони Локвуд. — она улыбается мягко и тепло, но он ловит себя на том, что удерживает её руку не позволяя отстраниться. Он целует её сумбурно, торопливо. Словно вновь боясь не успеть. Поцелуи Люси на вкус те самые пресловутые кексы с солёной карамелью, что появляются у них за завтраком благодаря ей же с завидной регулярностью из ближайшей пекарни за углом.       Локвуд думает, что вот оно. Оказывается это так: чувствовать себя живым.

***

      Весна в Лондоне наступает иная. Цветущая пышным цветом, благоухающая камелиями. Энтони думает, что пару дней за свой счёт они могут себе позволить. Дела идут ровно по накатанной, а за всё это время, что они пропустят призраки особенно не разбушуются. Он штурмует гугл с завидной регулярностью, то и дело сворачивая страницу от входящих Джорджа и Люси.       Особенно от Люси. Сюрприз должен быть сюрпризом, и оставаться в тайне до самого момента.       В день икс они как всегда встречаются на кухне. Джордж с самого утра исчезает по делам, в итоге они остаются вдвоем. Они болтают о чём-то между делом, пока Энтони помогает Люси накрывать на стол, но как только они садятся, Локвуд выкладывает перед собой аккуратно нарезанные бумажки, встречая вопросительный взгляд Люси. — Это… Что? — Это наше свидание. Как у настоящей пары. И чтобы предугадать твои вопросы заранее: да, я пользовался интернетом, но идея мест целиком и полностью моя. — Ты же ненавидишь гугл, Энтони… — она произносит эту фразу на распев, словно пытаясь осознать происходящее, тянется к бумажкам, но Локвуд оказывается проворнее, перехватывает её руки сжимая в своих. — Да, так есть. Но ради того, чтобы мы провели этот день, как обычные люди, как пара, я переступил через это. Ради нас. Поэтому, — он хмыкает, отпуская её руки, переключая внимание на разложенные перед собой бумажки. — Я решил сделать что-то особенное, то что запомнится. Тут три пары. Три места. По два выбора в каждом. Ты готова? — Это настолько неожиданно… Но да, я готова. С тобой к таким поворотам практически привыкаешь. — Люси в ответ тихо смеётся. — Что от меня требуется? — Выбор, мисс Карлайл. Только и всего, — он делает перед ней полупоклон и берёт в руки первую пару. И так, место где мы сделаем друг другу памятный подарок. — Уфф, — она обхватывает ладонями лицо и замирает, разглядывая протянутые ей бумажки. — Читай, что там на первой. — Точно? — Абсолютно. — «Подарок в одном из книжных магазинов Лондона». Вот это вызов, не так ли? — он довольно смеется потирая руки. — Учитывая твой вкус в литературе, то определенно! — Люси в ответ морщит нос. Давай дальше. — Второе — это выбор кухни. — Пусть будет… Вторая бумажка, да, я оригинальна, знаю. Читай. — «Выбрать пирожное, что есть только в единственном экземпляре». Загадочно, не так ли? — Я даже не сомневалась, что свидание с тобой будет полным загадок и ребусов, мистер Локвуд. Что же третье? — Люси переводит взгляд на третью пару и вопросительно вскидывает брови. — А на третье ты получишь ответ, после того, как пройдем первые два. — Энтони… — Нам нужно собираться и выдвигаться! Твою речь о моем безграничном очаровании отложим на потом. — он поднимается с места и подает ей руку, галантно помогая подняться. Встретимся через пару минут в холле.

***

       Выбор Люси падает на «Daunt books» находящийся в квартале Марилебон и до магазина они решают добраться пешком, потому что погода, да и собственное время как никогда располагают к прогулке. Город живет. Жизнью пульсирует, в вечном движении находясь, сбрасывая с себя оковы зимы, раскрывая благодарные объятия для приходящей весны. Локвуд насвистывает мелодию из «Моей прекрасной леди» — любовь к ретро-фильмам у него не отнять никому, а сам же на Люси смотрит, любуется на порывистость ее движений, летящий подол нежно-голубого платья, украшенного ромашками, возникающую то и дело улыбку. Она гармонично смотрится на фоне цветущих вишен и и осыпающихся на тротуар бело-розовым дождем магнолий. Локвуд думает, что он слишком, слишком влюблен. Людской поток проносит их сквозь поле солнечно-желтых нарциссов, выкидывая к темно-зеленой вывеске магазина, с приметной стеклянной витриной из темного дерева.       — Думаю, нам нужно разделится, — произносит Люси, на что Локвуд согласно кивает. — Встречаемся на выходе через полтора часа. — Договорились. Чур не подглядывать. — он ухмыляется и первым проходит внуть, поворачивает направо, наблюдая как Люси идет в противоположную сторону, и начинает осматриваться. Магазин впечатляет, заставляя на секунду замирать, оглядывая открывшееся великолепие. Мысль о том, что добраться сюда можно было и раньше возникает спонтанно, но Локвуд глушит ее в зародыше, концентрируясь на открывшемся его глазам виде. Длинные дубовые деревянные балконы, множество книжных полок только на первом этаже, на которых книги были расставлены с педантичной точностью: по цветам и жанрам. Блестящий паркетный пол со множеством переплетенных узоров — переходящих от темной древесины к светлой и витражами с сюжетами из известных литературных произведений, что частично украшали стены. Энтони засекает на часах полтора часа и отправляется в изобилие книжных полок. Ему отчаянно не хочется дарить тривиальное. Романы а-ля Остин набивают оскомину, фэнтези до банального избито. Нужное находится случайно. Взгляд упирается в коллекционное издание «Трех мушкеторов», которая оказывается полным собранием. Изумрудный бархатный переплет с золотистым тиснением букв на обложке и такими же золотистыми страницами. Подписывает книгу он уже на кассе. Выводит перьевой ручкой на форзаце: «Той, кому принадлежит мое сердце, и той, с кем не страшно вступить в боя, зная. что ее рапира всегда будет на моей стороне». Продавец упаковывает книгу в белую гофрированную бумагу с цветами и кладет в крафтовый пакет. Энтони благодарит и отправляется к выходу, замечая ждущую его Люси, что сжимает в руках бирюзовый сверток. — Так и знала, что это ты! — она улыбается, оглядывая его и поправляет выбившуюся из-за ветра прядь волос за ухо. — Когда устроим обмен? — Думаю в кафе будет самое место. Кстати, ты выбрала куда мы направляемся? — Угу, пока тебя ждала, — она берет его за руку и они начинают движдение вдоль улицы. — Кондитерская «Violet».

***

Песочное здание кондитерской «Violet» оказывается уже новостроем, что уютно притаилось на пересечении улиц. На входе их приветствует звон колокольчика и улыбчивый официант. — Пожалуйста, свободный столик у окна и наше меню. Чего изволите? — Хмм… — Люси листает голубоватые страницы меню сосредоточенно и выбор делает практически сразу же. Я буду «муза Моцарта». А ты? — Мне тоже самое. И пожалуйста два кофе. Эспрессо и… — Сырный раф, пожалуйста. — они отдают меню официанту и тот с кивком исчезает. — Обмен? — Люси подмигивает ему заговорщецки и протягивает сверток. — Открываем на раз-два-три? — На раз-два-три. Пару минут они занимаются распаковкой, а после синхронно в удивлении замирают над своими подарками. — Откуда ты… — он не договаривает. В восторге листает страницы, но все же краем глаза замечая и ее реакцию на свой выбор. Она оглядывает переплет, проводит пальцами по страницам, а после замечает и его подпись на форзаце, прочитав которую ее губы трогает улыбка. — Узнала, что ты фанат Толкина и гонялся за его «Хоббитом» с иллюстрациями столько, сколько мы знакомы. — она смеется, накрывая его руку своей. — Я не только хороша в том, что всегда буду драться с тобой и за тебя, но и в том, что ты хороший учитель в дедукции. Локвуд в ответ на ее слова лишь смеется, и переплетает ее пальцы со своими. — Ну, а тебе как мой выбор? — Откуда ты узнал, что я всегда была фанаткой таинственного и печального графа де Ла Фер?

***

       Они засиживаются в кафе до тех пор, пока солнце не начинает клониться к закату. Выходят на улицу, шум которой к вечеру становится тише, и Локвуд достает последнюю пару. — И последнее:"Где мы проводим этот день?» — Пусть будет первая, -Люси закрывает ладонями глаза, но все равно подглядывает сквозь расставленные пальцы. — Ну и? — Берег Темзы.

***

       Темза загадка. Водная гладь бликами играет в лучах заходящего солнца, волнами подступается к берегу, маня к себе ближе. Они подходят практически к самой кромке и замирают вглядываясь. Локвуд поворачивается к ней стремительно, почти рывком. Так, что Люси лишь слегка брови хмурит брови, со сквозящим вопросов во взгляде, не понимая причины этих резких движений. — Иди сюда. Люси нахмурилась лишь сильнее. — Что? — она не поняла. Он тоже не понимал. Лишь сердце билось так, как будто сейчас, в этот самый момент разорвется. — Пожалуйста, Люси. Иди сюда. — у него голос срывается безнадежно, эта идея не характерная для него слишком пылкая, глупо-влюбенная, торопливая, но нужная. Она понимать начинает лишь тогда, когда он раскручивает провода белых наушников, подсоединяя к телефону. Улыбается, делая шаг навстречу. С горящими от румянца щеками. Принимает наушник из его рук, крепя капсулу в ушную раковину. Энтони нажимает на «play» — и окружающий мир сужается, исчезает практически, сосредотачиваясь лишь на ее глазах, глядящих на него без отрыва. Провод иногда натягивался, словно без слов напоминая о связи, что между ними возникла и закрепилась.        Друг от друга их уже не отделить. Она пахла сиренью — опьяняюще, до головокружения правильно. А он не мог ей надышаться. И лишь ее руки, обнимающие его за шею и голова лежащая у него на плече убеждала в том, что происходящее реально. Голос же в наушнике пел. Пел о реке бурлящей и темной, пел о девушке, что была в эту реку влюблена. О девушке, что глядя на реку чувствовала себя живой.