Мутанты? Нет, волшебники!

      — Ты что, не мог говорить тише?! — шипит Скотт на Питера, как только профессор Леншерр удалился за преподавательский стол, — из-за тебя мы потеряли баллы! Болтун!       — Слушай, мне жаль, конечно, но это только пять баллов…       — Целых пять! Твоя задача теперь их заработать на следующем же уроке!       — Чего ты так завелся, — Питер искренне не понимал одержимость товарища цифрами. — Ну и что, что кто-то в конце получит золотой горшок. Это же не поблажка на экзамене… Он общий, ты его даже домой не заберешь!       — Тебе не понять значение кубка! Ты же вырос в семье маглов!       — Эй, остынь-ка, братишка. Нельзя использовать такие фразы как оскорбление. Скотт получил подзатыльник от пришедшего на звуки разгорающейся ссоры Алекса.       — Я тебя этому никогда не учил. Младший Саммерс сердито обернулся на старшего.       — Нечего глазами сверкать. Профессора могут добавлять и прибавлять баллы — это не самое главное, что может должно волновать. Мудрость от старшего. Ваши отношения не должны зависеть от количества камушков в песочных часах.В конце концов за пределами Хогвартса нет таких измерителей, на работе вам никто не будет ставить оценки. А вот ваше умение строить взаимоотношения с другими — действительно важное умение.       — Иди ты, — Скотт немного неуклюже, потому что разозлился, вылез из-за стола, — и ты тоже! — кивнул он на Питера и почти выбежал из зала.       — Думал, баллы интересуют моего младшего в последнюю очередь, удивлен, — Алекс сел на освободившееся место, — слушай, Питер, Леншерр — вредный соплохвост, у всех с ним проблемы. Наверное, если переложить на камни все очки, которые он снял за всё свое время преподавания здесь, можно завалить его с головы до ног. Вот, правильно, улыбнись, нечего вешать нос. Давай, доедай, а то на урок опоздаешь. В отличие от оценок — знание — это сила!

***

В этот раз Питер искал кабинет самостоятельно, обычно он это делал на пару со Скоттом и его знаниями от старшего брата. Но поскольку он знал, что пара сдвоенная с зелеными нашивками (когда-то он запомнит название этого факультета, но не сегодня), а потому искал в толпе, выходящей из зала, ребят своего возраста. Максимофф забежал на урок одним из последних, потому что несколько раз терял из виду своих «навигаторов», за которыми следил, чтобы найти свой класс, приходилось искать новых. Свободных мест почти не осталось и мальчик плюхнулся на ближайшее, не посмотрев даже на соседа. И как раз вовремя. Профессор Рейвен Даркхолм — белокурая ведьма в мантиями с яркими, кричащими цветами: оранжевые, красные, фиолетовые и не только, от чего её всегда видно в коридорах замка. Являлась не только преподавателем трансфигурации, но и деканом факультета Гриффиндор.       — На моих занятиях вы научитесь подчинять мир своим желаниям. Конечно, есть определённые правила, но трансфигурация — это ваш способ создать себе комфортную жизнь из всего, что есть под рукой. И даже тараканы в вашем доме станут не несчастьем, а материалом для творения. Профессор превратила лежащее у неё на столе перо в упомянутое насекомое. Усатый спрыгнула на пол под визг некоторых учеников, и попыталось сбежать. Но эту попытку Рейвен пресекла новым взмахом волшебной палочки, превратив беглеца в хрустальный бокал.       — Как-то не хотел бы я пить из того, что раньше по пыльным трубам бегало, — шёпотом поделился Питер с соседу, не скрывая своего желания поделиться своими эмоциями.       — Если вы чувствуете привкус пыли, пока пьёте из него, это значит только то, что вы не так хорошо трансфигурировали ваш предмет, — парировала Рейвен, обладающая чутким слухом, — в любом случае вам до таких свершений ещё далеко. Ваше первое задание — превратить горошину в металлический шарик. И я даже не прошу сделать его идеально гладким. Хотя бы цвет поменяйте.       — Оптимистичное начало — уныло пожаловался Питер, в этот раз ещё тише и наклонившись ближе. Как и предсказывал преподаватель, успехов мало кто добился. У Скота горошина разлетелась, у Джин чуть сморщилась, хотя, вроде серебряное пятнышко там всё же появилось. Питер старался представить, как его горошина становится серым шариком, каким раньше он просто играл в детстве. Так старался, что даже серые искры из палочки посыпались. Лучше всех результат был у бледного юноши со Слизерина, отказавшего называть Питеру своё имя. Его горошина хотя бы вся стала светло-серого цвета. Возможно, если попробовать её на вкус, то сломаешь зубы.       — Как у тебя это входит? — поинтересовался Максимофф, без стеснения поворачиваясь к парню, ведь, по удачному стечению обстоятельств, он сел именно к самому успешному в классе.       — Опять пристаешь! Если до конца урока не произнесешь и звука, то помогу.       — Честно магическое! Так же можно говорить?       — Чётко следи за тем, как ты управляешь палочкой, что произносишь ртом и какие у тебя мысли, потому что: «ну превратись, я тебя прошу!» — не сработает, представь как металл формируется вокруг горошины, как постепенно заполняет её полностью, как она меняет свою сущность. А теперь будь добр, повернись обратно и смотри на горошину.       — Попробую… Спасибо. Максимофф, хоть и не был знаком, дыхательной техникой, решил успокоить душу и тело. Медленный вдох. Ещё более медленный выдох. «Горошина медленно покрывается коркой из серебра. Медленно медленно, но каждый выступ горошины (а Питер её уже всю изучил вдоль и поперёк) становится серебряным. Серебро обволакивает горошину целиком, и вот теперь она тяжёлая. И прочная, её можно кидать на пол…       — Хорошие результаты, мистер Максимофф, вот только я не велела вам покрывать парту серебром. Весь класс обернулся на того, кто не смог выполнить задание, но похоже сделал то, что сотворить ещё сложнее.       — Что ж, у вас неплохой потенциал. Но старайтесь никого им не покалечить. Человек и металл плохо сочетаются, — хмыкнула Рейвен, — теперь продолжайте пытаться превратить в металл всё же горошину, время ещё предостаточно. Так и быть, парту исправлю потом сама. Женщина подмигнула и пошла дальше смотреть успехи других учеников.       — Ты знаешь кто? Галдящая серебрянка, — выдыхает слизеринец, — всё вокруг наполняешь звуком и серебришь.       — Скажи же восторг? — Питер облизнулся, с восхищением смотря на парту, буквально залитую металлом.       — Ты же провалил задание. До конца занятия осталось несколько минут! Где же тут восторг… но с точки зрения того, что сотворил первокурсник на первом же занятии, тебе есть чем восхищаться.       — Если смотреть только на то, что у тебя получается в рамках задания — можно разочароваться в себе очень очень сильно, — Питер жмет плечами, — я предпочитаю концентрироваться на том, что у меня вышло. Попробуй и ты.