Ловец снежинок

      Морозный воздух опаляет румяные щеки своим дыханием. С неба падают пушистые хлопья снега, изредка пробираясь через кроны многовековых деревьев. Снежинки не успевают замести одни следы, как появляются новые. Птиц, зверей, людей. В лесу тихо. Слышны лишь осторожные неспешные шаги.       Тэхен смотрит себе под ноги, медленно ступая вперёд, и прислушивается к хрусту снега. Первый шаг, второй, третий, остановился. Позади вырисовывается дорожка следов. Внезапное желание прилечь не остаётся проигнорированным. Тэхен падает спиной назад, зная, что белоснежная перина легко примет и уложит его в свои объятия. Взгляд цепляется за шапки деревьев. С каждой минутой они становятся все больше и больше, некоторые даже соприкасаются друг с другом. Ветки пониже тоже не обделены вниманием. У них и Тэхена одинаковое одеяние, белые пушистые шубки, на голове похожая шапка, но у него она еще и с помпончиком.       Начиная мерзнуть, Тэхен двигает руками и ногами. Получается снежный ангел, ну или звездочка, кто что придумает.       Вдруг он слышит такие же неспешные шаги. Хруст снега выдаст даже самого опытного разведчика. Впрочем, от лежащей снежинки и не утаивают своё присутствие. Пришёл его личный ловец, он всегда ищет только его одного. Нарушитель покоя останавливается возле его ног и смотрит недоуменно.       — Что ты делаешь? Замёрзнешь же, — вслед за словами изо рта выбегает пар. В ответ ему бурчат что-то на языке местных падших снежинок. Кое-что Чонгук смог всё-таки разобрать и перевести.       — Трение двух тел приводит к нагреванию. Я этим и занимаюсь, — и снова начинает водить всеми конечностями в разные стороны.       Чонгук смотрит на него и хмыкает. Он тоже так хочет, но только на другой плоскости. И немного по-другому.       — Отморозишь себе задницу, и кто тебе ее лечить будет? — ступая в сторону, к движущейся руке, затем еще немного правее и возвращается, остановившись прямо возле головы своего ненаглядного. Второй такой снежинки в мире точно нигде и никогда больше не будет.       — А тебя только она интересует? — спрашивает, прекратив движения. Устал. Взгляды пересекаются. Щеки краснеют, конечно же, из-за мороза.       — И то, что выше тоже, — Чонгук снова начинает движение уже по другую сторону развалившейся снежинки, — простудишь спину и почувствуешь себя стариком, которому еще даже двадцати нет.       — Никакого веселья с тобой, сам как старик. Давай руку, — Тэхен вытягивает свою в белой варежке, — помоги встать, я не хочу такую красоту ломать.       Его быстро ставят на ноги и отходят в сторону. «Никакого веселья, говоришь?», — думает Чонгук, нагибаясь и начиная собирать снежный ком.       Тэхен, не замечая чужих коварных действий, становится к нему спиной и смотрит на свое творение. Всё-таки это больше похоже на бабочку. Можно сделать ей усики на голове и будет точь-в-точь.       Взгляд падает на чужую траекторию следов, которую Чонгук после себя оставил*. Тэхен застывает, его глаза медленно обводят чужой маршрут и удивленно расширяются. Он чувствует, как сердце начинает биться чаще.       — Ты, — в спину прилетает снежный ком, заставляя его поменять ход мыслей, — дурак!       В обиду себя Тэхен так просто не даст и тут же начинает собирать снежок. Битва будет не на жизнь, а на отмороженные щеки. Кидаются снегом почти на равных. Погода сегодня прохладная, поэтому быстро лепить свои боеприпасы не получается. Пока Чонгук начинает изготовление нового снежка, Тэхен в это время бежит и пытается максимально закидать его всем имеющимся вокруг. И наоборот.       Жаль, что границы своего импровизированного поля боя они не обсудили. Еще один неверный шаг Чонгука и снежный ангел-звездочка будет безвозвратно испорчена. Тэхен замечает это, когда уже летит к Чонгуку на всех порах с готовностью нанести еще один холодный удар. Свое прекрасное творение испортить он не позволит и толкает Чонгука в другую сторону от него. Падают в сугроб вместе, слегка проваливаясь в снежную перину. Чонгук как истинный ловец снежинок поймал свою в крепкие объятия и не отпустил.       Так и лежат в снегу. Чонгук спиной в сугробе, Тэхен — на нём.       — Поймал, — шепчет тихо-тихо аккурат в чужие губы. Сердце невольно начинает биться чаще. У обоих. Взгляды пересекаются и замирают. «Неужели взаимно?», — бешено проносится в голове у каждого.       — Можно я тебя поцелую? — Чонгук решается первым. Смотрит в чужие глаза, пытаясь найти ответ на свой вопрос. А Тэхен уже давно уже не смотрит, переведя взгляд сначала к носу, а потом еще ниже. Губы у Чонгука такие красивые. Нижняя чуть больше верхней и скрывает под собой милую маленькую родинку. Она тоже очень красивая. Как весь Чон вообще-то.       — Тэхен? — названный немного тормозит, но его не стоит осуждать. Ему и так очень тяжело сосредоточиться.       Все-таки поступающая информация медленно, но верно доходит до мозга. Загрузка. Что? Поцеловать? Кого?       — Меня? — удивленно спрашивает снежинка и округляет свои невозможно прекрасные глаза, поднимая их обратно к чужим. Разве так можно издеваться? У Чонгука сейчас сердце остановится, а этот тут такие глупости спрашивает.       — Ты видишь здесь еще кого-то, лежащего на мне?       — Только я, — расплывается в счастливой улыбке и сам наклоняется к чужим губам, закрывая глаза.       Поцелуй выходит нежный, целомудренный. Губы у обоих немного онемели на холоде, и двигать ими тяжело. Никто и не собирался в принципе. Первый поцелуй все-таки.       Тэхен медленно отстраняется, но взгляд не поднимает. Чувствует свои краснеющие щеки, на которые ложатся теплые руки, согревая. Ну что же за мороз сегодня такой.       Чонгук глаза не закрывал, все разглядывал, любовался. Ему досталась такая нежная и красивая снежинка.       Он ее больше никогда не отпустит.       И снежинка тоже теперь не отлепится.