Мальчик

Айзек впервые оказывается в больнице, когда ему исполняется одиннадцать. Удар. Удар. Удар. Кровь почти затекает в глаз, когда он пытается подняться на ноги. Резкая жгучая боль, и Айзек падает на пол. Левая нога неестественно вывернута. Кажется, его сейчас стошнит. Отец просто стоит и смотрит. «О нет... ты приносишь ещё больше проблем, да, дружок?». Улыбка выходит кривой и уродливой, а от его безэмоционалбного тона по коже бегут мурашки. В приемном отделении доктор и медсёстры хлопочут над Айзеком, пытаясь облегчить его страдания. Перелом сложный, но это ничего. Руки, руки, руки, тревожные взгляды. Единственное, что ему действительно сейчас нужно - остаться одному. Чтобы никто его не трогал. Никогда. Отец наблюдает за разворачивающейся сценой, стоя у противоположной стены. Глаза из-за оправы бездушных стёкол опаляют Айзека фирменными разочарованием и ненавистью. «Только посмей рассказать им, даже намекнуть... Ты же знаешь, что тогда будет, правда? ». «Да...» - мысленно отвечает мальчик и, сглатывая горький комок, улыбается хмурой медсестре. - Я в порядке, правда. Это же лакросс. Травмы - обычное дело. Она качает головой. - Такое ощущение, что тебя били клюшкой для этого самого лакросса. Айзек сжимает кулаки и продолжает уверять её, что всё в порядке. - Хорошо. - Кажется, она не верит, но решает не настаивать. - Но если тебе захочется поговорить с кем-то, я рядом. Её улыбка выглядит сочувствующей и понимающей, от чего хочется разреветься. Лейхи младший научился считывать эмоции взрослых за столько лет жизни с таким человеком, как его отец. Этот навык стал жизненно необходим. Его везут на рентген и в перевязочную, чтобы наложить гипс. «Если будет тошнить - сразу нажимай тревожную кнопку». Отец следует за ними, как тень. Словно боится, что сын сбежит или его заберут. - Мистер Лейхи, Вы можете отправляться домой. Айзек в хороших руках, - заверяет того доктор Ричардс. Мужчина кидает последний призывный взгляд на сына. «Я никому не расскажу. Ведь ты тогда накажешь меня ещё сильнее. Это все я. Я виноват! Если бы я был более послушным и получал хорошие оценки...» На глаза наворачиваются слёзы, но Айзек не даёт им скатиться по щекам. Мистер Лейхи оставляет его на попечение медперсонала и уезжает домой. Внезапно Айзеку стало легче. С груди словно упал тяжёлый камень и он мог вздохнуть свободно. Медсестра перехватила управление его коляской и повезла в палату. - Надеюсь, ты не против компании? У распахнутого настежь окна в инвалидном кресле сидел мужчина. Айзек не смог разглядеть его лица в полутьме помещения. - Он вас не побеспокоит, Питер. Она поздоровалась с сиделкой и подкатила кресло ко второй кровати. - Это Питер. Мужчина был неподвижен, как статуя. Медсестра помогла мальчику забраться на кровать и удобно уложить травмированную ногу. - Что с ним случилось? - Я... не уверена, что могу рассказать, малыш. От такого обращения у Айзека щёлкнуло в груди. В последний раз его так называла только мама. Женщина вздохнула и прошептала ему на ухо: - Он сильно пострадал в пожаре. Мальчику стало жаль его. - Ну хорошо. Отдыхай. Скоро я приду, чтобы проверить твоё самочувствие. Следующие несколько часов прошли в полусне. Нога так сильно болела, что хотелось лезть на стену. Тени от деревьев плыли по потолку, превращаясь в замысловатые фигуры. Лекарства начинали действовать. Айзек не заметил, как медсестра приходила снимать его жизненные показатели и как ушла сиделка Питера. Настоящий сон, искаженный бредом, пришёл лишь под утро. Липкий, болезненный. Он слышал мужской голос, зовущий его по имени. «А-а-йзек... Айзек... АЙЗЕК!» Все смешалось в сплошной водоворот.

***

И он резко вылетел из сна. - Айзек! Он вздрогнул и подняд голову. - Может найдёшь более удобное место для сна?!? Взгляд юноши наконец прояснился. Перед ним стоял недовольный учитель экономики и по совместительству тренер местной команды по лакроссу. - Простите, тренер. Урок был в самом разгаре. Как он мог уснуть? - Итак! Завтра начинаются отборочные в основной состав нашей прославленной сборной. Надеюсь всех вас увидеть. Не тебя, Белински! Можешь завтра помыть мою машину, кстати. Заплатить не обещаю. По рядам прокатились язвительные смешки. Стайлз Стилински. Сын шефа полиции Бэйкон Хиллз. Очень активный тип. Айзек уставал, просто смотря на него. И его вечный спутник Скотт Маккол. Паренёк, страдающий астмой. Судя по их заговорчиским шепоткам, они оба надеялись пройти в основу. - Эй, левое и правое яичко! - окликнул их Джексон. - Вы что, серьёзно завтра придёте на поле? - Нет, Джексон, - ответил Стайлз. - Мы решили бросить учёбу и сбежать с бродячим цирком. - Это вам очень подходит. - Ага. А тебе подходит поискать свой мозг. Может, тот наконец найдётся. Лейхи усмехается, наблюдая за их перепалкой, и получает средний палец от Стайлза. «Айзек». Он застывает на секунду и оборачивается. «Айзек... А-а-йзек!». Шепот раздается со всех сторон и становится всё громче. Голова начинает гудеть до такой степени, что аж в глазах темнеет. Он опускает руку в недры рюкзака и вынимает оттуда банку с таблетками от мигрени. Закинув в рот последнюю из них, он закрывает глаза и считает до десяти. - Один... Два... Три... Четыре... Пять... Шесть... Семь... Восемь... Девять... «ДЕСЯТЬ!» Крик заставляет его подскочить с места. - Кажется, у тебя есть ответ на мой вопрос? Финсток подходит к нему вплотную, готовя свой свисток. - Н... нет, тренер. - Тогда какого черта ты вскакиваешь с места? Сядь ради бога и не беси меня. Совсем от рук отбились... Айзек опускается обратно на стул и выдыхает. Сердце всё ещё бешено колотится. Что это нахрен было? Приступы мингери участились в последние пару недель. А на прошлой он вновь слышал мужской шепот, который звал его как тогда, пять лет назад. Таблетки кое-как помогали снизить дискомфорт, но ненадолго. Боль возвращалась снова и снова. Он просто надеялся, что сможет как-то с эти справить. После школы Джексон и остальные из команды отправились на тренировку. Айзек же был освобожден на несколько недель из-за травмированной руки. Попрощавшись с парнями, он поехал прямиком в больницу. Мелисса Маккол как обычно сидела за сестринским постом и что-то просматривала в компьютере. - Здравствуйте. - О, Айзек! Ты как раз вовремя. У нас полный завал... Не мог бы ты подождать немного? Под глазами женщины красовались синяки от вечного недосыпа. Айзек знал, сколько она работает, чтобы обеспечить жизнь себе и сыну. Без тени совмения в положительном ответе, он спросил: - Принести кофе? Она улыбнулась и дала ему пару мятых купюр. - Чтобы я без тебя делала... Тоже возьми себе что-нибудь. - Хорошо, я мигом. Кафетерий был этажом ниже. Кофе был так себе, но это с лихвой компенсировали наивкуснейшие пончики, которые Айзек просто обожал. Возвращаясь назад, он заглянул в палату, ставшую практически родной. Питер сидел напротив окна, как и всегда. И кажется, ему становилось лучше. Ожоги заживали довольно быстро, но сам мужчина так и не приходил в сознание. Айзеку нравился Питер. Он был одиним из немногих взрослых, рядом с которым он ощущал что-то наподобие спокойствия. Он говорил с ним временами, когда вновь попадал в больницу с травмами «из-за лакросса». Питер в ответ не кричал и не перебивал, а молча выслушивал все его проблемы. Грустно осознавать, что единственный человек, с которым можно поговорить - мужик в околокоматозном состоянии. Он тихо отошёл от двери и уже проходил мимо палаты, как вдруг услышал всё тот же голос. «Айзек...» Пальцы ослабли и он чуть не выронил стаканчики с кофе. Заглянув обратно, он не увидел сиделки или кого-то ещё, кроме самого Питера. Айзек смущённо замялся, но не ушел. Он отворил дверь и погрузтлся в полумрак. Лицо обдало свежим осенним ветром. Пахло сгнившей листвой и надвигающимся дождем. Айзек аккуратно подошёл к Питеру и взглянул на него. Всё то же лицо, взгляд, устремлённый в даль. Ничего не поменялось. Но сердце все равно ускорилось от непонятно откуда взявшегося волнения. - Ага, конечно. Бред какой... - усмехается Айзек, позабавленный допущенной на секунду мысли, и отступает к выходу, чтобы всё-таки принести Мелиссе кофе, но... «Ты правда так считаешь, мальчик?» Его обдало волной жара. Занавески подрагивали, касаясь темной фигуры Питера. Вот только положение головы мужчины изменилось. Айзек поставил стаканчики на стол и вновь подошёл к нему. Питер смотрел прямо на него. Зрачки светлых глаз неестественно расширены, практически заполняя всю радужку. - Да, считаю, - зачем-то отвечает он. «Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Боишься меня?». Он сглатывает истерический комок. - Не боюсь. «Хахахаха» Голову окатывает басистый смех, от которого вибрирует где-то в районе желудка. «Садись...» И Айзек почему-то слушается. Он придвигает стул к креслу Питера и садится рядом. Его начинает трясти. «А говорил, что не боишься» - Это правда Вы? «Я, собственной персоной». Он не может этого объяснить. От попыток осознать происходящее виски снова сдавливает в приступе пульсирующей боли. - Этого не может быть. «Ох, милый Айзек. В этом мире возможно всё». Он замолкает, пытаясь успокоиться. - Я понял. Просто кое-кто слишком устал или наконец сошел с ума. «Интересная мысль, но нет». Айзек всё же не уверен в реальности происходящего, но любопытство берёт своё. - Тогда... может быть Вы мне объясните, что вообще... «Айзек, мы знакомы много лет. Можем перейти на ты». В голосе мужчины слышна усмешка. - Хорошо. Объясни, как это вообще возможно? «Очень просто, мой милый мальчик». Он почувствовал прилив раздражения. Милый мальчик? Что за чёрт?!? «Это телепатическая связь. Я пытался достучаться до кого-нибудь с тех пор, как очнулся в этом теле. И вот, наконец, смог дотянуться до тебя». - Аэм... Это хорошо? «Не представляешь насколько». - Ясно. Раз Вы... ты пытался выйти на контакт с кем-то, значит тебе что-то нужно. «Верно. А ты быстро схватываешь, я погляжу». Айзек нахмурился. - Так что? Питер не спешил с ответом. «Вообще, я сразу почувствовал, что барьер твоего сознания... нестабилен». - Барьер сознания? В его голове вновь раздаётся раскатистый смех. «Да. Грань, защишающая наши мысли и чувства от посторонних. Ослабленные или нестабильные имеют бреши. Поэтому было легче найти и достучаться именно до такого. В данном случае, твоего». Айзек хмыкнул. - И долго ты придумывал объяснение своему вторжению в мое сознание? «У меня было достаточно времени». Наконец, настала пауза в их крайне необычной беседе. «На самом деле я рад, что именно с тобой удалось установить связь. Мне было любопытно поговорить с тобой, а не только слушать». - Так ты всё слышал? «Каждое слово». Его рука нервно дёрнулась. «Не волнуйся. Я никому не расскажу о наших приватных беседах». Айзек усмехнулся. - Ага, действительно. «И сколько ты собираешься это терпеть?» - Ты о... «Я о твоём отце. В твоём возрасте я мог справиться с двумя такими одновременно.» Айзек молчал. Он осмелился вновь взглянуть на Питера. Хоть половина его лица сильно обгорела, он оставался... притягательным? Серо-голубые глаза, тёмные волосы, нос с горбинкой. Он однозначно в молодости был популярен среди женщин. «Не нужно меня жалеть. Я сильнее, чем выгляжу». - Я не жалею. Просто... «Возьми меня за руку. Я покажу тебе кое-что» Айзек несмело взял Питера за пальцы. Они были обжигающе горячими. «Смелее, мальчик! Я теряю терпение!» Он положил руку мужчины сверху своей ладони и сплёл их пальцы. - Так лучше? Айзек почувствовал, как его руку сжали в ответ. Перед глазами всё поплыло, как перед обмороком. «Ты делился со мной своими секретами. Позволь открыть один из своих». Становилось трудно дышать. «Я покажу тебе, как чуть не погиб в тот день». Его мысли поглотила кромешная тьма.

***

Он очнулся от безумного, наполненного отчаяния крика. Кругом витал запах смерти. Айзек его буквально чувствовал. Вязкий, обволакивающий. К горлу подступала тошнота. - Питер! «Талия...» Он развернулся. Тело не слушалось, словно принадлежало кому-то другому. Женщина в окровавленном платье схватила его за руку и потащила к ближайшему выходу, но было слишком поздно. Люди в чёрных одеждах нацелили на них оружие. - Они здесь... - от стали в её голосе становилось не по себе, - Питер, слушай меня внимательно. Найди детей и уходите. За меня на волнуйся. Питер срывается с места и, преодолевая два лестничных проёма за секунду, оказывается на втором этаже незнакомого дома. По полу стелился дым словно от дымовой шашки. Он продвигался быстро и тихо, огибая растерзанные тела, пока не услышал детский писк из небольшой кладовой. «О Господи...» Дверь была заперта на массивный замок. Мгновение - и тот слетает на пол, разломанный пополам. В объятия Питера падает девочка лет шести. Её маленькое личико всё в порезах и крови, в глазах стоят слёзы. Рядом лежит крохотный мальчик. Его распахнутые глаза, тусклые и безжизненные, светятся в темноте холодной синевой. Сразу ясно, что перед ним труп. - Они убили их всех! Дядя, мне страшно! Питер хватает ребёнка на руки и мчится вниз. Картинка вновь расплывается, и они оказываются в тёмном помещении без света. Питер хрипит, пытаясь что-то сказать, но не хватает воздуха. Из глотки вырывается звериный рык. В небольшом окне под потолком виден женский силуэт. Блондинка, одетая сплошь в чёрное. - Ты ведь это не серьёзно? - Мы должны закончить начатое. Их спасёт только огонь. Что-то на мгновение озаряет полутьму, и по земле бежит огненная дорожка. Всё обволакивает дым. Последнее, что чувствует Айзек - жгучая боль по всему телу.

***

Его словно выбрасывает на поверхность после погружения. Глаза слепит от включенного верхнего света. Сиделка опускает пакет с покупками на стол рядом с кружками остывшего кофе. - Что ты здесь делаешь? Айзек выдёргивает руку из ладони Питера и пытается прийти в себя. - Я... Извините, кажется, в прошлый раз я оставил в палате кое-что. Можно поискать? - Да ради бога. Он встаёт с кресла и картинно роется в шкафчике возле соседней койки. Извинившись, он как ошпаренный вылетает из палаты, убегая прочь.

***

Сердце колотится, болезненно ударяясь о грудную клетку. Айзек не замечает, как оказывается на пороге своего дома. Трясущимися руками он пытается выудить ключи из рюкзака, что получается с трудом, и вваливается в тихую прихожую. Дом встречает его гробовым молчанием. Немного успокоившись, Айзек поднимается в свою комнату и запирает дверь. Он действительно побывал в том доме. Во рту всё ещё ощущался привкус дыма и крови. И кто такая Талия? Вопросов было намного больше, чем ответов. Айзек сел за письменный стол и открыл ноутбук. Что именно он хочет найти? Помедлив секунду, Лейхи младший набирает в поисковой строке ключевые слова: пожар, поджог, смерть семьи. Ничего. Он пытается ещё раз, на этот раз уточняя округ и город, вбивая в поиск «Пожар, несчастный случай, Бэйкон Хиллз». Первая же ссылка отправляет его на сайт с полицейскими сводками по округу Бэйкон шестилетней давности.

«Трагедия в маленьком городке Бэйкон Хиллз: семья сгорает заживо в собственном доме».

По спине невольно бегут мурашки. Так это действительно... было.

«Семья основателей города трагически погибает в собственном доме. По данным полицейского управления, очаг возгорания находился на первом этаже. После пламя перекинулось наверх, спровоцировав обрушение крыши. Люди пытались спастись от огня в подвале здания, в результате чего погибли от отравления угарным газом. Примерное время начала пожара - полночь. Возгорание произошло в результате несчастного случая. Единственный выжевший, Питер Хейл, доставлен в центральную больницу города Бэйкон Хиллз в тяжелом состоянии».

Айзек сам видел тех людей. И как они погибали. - Это явно был поджог. Он распечатывает статью и вешает над столом, после чего опускается на постель и закрывает лицо руками. - Кровавая расправа... Но что такого могли сделать Хейлы, чтобы с ними поступили подобным образом? В сознании всплывает лицо той девочки, все эти трупы и отчаянные крики. «Та женщина, Талия, знала, что всё так закончится» - думает Айзек. «Она знала, что эти люди идут за ней и её семьей...» Эта догадка ужасает его ещё больше. Чтобы разобраться во всём, определённо нужна помощь знающего человека. Как бы ему не хотелось вновь общаться с Питером, желание разобраться было сильнее неприязни и тревоги по поводу всей этой ситуации. Внизу раздается хлопок. Входная дверь с грохотом ударяется о стену и захлопывается с ещё большей силой. - Айзек, какого чёрта ты не постриг газон, как я тебя просил все утро? Он поднимается с кровати и замирает. Отец в скверном расположении духа, а это значит, что вечер будет трудным.

***

Той же ночью Айзек видит странный сон. Парень, вроде его ровесник, идёт и вглядывается во тьму ночного заповедного леса. Он возвышается над головой юноши, словно лабиринт со множеством стен и развилок. Дыхание сбивается и тот останавливается, чтобы вхохнуть лекарство из ингалятора. Айзек наконец узнает его. Это Скотт Маккол. Внезапно позади раздается треск. Он вслушивается и быстро опускается на влажные листья. На него с севера выбегают перепуганные олени. Скотт роняет ингалятор, теряя его во тьме. Тихо матерясь, он ищет его, помогая себе светом от экрана телефона. Неожиданно его пальцы натыкаются на что-то мягкое и хол одное. Освещая пространство вокруг, он видит верхнюю часть трупа молодой девушки. Скотт подпрыгивает от увиденного и улепетывает что есть сил. Позади он слышит животный рык и делает самое глупое, что можно предпринять в этой ситуации - оборачивается. На него налетает черная тень. Последнее, что видит Айзек - кроваво красные глаза и искаженное от ужаса лицо одноклассника.

Скооотт!!