Ангел для твоей тьмы

— И что планируешь делать? — спросила Мими, перебирая шкаф. Вики задумчиво рассматривала себя, закалывая волосы невидимкой. В голове прокручивался разговор с учителем. — Пока не думала. Идти к Ребекке, притворяясь союзником, очень опасно. Сама я не вправе решать, нужно обговорить это с Малем. А с ним говорить я пока не готова… — Ты ему веришь? — Кому? — подумала девушка почему-то о Мальбонте. — Адмирону, Вики, не тормози. — Он казался весьма искренним. Не знаю… над этим мне тоже ещё стоит поразмышлять. — Они с Люцифером очень близки, попробуй поговорить с ним. От этого имени внутри всё дрогнуло. Весь дальнейший монолог подруги звучал, как под водой. Поговорить определённо надо, и в первую очередь — не об Адмироне. Почему всё так сложно? Сколько мы будем собачиться? Почему, когда надо объединиться, мы всё равно находим место для споров? Как он там сейчас? Мысли о мужчине погрузили её в печаль. Ей так хотелось к нему — в тёплые родные объятия. Спрятаться от всех тревог и забот, забыться. — Ви, ты тут? — Да… Мы не виделись ещё. Обязательно поговорю с ним при встрече. — Ты сейчас не к нему? — Нет, обещала Тому погулять по столице. — Тому? Не бережёшь ты его, — ехидно подметила соседка. — Люцифер с него шкуру спустит, если узнает. — Это глупо! Мы же теперь вместе… Всё ещё… надеюсь. — Да, но Люцио — жуткий собственник. Раньше он мог скрывать это за маской задиры, но теперь-то карты открыты. Хотя и раньше все понимали, чего он зубами скрипел при виде Дино, — звонко расхохоталась подруга. — Как вспомню его перекошенное лицо… — демоница спародировала дьявола. — Ох и весело же было. — Ага, очень, — насупилась непризнанная. — Обхохочешься… как вспомню, — девушка передёрнула плечами. Мими закатила глаза и поплыла в ванную комнату. — Какая же ты зануда, подруга. А насчёт Тома я не шучу. Не играй с огнём, Ви — обожжёшься! — Мы просто друзья! — А красавчик Том тоже так считает? Дверь за дьяволицей захлопнулась, оставляя непризнанную наедине со своими размышлениями.

***

Пара друзей сидели на холме, с которого открывался превосходный вид на небесный амфитеатр в центре грандиозного парка отдыха. Золотой город окутал их уютом и душевным теплом. Снизу носились белокрылые детишки, группками беседовали их родители. Жизнь, мало чем отличавшаяся от человеческой, если бы не крылья и сам вид города, усыпанного переливающимися драгоценными камнями. Внимание Вики привлёк один малец, который на неокрепших ножках пытался сделать свои первые шажки. Он с открытой улыбкой заглядывал в родные глаза матери и, шатаясь, преодолевал расстояние. Когда подводили ноги, он быстро взмахивал такими же неокрепшими белоснежными крылышками — пушистыми, как его щёчки. — Ты уже думала о том, что бы было, если бы мы остались живы? — не отрывая взора от города, спросил Том. Непризнанная буквально почувствовала запах корицы и домашнего папиного печенья, задумавшись над его словами. Она уже отпустила земную жизнь, понимая, что ничего не вернуть. Начала новую, обзавелась друзьями, познала любовь. Но каждый раз, сталкиваясь с трудностями этого мира, мечтала о том, как бы сложилась её судьба на Земле. Пусть она коротка и ничтожна для бессмертных, но она была её. Незавершённая, по сути — и не начатая. Единственной земной влюблённостью был Томас Дейнс, который ушёл, оставив после себя привкус горечи от первой любви. — Я стала бы знаменитой художницей, открыла бы свою выставку. Ты увидел бы меня на развороте журнала и пришёл поздравить с успехом. Пригласил бы меня на ужин, затем на второй и третий. И однажды мы бы готовили совместный завтрак, я стала бы понемногу перетаскивать свои вещи к тебе и осталась бы там навсегда. Мужчина воодушевлённо перевёл взгляд на собеседницу. — И всё это было бы возможно, если бы я не умерла и не встретила его… А после слов девушки натянул понимающую, печальную усмешку и вновь потупил взор на мерцающий небесный город. — Значит, у меня ноль шансов? — У всех ноль шансов… — Я надеюсь, что ты отдаёшь себе отчёт в том, что он психопат, социопат и нарцисс. — Поверь мне, я знаю куда больше его недостатков, чем те, что лежат на поверхности. — И несмотря на это… — И вопреки всему, — перебила Вики, не дав ему закончить. — Надеюсь, что это не будет твоей самой большой ошибкой. Ещё неизвестно, кто будет чьей ошибкой… А вслух лишь произнесла: — Надеюсь.

***

Обстановка была мрачная, комната — перевёрнутая вверх дном. Сон не шёл: он смотрел в потолок, неосознанно поглаживая шелковые простыни, на которых совсем недавно спала она. В комнате, в которой так громко стонала, растворяясь в своей любви к нему. Теперь же он не знал, что она думает. Ему до жути хотелось её прикосновений: чтобы её голова покоилась на его плече, чтобы она дула губы на его едкие замечания и целовала, растворяя всю его злобу. Он прислушивался к каждому шороху в надежде, что вот-вот она распахнёт занавеси балкона, который он специально не закрывал. Час сменял другой, а занавесь колыхалась лишь от дуновения ветра. Демон сбился со счёта, какая это была сигарета. Они не успокаивали, но и не давали отчаянию с головой окутать. У кровати стоял склад пустых бутылок, а постель была усеяна пеплом. Вот как выглядит то, о чём она твердила. Вот как будет выглядеть его жизнь без неё. Смешно и больно было осознавать, как какая-то непризнанная заполнила его сердце и мысли. Сделала то, что никому не удавалось за тысячелетия… жалкий человек. Ему казалось, что если ещё хотя бы минуту будет о ней думать, то задохнётся от боли или сойдёт с ума. Мысль о том, что он не сможет её больше коснуться, жгла изнутри. Огненным шрамом шкворчала на сердце.

***

Прошло уже два дня с их ссоры. Вики не могла ни о чём другом думать, кроме как о нём. Она пыталась отвлечься на Ребекку или обдумать разговор с Малем, но каждая попытка проваливалась. Мысли тянулись к омуту алых глаз, к запаху хвои, к нежным касаниям припухших губ. В академии он так и не появлялся. Она всматривалась в каждый силуэт, в каждое чёрное пятно, но так и не увидела его ни в одном из ожидаемых теней. Вот так и сейчас: она битый час смотрела в одну и ту же точку — в окно. Лунный свет освещал маленький участок, не прикрытый пушистыми ветвями деревьев. А под зарослью ей мерещились бордовые блики желаемых крыльев. Вики пошла умыться: мираж заставлял усомниться в ясности ума. Промокнув лицо полотенцем и положив холодные руки на шею, девушка всматривалась в безжизненные, красные от усталости глаза. За эти два дня она поспала от силы часа два — сон перебивали дурные мысли. Миллион раз прокрутила их разговор. Миллион раз пожалела о сказанном. Миллион придуманных вариантов… За дверью послышались шорохи. Вики начала искать орудие защиты: ершик для унитаза, фен, пилку для педикюра — кладезь охотницы. Подойдя к двери, она стала прислушиваться. На дверь что-то громко навалилось. — Вики! От этого голоса ноги у неё подкосились, но она не осмелилась сказать что-то — лишь приложила ладонь к поверхности. — Вики, я знаю, что ты здесь, — демон прижался лбом к двери, гладя рукой поверхность. — Девочка моя, прости меня… пожалуйста, прости. Мне без тебя так плохо… чертовски плохо, Вики. От его слов всё сжалось внутри, ком сковал горло, руки задрожали. — Я не хочу свободы, я не хочу быть без тебя. Я не хочу власти такой ценой — лишь бок о бок с тобой. Слёзы катились из её глаз. Она так отчаянно ждала этой встречи и теперь стояла окаменевшая за стенкой, слушая его исповедь. — Вики, открой. Я так хочу увидеть тебя… я так сильно по тебе скучал. Непослушное тело с трудом нащупало замок. Она открыла дверь — и наткнулась на алые огни. Его глаза смотрели с таким теплом, какого она ещё не видела. Они замерли. Он боялся шагнуть, чтобы не спугнуть. — Я тоже безумно скучала. Ему не понадобилось больше сигналов. Он потянулся к её губам, жадно вжимая девушку в себя. Осыпал поцелуями лицо, волосы, ключицы. Запах его тела туманил разум — хоть перебивался перегаром. Люцифер зажал локоны в кулаки и прижался лбом к её. — Ты моя. Слышишь? Моя… — Люций, ты пьян. — Не оставляй меня одного. Не разжимай руки, не отпускай меня… никогда не отпускай. Хочешь держать меня за яйца? Держи и не разжимай свои руки … никогда. Он потерся щетиной о её лицо, как мурчащий кот. Снова увлёк в поцелуй. — Люций… я люблю тебя, — прошептала она ему в губы, слегка отстранившись. — Я не выдержу ещё одну ссору и разлуку. Если мы окажемся по разные стороны баррикад… — Чшш… — он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Просто запомни: если я против всех, это не значит, что я против тебя. Я не против тебя. Никогда не буду. Запомнила? — Угу… — Об остальном завтра. — Ты сейчас уйдёшь? — почти пискнула она. Люцифер усмехнулся, поцеловал её в плечо и прошептал: — Не смогу. Он поднял её на руки и понёс в кровать. — А если нас кто-то застукает? — К чёрту всех… Он обнял её сзади, уткнулся носом в затылок и впервые за двое суток провалился в сон. Он плохо спал: содрогался, отпускал, потом резко брал её в охапку, словно терял. А она берегла его сон, пока сама не провалилась. Он рядом. Что ещё надо?