Ангел для твоей тьмы

Люцифер возвышался над хрупким и уставшим телом непризнанной. Смотрел на нее сверху вниз. — Что ты делаешь здесь? — спросила Вики. Голос ее был пропитан тревогой и желанием одновременно. Она терялась рядом с ним. Родным и в то же время таким чужим. Смотрела в глаза, будто пыталась в них что-то найти. Он спустился, оперевшись об одно колено, взял пальцами ее подбородок… и рассмеялся. Сердце девушки горько сжалось. — Нет ничего приятнее, чем видеть потерянные надежды в твоих глазах, наивная непризнанная, — отрезвил ее демон. — Неужели ты действительно думала, что могла мною завладеть? Влюбить в свою никчемную, ничем не выдающуюся натуру? — он поворачивал пальцами ее лицо, рассматривая. — Жалкий человек. Его злорадствующий смех звенел в ее ушах, а сердце молило о том, чтоб он умолк. Так больно было слышать все это с его губ. Его, таким родным и успокаивающим когда-то, голосом. Но с каждым словом Вики чувствовала, как боль внутри уступала нарастающей ярости. Разочарование мутировало в ненависть, то ли к ней самой, что оказалась так глупа и позволила себе влюбиться, то ли к нему, что посмел так жестоко с ней играть. Он все выплевывал в нее ядовитые речи, которые девушка не слышала за пульсирующей яростью в ушах. В глубине души она все еще надеялась, что это плохой сон, но голова начинала брать вверх над наивным сердцем, взывала здравый смысл. Гремучий коктейль из обиды, злости и невероятного притяжения. Это был он: его запах, его тело, манящие черты лица, ее любимая ямочка, но в этот раз она прорезалась не от улыбки. Закрыв медленно глаза и сделав несколько вдохов-выдохов, она уняла сбившееся дыхание. Устремив свой невозмутимый взор, сказала: — Для этого ты здесь? Потешить свое эго? Почувствовать мнимое превосходство? Самому не противно самоутверждаться за счет ненавистных непризнанных? Она бросала ему в лицо столь откровенные колкости, не боясь ничего. Весь страх перед ним преградила ярость. — А знаешь, в чем эта глупая потребность? Чтоб замаскировать привкус своей никчемности. Трус, выполняющий работёнку своего папаши: обычный грязнорабочий, тень Сатаны. Она знала, что это низкая игра, но сердце ее было разбито тоже не по-джентельменски. С честью выдержав испепеляющий взгляд демона, она стала пытаться встать, но демон припечатал ее к полу, сжав горло до хруста. Ухмыльнулся, а глаза горели пламенем. — Вам, непризнанным, дали слишком много свободы. Вы считаете, что можете делать все, что вам взбредет. Можете позволить себе говорить, что на уме, не подбирая слова и не думая, с кем разговариваете. Вы — рабы. Вы — тень бессмертных. Не больше, не меньше. Он не сжимал пальцы сильнее, но его хватки было достаточно, чтоб девушка мучилась, задыхаясь. Выпученные глаза, голубизна которых померкла в разорванных сосудах и тонких реках слез. — Шепфа был к вам слишком милостив. Вы должны подыхать от нищеты и голода в переулках небес. Вам же предоставили жилище, образование, чтоб вы могли стать кем-то. Для чего? Чем вы лучше обычного бессмертного, кто просто родился не в той семье? Почему он живет в грязи, а ты спишь на шелковых простынях? Почему он, опустив от стыда глаза, просит милостыню у ворот Цитадели, а ты смеешь, высоко вздернув подбородок, смотреть мне нагло в глаза? Люцифер отпустил руку и встал над непризнанной, которая жадно глотала воздух. Давилась слезами, размазывая их по лицу. — Мне… высшему демону… сыну правителя… будущему Сатане? Насладившись долгожданными глотками воздуха, Вики устремила свои испуганные глаза на мучителя. Когда-то в этих глазах горела нежность. Еще недавно она доверяла ему свою жизнь, зная, что он ее убережет от любых ненастий. Теперь же он выступал ее палачом, и огонь его глаз нес страх и отчаяние. Девушка задрожала от осознания того, что в этом мире ей больше нет защиты, опоры, ее укромной бухты, где она могла спрятаться от всех проблем и угроз. Где могла расслабиться хоть на секунду, не ожидая опасности. Тяжело сглотнув кровавый ком поврежденным горлом, Вики зашипела: — За что? — За что? — насмешливо уточнил демон. — Ты залазишь в мое сознание, играешь им. Кем ты себя возомнила в этой цепочке? — Я ничего не делала, Лиций, клянусь… — обессиленно скрипела русоволосая. Глаза мужчины сощурились, он сомкнул ладонь, и в области живота жертвы что-то сжалось до адской боли. Вики заверещала, насколько позволяли воспаленные связки. Упала на пол, хватая руками место увечья. — Люций? — процедил демон. Он еще крепче стиснул кулак. Со рта девушки полилась кровь. — Кто ты такая, чтоб так меня называть? Я сотру тебя с этого мира, и никто даже не вспомнит, что ты когда-либо существовала. Он дернул пальцами вверх, от чего на животе стали появляться глубокие порезы, которые, вряд ли, совместимы с жизнью. Он продолжал кидать пасы в ее сторону, терзая ноги, руки, лицо. — Я не позволю тебе залазить ко мне в голову, создавать несуразные фальшивые воспоминания. Чего ты ждала от этой махинации, маленькая дрянь? Глаза Люцифера с каждым предложением начинали гореть ярче, прожигая ее насквозь. Девушка не могла проронить ни слова, измученно воя от порезов, которые он не переставал наносить. Она тяжело дышала, шмыгая слезами, соплями и кровавыми сгустками. Мечтала о том, чтоб следующая рана кончилась летальным исходом, и она больше не чувствовала. Больше ничего не чувствовала. Больше не бежала и не скрывалась. Молила в голове о смерти — спонтанной, резкой. Ее сердце уже не выдерживало, но все так же быстро стучало внутри. Как же она хотела, чтоб оно остановилось, чтоб больше не было больно. Это была самая долгая сцена в ее жизни. Она не заканчивалась и тянулась вечность. Вики казалось, что она прожила уже пять жизней — несносных и болезненных. Безысходность окутывала ее сознание, которое находилось на грани бессилия. А Люцифер все продолжал оставлять на ее теле раны, рвать внутренности, крошить кости и суставы. Она сходила с ума от этих мук. И лишь одна мысль промелькнула в затуманенной голове: Вот он гнев Сатаны, вот они адские муки. — Уокер… Словно вытягивая ее из кошмара, прозвучал голос Люцифера, как-то мягче. Девушка почувствовала какой-то прилив энергии, смогла открыть глаза. Над ней по-прежнему возвышался демон, но в лице его что-то поменялось. Девушка нашла в себе силы отползти. Дрожа, безумно махая головой, она отталкивалась ногами от ледяного пола, который царапал ее. — Прекрати! Люцифер, пожалуйста, остановись! Не надо больше… — молила девушка, не разрывая с ним зрительного контакта, дабы моментально среагировать, если он начнет наступать. Какой в этом был смысл, если он мог сделать с ней все что угодно даже на расстоянии? Но это был элементарный инстинкт самосохранения. Оторвав на мгновение глаза, она перевела их на тело. Ни единого шрама на коже не было, боль стала отступать. Времени на размышления не было. Вики взглянула по сторонам: она была за пределами камеры, позади тянулся длинный коридор. Непризнанная снова перевела взгляд на мужчину, чтобы убедиться, что он остаётся на месте и не нападает. Люцифер рассматривал её: опухшее от слёз лицо, мешки под глазами от усталости, спутанные клубни волос, порванную, вонючую одежду. Презентабельным её вид точно не назовёшь. Вики спохватилась и, быстро вскарабкавшись по прутьям, поспешно стала ползти к выходу. Она знала, где он, — помнила, куда уходил советник Сатаны. С каждым шагом силы добавлялись, регенерация начинала работать, движения становились быстрее, но ноги всё равно заплетались. За углом, на бетонный пол темницы падали пятна света из щели дверей. Они были её оазисом — таким долгожданным. Девушка не хотела умирать, больше не хотела. Апатия сменилась горьким желанием жить. Интересная штука — мозг: ещё недавно она молила о том, чтобы её жизнь закончилась, а теперь жадно хваталась за возможность выжить. Переплетая непослушные ноги, девушка наконец переступила порог гнетущей тюрьмы. Пробираясь через тесный тоннель и добравшись до выхода, она дёрнулась от раздавшегося голоса. Мышцы, не закончив движения, замерли в параличе до мельчайшей клеточки. Сердце безмолвно затаилось. Это был Велиар. — Мы с тобой не закончили. Я буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи. Поверь мне: ты её точно не забудешь. Вики не повернулась, но напряжённое тело и заострившие внимание уши говорили о том, что она всё прекрасно расслышала. Испарина на лбу щекоча покатилась по виску, пробуждая девушку. Приложив усилия, она продолжила движения в сторону долгожданной свободы.

***

Переступив порог дома, Вики чувствовала себя гораздо лучше — физически. Пройдя вглубь помещения, она обнаружила, что утренние тарелки остались нетронутыми. Девушка отличалась некоторой неопрятностью в бытовых делах. Вести быт для неё было чем-то обременяющим и вызывало протест. Томас же был чистюлей и педантом: его до жути бесили беспорядочные детали в жизни. Он считал, что чистая обстановка ведёт к порядку в мыслях и поступках, и потому раскладывал всё по местам и мыл без отлагательств. Вики прекрасно знала о пунктике своего соседа, поэтому и обратила внимание на тарелки. Его до сих пор не было дома. Сколько же времени прошло? Солнце за окном даже не планировало садиться. Значит, не больше чем полдня. В сознании непризнанной прошёл, как минимум, месяц. Девушка обессилено опустилась на кровать, но моментально вскочила, заметив нечто в гардеробной. Медленно подошла, полностью распахивая дверь, и ахнула: вещи были перевёрнуты вверх дном, а посреди хаоса стояла она… картина. Она была незаконченна, но на ней чётко было видно, кто изображён. В красоте холодных скал пещеры, омываемый бризом водопада, в расслабленной позе сидел Люцифер. Вики присела возле неё, кончиками пальцев провела по ямочке на лице демона, мазнула по пряди, словно смахивая. Затем резко отдёрнула руку, как ошпаренная, прижала к груди. Выбежала из гардеробной и плотно закрыла дверь, отступая к окну, потупив взгляд. Природа устала от этих непрекращающихся ливней. Деревья опустили ветки от тягости влаги, птицы прятались, не подавая вида о своём существовании. Всё молило о маленьком лучике солнца. Потому что мрак сжирал всё живое. Словив себя на этой мысли, Вики повернулась лицом к комнате и зацепилась взглядом за тарелки. Резким движением она схватила их и стала мыть. «Люций, ты бываешь таким милым… — девушка протянула к нему руки и обвила его шею. — Обожаю, когда ты ревнуешь и не наносишь никому за это увечий». Вики чувственно коснулась губами его губ. Демон игриво сверкнул глазами. «Знала бы ты только, сколько причин моей ревности к тебе до сих пор ходят живыми и невредимыми. К моему огромному сожалению.» «Тогда за это должна последовать награда, я полагаю…» Она продолжила убирать стол. «Вики, послушай меня. Я пытаюсь уберечь тебя. Ты слишком доверчива и наивна». — Тем не менее, я предпочитаю сама решать свои проблемы. Даже если мои поступки ошибочны — они только мои! — Да нет же, глупая! Твои ошибки коснутся каждого, кто примет твою сторону. Каждого, кто любит тебя и оберегает. Ты думала о Мими? Что будет с ней? Ты думаешь, Мамон позволит ей просрать свою жизнь на какую-то непризнанную и метиса-проходимца?» Она пошла в комнату застилать постель. «Взгляд метиса смягчился, чернота и тьма в его зрачках начала рассеиваться. — Я обещаю, что защищу тебя. Я не отдам тебя ей. Тебе больше не будет больно. Мы доберёмся до Шепфы, но не для того, чтобы убить. Для того, чтобы дать нам шанс на нормальную жизнь, не в бегах. Ты сможешь мне довериться?» Она стала протирать пыль с поверхностей. «Ты моя! Слышишь, моя… — Люций, ты пьян! — Не оставляй меня одного. Не разжимай руки, не отпускай меня… никогда не отпускай. Хочешь держать меня за яйца? Держи и не разжимай свои руки… никогда». Он тёрся о её лицо щетиной, как мурчащий кот. Мазнул носом о её нос и вновь увлёк в поцелуй. Не свойственная ему нежность говорила убедительнее любых слов. — Люций, я люблю тебя… — слегка отстранившись, прошептала она ему в губы. — Я не выдержу ещё одну ссору и разлуку. Если мы окажемся по разные стороны баррикад… — Чшшш… — он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Просто запомни: если я против всех — это не значит, что я против тебя. Я не против тебя. Никогда не буду. Запомнила?» Ей до жути хотелось смыть всю эту грязь со своей жизни, убрать хаос и бардак. Она не чувствовала усталости и боли — лишь жгучее желание очиститься. Убирая, она вспоминала обрывки фраз и воспоминаний. Вспоминала все ядовитые речи бессмертных, направленные в её сторону. Вспоминала Ребекку и Фенцио. «— Ты не принимаешь решение, Люций! Я не давала тебе этого права! — Я твой мужчина, оно мне и не надо! Мне надоело наблюдать, как ты при первой возможности пытаешься закончить своё бессмертие — глупо и упёрто. Вики, ты можешь слепо верить мне? Доверься, я тебя не предам. Никогда. Позволь мне заботиться о тебе.» Девушка перешла в ванную и стала мыть умывальник, натирать краны. «— Как ты это делаешь? — зло прорычал он. — Отпусти меня! Совсем с ума сошёл? — Не испытывай моего терпения, его слишком мало. Как ты это делаешь?» Он схватил её за волосы, резко оголяя шею. Впился в неё взглядом: жёстким, тяжёлым, пронизывающим до самых костей. Она перешла к душевой, выскребая грязь из каждого шва. «— Кто ты такая, чтобы так меня называть? Я сотру тебя с этого мира, и никто даже не вспомнит, что ты когда-либо существовала». Закипая от злости, девушка стала срывать с себя грязную одежду, включила воду и начала грубо натирать кожу мочалкой до первых царапин, словно пыталась содрать с себя весь этот слой боли. Зализав пальцами волосы назад, непризнанная медленно сползла по стенке вниз. Она подняла лицо к потоку воды и просто стояла так, с закрытыми глазами. Вики не плакала. Больше не плакала. Слёз просто не осталось. Она не впала в апатию, как после войны. Она просто устала — так, по-человечески. Её слабые плечи больше не могли нести весь груз бессмертия. Её хрупкое тело больше не могло выдерживать насилия, которому подвергалось раньше. Это всё было для неё слишком.

***

Вики сменила одежду на свежую, старую сложила и спрятала, чтоб Том её не обнаружил. Промокнула волосы полотенцем и вдохнула полной грудью. Больше ничего не болело, чистое тело и убранная обстановка немного успокаивали. Измотав себя до предела, девушка была готова отдаться власти подушке. Почувствовав под спиной мягкий матрас, вместо холодного бетона темницы, она равнодушно погрузилась в тёплый сон. Где нет места боли. Где нет ничего. Впервые за бессмертие девушка радовалась тому, что не видит сны. Иначе сегодня её точно настигли бы кошмары.

***

Из сна её вытащило заботливое поглаживание по лицу, затем лёгкое касание губами лба. Она не хотела открывать глаза, хотела так пролежать вечность. Никого не видеть, ни с кем не говорить. Просто молчать и снова тупить в одну точку пустым взглядом. Люцифер вытащил её из той комы и сам же туда вернул. Снова сломана, снова безжизненная. Сон вылечил её шок, и теперь она снова чувствовала. Дождавшись, когда мужчина по соседству крепко уснёт, она вновь открыла глаза. Наступила ночь-злодейка, которая вытаскивает всё наружу: страхи, чувства, пороки. Девушка лежала, сухими равнодушными глазами смотрела в потолок. Казалось, она выплакала все слёзы за прошедшие сутки. Но душевные раны больше не затягиваются, словно их нанесли адским металлом. Она лежала, как кусок плоти, но изредка дрожала от озноба. Из неё вытрясли всю жизнь, но она пыталась зацепиться за эмоции, которые вызовут в ней желание сражения за своё место. Пыталась погрузиться в свои чувства, чтоб возненавидеть Люцифера всем сердцем. Вызвать в себе гнев, ярость, злость — но напрасно. Она любила его всё так же. Сумасшедшая» Умом понимала, а душой тянулась к нему. В голове мелькало его жестокое лицо, крепкие руки, которые наносили увечья. А затем — иной взгляд, которым он провожал её из тюрьмы. Девушка была озадачена сменой настроения. Что это было? Обещал уничтожить, но через секунду отпустил? Быть может, он решил убивать её медленно? Играться, как мышью, загнанной в клетку. Теперь, когда она будет ожидать его на каждом шагу, видеть в каждом тёмном углу, вслушиваться в любой шорох… Это ли не будет её личным адом?