Игрушка Демона

Частный самолёт решал многие неудобства, а если неудобство связано с путешествием в стиле «отправляйся туда, не знаю, куда и поговори с тем, не знаю, с кем», то без личного самолёта по итогу вообще никак. Малкольм безучастно смотрел в иллюминатор – пейзаж был однообразным, размытым из-за тонкой прослойки облаков. Равнины и горы были одного цвета – кирпично-рыжего, выгоревшего, ржавого. Казалось, что в этом месте не могло быть ничего живого, но то и дело попадались островки каких-то каменных бараков, где на ветру сохли длинные пёстрые тряпки. Может, зря он это всё затеял? Томми сейчас совсем один, пусть Мойра и согласилась присмотреть за ним первое время. Нет, он должен дойти до конца! Должен отомстить, должен очистить Старлинг от этой гнили, чтобы его сын, его мальчик, мог жить в чистом и спокойном мире, не опасаясь таких вот неожиданных визитов полиции с горькими новостями. Справедливости не существует, иначе Ребекка была бы жива. Он сам станет справедливостью. -- Вижу место для посадки, сэр, -- прервал его мысли пилот, и Малкольм сфокусировал взгляд на выросших вдали скалах, нависших над глубоким ущельем. -- Координаты верные? – усомнился он, не обнаружив ничего, что напоминало хотя бы просто человеческое жилище, не то что укрытие таинственной и почти мифической Лиги Убийц. -- Да, сэр, -- уверенно отозвался пилот, наворачивая круг в воздухе, чтобы зайти на посадку. – Может, с земли вы увидите то, что искали. -- Может, -- растерянно повторил Малкольм, нервно поправляя часы. Он не знал, что его ждёт, когда он спустится, слишком расплывчатой была данная ему информация, а жажда мести, горечь и гнев призывали к действиям. -- Когда мне вернуться за вами? – спросил пилот, посадив компактный самолёт на удачном пятачке каменной плиты. -- Я свяжусь с тобой сам, -- на выдохе ответил Малкольм, проглотив «никогда» и выходя из самолёта. Когда гул в небе затих, он осмотрелся – по-прежнему не было никаких признаков того, что здесь вообще люди бывают. Разве что вон там, кажется, темнела тропинка. Да нет, это просто линия на каменной породе, не могли же этот камень так вытереть шагами, что он потемнел? Вариантов у него не было, и он пошёл по этой мнимой тропинке, осторожно спускаясь в неглубокий пока каньон. Тишина звенела, и пришла мысль, что в природе не бывает такой тишины – не было звуков животных, птиц, даже сверчки не пели. Здесь, на ничейной границе трёх враждующих государств, вообще водятся сверчки? -- Замри, -- раздался голос из темноты, и Малкольм едва не оступился, поднимая руки. Вот и тишина с темнотой – тени ожили, скользнули неслышно ближе к нему, замершему в ожидании своей участи. -- Я хочу видеть Ра’с аль Гула, -- проговорил он сложное имя на чужом языке, нервно облизывая губы. Было бы так нелепо погибнуть, едва начав свой путь. Человек в маске тихо хмыкнул, бросил короткий взгляд на своего товарища – их бы Малкольм не различил при всём желании – и опустил лук. Боже, какое старомодное оружие! Они дома не факелами освещают? У них есть канализация? Центральное отопление? Водоснабжение? Эти вопросы мелькнули на периферии сознания и исчезли, оставив только тревожно-радостное предвкушение. Он попал туда, куда нужно. Эти воспоминания о затаённом страхе, о тени неуверенности, о тонком эхе совершаемой ошибки, исчезли сразу же, стоило Малкольму взглянуть в прозрачно-льдистые глаза Ра’с аль Гула. Тот, казалось, видел его насквозь, вместе со всеми страхами, желаниями, опасениями, запретами. И когда колени его коснулись пола у подножия трона, всё стало неважным, незначительным: за Томми присмотрят, с ним ничего плохого не случится, всё будет хорошо. А он, Малкольм, обязательно вернётся, но другим – сильным, жёстким, безжалостным. Он склонил голову, повторяя слова присяги, прижался губами к холодному перстню, отстранённо отметив, какие горячие руки у самого Ра’са, и странно, что перстень при этом ледяной. Средневековые ритуалы всё ещё немного нервировали его, но он верил – видел – знал, что он пришёл в нужное место. И знал, что сделает всё возможное, чтобы достичь поставленной цели.