Игрушка Демона

Приказ явиться к господину Аль Са-Хира одновременно обрадовал и озадачил, и он прервал медитацию, поднимаясь на ноги. В голове всё ещё было пусто, как в церковном колоколе, и мысли там задерживались неохотно. Он тихо — бесшумно — вышел, чтобы не тревожить покой других бойцов: в искусстве передвигаться беззвучно он преуспел, умудрившись превзойти даже наставника, который обучал их этому. Сколько времени он здесь? Первые три месяца перехода прошли как в бреду: его день начинался с гонгом, который звучал на рассвете, он постоянно находился под действием каких-то корректирующих препаратов, одна тренировка сменялась другой, а со вторым гонгом, закатным, он уже едва стоял на ногах. У Аль Са-Хира оставалось лишь несколько минут подумать о сыне, о том, почему он вообще пришёл сюда и зачем через всё это проходит, почему поднимается утром: первая его мысль утром всегда была о Томми, а потом мозги затуманивались наркотиками и медитациями, после которых он вновь забывал, кто он такой. Всё, кроме того, что он верный воин Лиги, а Ра’с аль Гул – его царь и бог, вольный распоряжаться его жизнью по своему усмотрению. После окончания перехода и испытания, которое почти не оставило своих следов в памяти (кажется, он кого-то убил), изменилось не так много. Из кельи, больше напоминавшей тюремную камеру, перебравшись в келью чуть побольше, Аль Са-Хир обзавёлся собственным оружием. Пока что — стандартным, но, как он успел узнать, личным оружием владеть не запрещалось. Амбиции и спесь – быть лучшим, первым среди равных, не очень поощрялись тренерами, но сделать они с ним ничего не смогли, как не вышло и выбить остатки самосознания. Выбить, вытравить наркотиками и медитациями – Малкольм Мерлин оставался собой, даже став Аль Са-Хиром. Утро так и начиналось с гонга и мыслей о Томми, но нагрузки были иными: если сначала их готовили выживать, то теперь они готовились убивать и сражаться. Судя по тому, как часто у него кружилась голова и путались мысли, трезвого рассудка бойцам-новобранцам не положено. Не то чтобы это его удивляло, конечно... — Сними оружие, — приказал ему страж покоев Ра'с аль Гула, и Аль Са-Хир стянул с себя перевязь с метательными ножами и отстегнул ножны с мечом, несколько неуверенно положив их на пол недалеко от двери. В ответ на его вопросительный взгляд стражник кивнул и открыл дверь, позволяя войти. В горле предательски пересохло, потому что неизвестность и нетипичность ситуации здорово нервировали, и Аль Са-Хир медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, пытаясь унять бешено бьющееся о рёбра сердце. Страха не было – только волнение, что что-то пошло не так и он не сможет достичь той цели, ради которой явился сюда. А ведь он собирался провести здесь в худшем случае пару дней, но судьба распорядилась иначе. Он закрыл глаза на пару секунд, собираясь, как перед прыжком в ледяную воду, и шагнул вперёд. Первым делом в покоях господина Аль Са-Хир увидел пол: каменный, плиты тесно примыкали друг к другу, древние, как сама крепость. Его интересовала культура Лиги, её обычаи и традиции – чужой язык он впитал в себя быстро, в краткие часы свободного времени приходя в библиотеку и донимая вопросами Хазреда, их учителя фарси. А потому он знал, что только перешагнув порог покоев Демона, ему надлежало опуститься на колени и склонить голову. Мало ли, вдруг тот изъявит желание отрубить её в наказание за непокорность тренерам? Хотя, пачкать собственные покои кровью вчерашнего рекрута… Несколько мгновений сохранялась тишина, разгоняемая только потрескиванием дров в камине да журчанием воды где-то за стеной. Фонтан? Оригинально. Затем до слуха Аль Са-Хира донёсся тихий шелест лёгкой одежды — шёлк, наверное, а потом неестественно горячие пальцы, унизанные перстнями, приподняли его подбородок, заставляя поднять взгляд. Ра'с аль Гул смотрел на него с какой-то непонятной полуулыбкой, не то забавляясь его поведением, не то оставшись им довольным. Он рассматривал Аль Са-Хира, словно тот был изваян из камня: без живого интереса, лениво, расслабленно. Так смотрят на любопытный резной столик или изящную вазу, которых раньше не замечали, а теперь вдруг зацепились взглядом и осознали, что этот предмет интерьера выглядит приятно. Аль Са-Хир молчал, в свою очередь глядя на господина цепко, внимательно, впитывая черты его лица, весь его образ, его манеру двигаться, его полунасмешливую и едва заметную улыбку-ухмылку, жар его пальцев. Для него Ра'с аль Гул — не демон, как писали во всех книгах, о чём и имя его говорило. Он не верил в демонов, наверняка тот получил это прозвище-титул за исключительную жестокость, например. Или виртуозное владение оружием или ещё по какой-то причине, не носящий мистический характер. В то, что господину сотни и тысячи лет, что он бессмертен и неуязвим, тоже верилось слабо: рациональный разум, не до конца вытравленный препаратами подсказывал, что имя-титул переходящи, а так как век ассасинов недолог, можно и в бессмертие сыграть. Но он неприкрыто восхищался Ра'с аль Гулом и не собирался этого утаивать, потому что за один только талант держать всю свою армию наёмных убийц в подчинении, верности и обожании его действительно заслуженно можно было боготворить. — Ты звал меня, господин, — всё же открыл рот Аль Са-Хир, спесь которого не смогли выбить из него наставники во время перехода. Зря! Лучше бы молчал — не спрашивали ведь. В голову полезли навязчивые мысли о том, как его могут наказать за то, что заговорил без разрешения – если тренера за такое просто били, то не хотелось представлять, как отреагирует сам господин. Но Ра'с аль Гул только усмехнулся такой невинной дерзости и отошёл к камину. — Проходи, дитя. Давай выпьем чаю.