Пустошь: Переселение

Когда на горизонте только начинали сиять языки пламени и взрывов — огромная хрущевка с большим количеством минусовых этажей казалась прекрасным вариантом для выживания, но, как оказалось, только временным. Ведь когда уровень радиации в некоторых местах, пригодных раньше для жизни начал зашкаливать, а здание постепенно разрушаться — немногочисленная цивилизация, которая за несколько месяцев неплохо устроилась и даже развила несколько отраслей торговли всерьез задумалась. На улицу выходить конечно было равносильно самоубийству: неизученные исследователями аномалии, погодные условия… проще говоря — это просто н-е-и-з-в-е-с-т-н-о-с-т-ь. Наверняка почти все в детстве боялись таких загадочных теней в углах дома и играли в «догонялки» с темнотой, когда выключали свет перед сном? Вот здесь ситуация была идентична. Единственным выходом к которому все пришли чуть ли не единогласно было метро. Несколько вооруженных солдат совершили вылазку на «Павелецкую» по подземным путям из хрущевки подметили, что температура там подходит и уровень радиации низкий. В кратчайшие сроки все оставшиеся в живых люди, если им дорого собственное существование должны были в обязательном порядке собрать все нужные вещи и переехать на единственную известную из безопасных станцию метрополитена. — Проходим, не толпимся! — покрикивали вооруженные сержанты, проталкивая вперёд тощего юношу с бордовой сумкой в руках. Ярослав Баярунас — молодой юноша, который не имел особой значимости для поселения, но был превосходным музыкантом и певцом. Руководство хотело ликвидировать почти ещё мальчишку, но образовался целый бунт из людей, которые утверждали, что «Нам всем здесь нужно расслабляться! Вы убили нашего художника, так оставьте этого!» Наверное, только из-за этого Ярик и выжил. И все ему всегда рады. Переступив порог станции одним из первых, за Баярунасом последовала ещё толпа людей, что пронеслась как вихрь, чуть было не снеся музыканта с ног. Откуда-то послушался громкий выстрел и тихий скулеж. «Ясно… кто-то провинился перед верхними…» «Верхние» — это издевательское прозвище всех, кто мог легально пользоваться оружием и имел его при себе. Ярик придумал его ещё давно, но уже успел к нему привыкнуть. — Мы здесь не одни! Только взгляните! — закричала совсем маленькая девочка, которая держала за руку своего, по всей видимости, отца. Яр ушам своим не поверил. «Как это не одни? Мы же последние люди…в России во всяком случае. Кто здесь ещё может быть? Американцы? Ну да, конечно… прибежали в Москву. Пешочком. Весьма удобно». Но как оказалось, зря. Вдали сквозь клубы дыма показалось несколько черных силуэтов, но когда мгла рассеялась можно было четко разглядеть троих ребят. Молодых. Студенты, наверное… Двое из них подошли к солдатам и о чем-то начали беседовать. Видимо, разговор пошел хорошо, ведь гулким эхом разлетелся звонкий смех. Третий, почему-то, со своими предполагаемыми товарищами не пошел, а подошёл к Ярославу, который растерянно бегал глазами по всему периметру помещения. — Боишься? — крайне приветливый и звонкий голос незнакомца настиг его сзади, отчего Баярунас подпрыгнул на месте, приняв ещё более напуганный вид. — Не боись. Не укушу. Меня зовут Сашка, а там… — он указал на мирно беседующих парней в углу —… мои кореша. Кирюха и Женёк. Они хорошие, но немного обкуренные. Но ты их не бойся, они те ещё добряки. Мы вообще на Павелецкой ещё давно живём всей компанией, но вот сегодня услышали, что вы к нам переезжать собрались. Славное дело! У нас много свободного места… Мы даже микроферму организовали. Представляешь? Говорящий выглядел так… спокойно? Будто не сейчас где-то поблизости была пустошь. Дикая и кишащая всякими тварями. Наверное. На голове его была ярко-красная бандана с узором из черепов, а на правой щеке был тонки шрам, рассекающий скулу. Приятной наружности парень. Ничего не скажешь. — А я… — все ещё до смерти напуганный таким внезапным появлением музыкант не успел договорить, как его окликнули. — Прости, мне нужно бежать. — отчеканил он и скрылся в толпе незнакомых лиц, подбегая к старушке, что вручила ему две сумки и повела рядом с собой. Помощничек нашелся, смех да и только! — Ярослав значит… ну чтож. Будем знакомы. — Саша ушел в глубь родного и уже горячо любимого метро, скрываясь из вида. Возможно, они ещё встретятся вновь. *** Прошло три дня. Большую часть жителей ныне разрушенной хрущёвки перевели на Павелецкую, остальная часть либо померла в обломках и радиации, либо их поселили на не до конца изведанную Новокузнецкую, что было не так безопасно, но всяко лучше, чем ничего. Сидя за небольшим столом во время раздачи еды по карточкам Ярик был совсем один. Так вышло, что знакомые ему люди… не успели добраться до метрополитена, но юноша старался не давать волю эмоциям и не грустить. — Привет! — с такой же неожиданностью перед ним с желтым подносом у руках резко сел Саша, держа в стакане… воду? — У тебя есть вода?! — У Ярослава, кажется, глаза на лоб полезли. Да, невежливо не здороваться, но когда все уже смирились с тем, что у них нехваток всего и приходится пить абы что, лишь бы выжить — это вполне подходящий вопрос. — Ага. Пока вы боялись, мы выходили на землю… — Вы выходили на землю?! — Дай договорить! Так вот… мы нашли водоём, принесли два баллона с водой и с помощью угля ее профильтровали. Теперь у нас есть источник воды. Временный, конечно, но хотя бы так. У баярунасовских глаз были все шансы вылезти из орбит, но он успешно старался не терять самообладание. Так оказывается… все это время они могли выйти туда?! В пустошь?! — А можно мне… …воды. Да. Яра просто хотел еще раз попробовать вкус воды. Чистый. Кристаллический. — Да не вопрос! — Саша не дал Баярунасу закончить свою мысль и в ту же секунду передал свой пластиковый стаканчик, который был наполовину полон. Так Ярик впервые за пару месяцев попробовал воду в чистом виде. Он все больше радуется этому знакомству и даже говорит Казьмину, в какой комнате живёт, а второй утверждает, что рано или поздно заглянет к нему на чай. Доедают они вместе, болтая обо всем на свете: начиная с фермерства и заканчивая компьютерными играми. Как оказалось, у ребят много схожих интересов. Это хорошо. Очень хорошо. Кажется, сегодня они стали чуточку ближе. *** Спустя месяц все окончательно привыкли к новым условиям жизни. Были исследованы ещё две станции: Театральная и, непосредственно, Новокузнецкая. Люди пробовали что-то выращивать, скрещивать… даже где-то умудрились достать сигареты. Очень плохие, но сигареты! Ярославу курить было противопоказано. Он же певец! Голос нужно беречь, а если его будет сопровождать эта вредная привычка, то голос начнет хрипеть, а это не есть хорошо. Саша и в самом деле наведывался к нему в гости. Очень даже часто. Слишком. Порой Баярунас приходит в свою комнату, а там как дома сидит Казьмин на кровати. Книжку читает. Ещё и с видом таким умным… умора! Этих двоих уже многие знали как активистов: они организовывали некоторые развлекательные мероприятия, по доброте душевной помогали немногочисленным старикам и детям. Всегда вместе были. По-отдельности их практически не видели. Мельком прошлись дурные слухи про то, что они — геи, но Саша мигом развеял всю эту чепуху заведя девушку. Ярослав был рад. Хотя бы хотел верить, что рад, ибо теперь у них с Казьминым не было двадцати четырех часов в сутки дикого веселья и счастья. Теперь они встречались всего один-два раза за неделю. Больше не обедали вместе. От этого становилось… так больно внутри. Словно вырвали что-то важное. Что-то, без чего невозможно комфортно жить. Кислород перекрыли. На горло наступили ногой. А девушка-то его… невероятная красавица! Рыжеволосая, с заразительным смехом и яркой улыбкой, что не сходила с лица. Ей удавалось быть великолепной даже в таких тяжёлых условиях. Ярик, кажется, ревнует. И тошно Яре становится, когда он на парочку эту глядит. Почему его Сашка прямо сейчас нежно целует в щеку не его? Почему его Сашка сейчас не обсуждает с ним аниме? Почему его Сашка больше не его? Хуже стало только тогда, когда их общение на нет сошло. И дело даже не в девушке. Казьмин охладел. На любые попытки Баярунаса поболтать отнекивался и быстро скрывался из вида, а если тот в гости к нему приходит, то просто не открывал дверь. Будто его нет. Хотя он же есть. Яся уверен, что он точно есть. Существует. Прямо сейчас где-то рядом, но в то же время так далеко… Музыкант понимал постепенно, что не очень-то и нормально подобное к другу испытывать и в конце концов осознал, что влюблен. Как дурак влюблен. До дрожи в кончиках пальцев и подкашивания коленок. Но Александру мешать совсем не спешил. Не лишать же другого человека счастья. А было ли оно? Счастье-то это? Ярославу не хотелось больше в жизни метро участвовать. Он от людей скрылся и все его, хочется верить, что забыли как страшный сон в ночной тиши. *** А Саше самому не лучше было. Он понимал, что происходит. Головой понимал, что бросает своего друга и в целом дорогого человека ради девушки. Любимой. А когда он перестал Ярика вообще видеть, то начало настигать отчаяние вперемешку в паникой. В голову дурные мысли лезли: «А если вскрылся? Чем? Ногтями? Бред. Сбежал на поверхность? Да куда убежит, там радиация зашкаливает… На другую станцию перешёл? Да нет… в павелецких числится…» И Казьмин впервые от девушки вечером уходит. Сказав, что прогуляться, но на деле идёт к, наверное, уже одичавшему от одиночества Ясе, которого он ласково в голове прозвал «ежонком». Александр три рада стучит в дверь, но та оказывается открыта. Странно… Яр не имел привычки забывать закрывать ключом двери. Баярунас лежал в кровати свернувшись в клубочек. Совсем тощий. Конечно, не ел же ничего последнюю неделю. Дурачок. Пришедший к нему на кровать садится и по спине поглаживает. Шепчет: — Ясенька… ежонок… — почти ласково. Даже… возможно любяще старается он с ним заговорить. — Пошел вон, тварюга. — а Баярунас и в самом деле колючий как самый настоящий ёж. Подходит, значит, кличка. — Я извиниться хотел. Правда. И что отвечал холодно… и за игнор этот несчастный… мне так стыдно, Ясь, ты не представляешь. И если ты меня простишь… может, все будет как раньше? Молчание, что длилось пару секунд, а кажется, что целую вечность прервал всхлип. Музыкант, что лежал почти у Саши на коленях плакал. — Да я и не обижался… наверное. Просто больно так… и Саш, вообще… стоит кое-что прояснить, а потом ты можешь сбежать от меня, если… ну… посчитаешь нужным. И Ярик, цепляясь за подбородок Казьмина жмётся к пухлым губам. Почти невесомо. Чужие руки касаются плеч и юноша хотел было обрадоваться, но его а силой отталкивают, а теперь он сталкивается один на один с непонимающим взглядом. Наверное, зря. — Я не это имел ввиду… — без тени зла в голосе зеленоглазый спешно поднимается с кровати и уходит. Да… попытка все исправить усугубила положение. Абсолютно ужасный первый поцелуй. И Саша не знает пока, что вернувшись домой он застанет свою ненаглядную с одним из офицеров станции. И не то, чтобы он очень хотел видеть подробную картину. В итоге больно обоим. И оба плачут остаток ночи. Александр уверен, что все сделал правильно, а Баярунас готов клясться, что совершил ошибку. Эта ночь была самой страшной. И самой холодной. *** А жизнь текла своим чередом. Ярослав смекнул, что нельзя все время сидеть в своей комнате и вышел в свет. Начал есть и общаться с другими людьми. И все снова были рады его видеть и слушать его музыку, а Казьмин ходил темнее тучи. У него больше не осталось никого. Раньше такой яркий, почти как солнечный луч Казьмин теперь больше походил на труп. Бледный и смотреть страшно. И все равно обоим было плохо. Существуют ведь родственные души. Которые раз, и созданы друг для друга. Притягиваются как маленькие магнитики в большом механизме и дважды такого человека не встретить. Что-то исправлять было поздно. Их отношения надломлены, наверное, раз и навсегда, но перед снов Казьмин все ещё представлял квартиру своего идеального мира. С Яриком под руку. Куда же без него… *** Спустя полгода выяснилось, что где-то внутри метро произошла утечка неизвестного людям вещества и всем им грозит смерть, но пару дней назад была обнаружена круглая металлическая дверь в огромный бункер, в котором хватало консервов и прочих припасов, по подсчётам, минимум на двести лет, а если экономить — то на ещё больший срок. Но как оказалось, мест в бункере хватало всего на четыреста человек, когда в метро ютилось более тысячи. Сначала пропустили наиболее важных личностей. В них входил и Ярослав. Осталось двести свободных мест и люди начали заскакивать как бешеные. Худого Сашу чуть ли не затоптали, и всеми силами от двери его отталкивают, как вдруг невесть откуда появился Ярослав. Такой… красивый. У Баярунаса была крайне хорошая репутация доброжелательного человека, который всегда поможет, поэтому пред ним вмиг расступились, давая пройти. Яр подходит к Казьмину и нежно берет его за руку, сплетая их пальцы в замок и, кажется, совсем ничего не стесняясь. — Он идёт со мной! Не сказать, что парень удивился. Он был прямо-таки шокирован сложившейся ситуацией. Ярик, с которым они долгое время, кажется, в ссоре берет и вот так вот одним крестом перечёркивает все обиды и помогает ему выжить?! Александр бесконечно благодарен. Искренне. И вполне очевидно, что Баярунас его в темный угол заводит и прижимает там к стенке. И вполне очевидно, что он, сначала слишком уж неловко спросив разрешения начнет его мелкими поцелуями покрывать. Казьмин не оказывал сопротивления, а даже наоборот, ведёт. Он сделал поистине правильный выбор. Саша за талию музыканта хватается и к губам его горячим прижимается, давясь вздохом. Поцелуй выходит страстным, да настолько, что даже внутри потеплело и приятно засосало под ложечкой. И впервые им ща долгое время хорошо. Правда хорошо. Без подколов и барьеров вроде дружбы. В глазах темнеет прежде, чем оба чуть ли не в синхрон говорят главные слова: — Я тебя люблю. — Я люблю тебя. И впереди у них, наверняка, ещё много времени на изучение друг друга, на удовольствие в чистом виде. И никто им не будет мешать, если быть достаточно осторожными. Теперь единственное, что их волнует в данный момент, так это то, кто они — «Казьмиярунасы» или всё-таки «Сашеярики»? любите. по-настоящему любите, пока вам дана такая возможность. Ищите своих соулмейтов и не боясь признавайтесь в чувствах. И если кто-то другой в вас не верит, то знайте — в вас и вашу силу верю я. Спасибо.