Повинность

Резкий крик прошёлся через всю комнату и успел вылететь в коридор, прежде чем исчезнуть. Глаза Павла что-то искали в комнате, бешено двигаясь влево и вправо в разы быстрее его головы, будто бы было средство, чтобы убить звук и сделать вид, что ничего не было. Быстро поняв, что о таком мечтают многие, он успокоился и сел назад, взяв карту со стола. -Тээк-с, ещё разок….-сказал он, тяжёлая вдыхая воздух ртом, пока его сердце бешено стучало. *** -Я не знаю, Маш, я не сильно в нём уверена,-бубнила себе под нос девушка, перед глазами которой мельтешила светло-рыжая чёлка, которую она поправляла дуновением своего личного ветра из скромных, тонких и слегка бледных губ. -Хах, не уверена она. А 2 года назад ты была сильно уверена в том, что сейчас будешь учиться в МГУ. Подавившись вином, произнесла Маша, поправив свои тёмно-рыжие волосы. Несколько из них упали на сержантские погоны, которые весьма странно смотрелись на розовом пальто. -Это другое...Ты сама… Небольшие слёзы выступили на глазах девушки. Она резко их убрала, как и в другие разы до этого. -Я сама понимаю, да-да-да. Но и ты меня пойми, подруга, он по уши в тебе. Даже с Батей поссорился недавно, потому что...Ты. Да, потому что просто ты. -Я не виновата в том, что вы ведёте себя,как… Тяжёлый вздох девушки прорезал комнату, создав давление, как на дне океана. Время будто бы замедлило свой ток, мучая двух дам, которые ждали этот ответ. -Как дикари. Я отказываюсь от своих прошлых слов, извини. -Мне-то что? Тебе всё Пашка объяснил вполне себе точно. -Они же люди, Маш! Такие же, как мы,точно такие. Я… Слёзы потекли ручьём из её глаз, она уже не пыталась их спрятать. Она просто обняла девушку, которая была на голову ниже её самой и не собиралась отпускать. Маша была того же мнения, поэтому просто крепко обняла свою подругу. Дверь тихонько отворилась…. *** Скрип двери почти оглушил полковника. Он никак не мог привыкнуть к тому, что двери тоже стареют и начинают болеть. Вот эта дверь дожила до скрипа в суставах. Полковник резко посмотрел на человека, неспешно вошедшего в его обитель. На него глядел, улыбаясь, златоглавый мужчина, одетый в шинель. На погонах блестели 2 звёздочки. -Паш, ты как? Готов уже? -Лево-право, право-лево...Всё это, знаешь, так напрягает. Вот я учу-учу, а потом прилечу и… -Ты в мою сферу лезешь, хах? Учу-прилечу, хпхах: Я всю учу-учу На Луну хочу На ракете полечу Буду пить я...мочу? Фу, противно получается. Всё ты, Пашка,Есенинский мой слог портишь. Эх, ты… Павел смотрел на своего старого друга, не понимая,как он оказался на втором месте в списке Бати: “Нет, писатель он прекрасный, стихи там, сказки для детей-это да, его стихия. Но управлять нашим поселением? Ужас какой-то, а вдруг я бы умер? И он..” Мысль прервал громкий голос: -Я по делу. Ты готов всё-таки? -Да, всё собрано, только пальто накину и… -Броник? -Второй день уже ношу. -Придурок? -Так! -Пхаха, да, так всё так. Придурок придурком ты, Пашок, хоть и начальник. Павел подняв свою бровь, опалял взглядом старого друга. По его лицу было видно, что мысль донесена чётко и ясно: “Детство давно окончено, суббординация теперь имеет проникающий эффект во все сферы”. -2 наряда вне очереди, Костик, 2 наряда… -Пошутить уже нельзя...Ладно, я понял, что ты готов, вертушка на готове. Мужчина в нелепо-быстрой форме выбежал из комнаты, будто бы нашкодил. Павел плюхнулся в кресло и посмотрел на фоторамку. Одна из немногих на весь город. Большая часть из тех, что находили ранее, была сожжена, а остальные подгнили. Полковник строго хранил эту фоторамку. С неё выглядывала женщина. -Лиса моя, чёрт...Почему всё...Так не по-людски-то? Обернувшись по сторонам, будто бы опасаясь быть замеченным, он взял фото и поцеловал, покраснев. Будто бы сделав это в первый раз-неловко, по-детски, со страхом разочаровать и разочароваться. -Можно уже и идти. Встав со стула, он взял грузный армейский рюкзак, набитый всяческими приспособлениями. “Пальто...Точно”-только он успел встать, сразу пришлось скинуть груз и надеть его, отряхнув. Наворачивая победный круг по комнате, он проверил абсолютно всё, не желая прощаться со всем: “Всё взял, всё выключил. Проща...Отставить прощание! Я вернусь, вернусь и точка! До встречи, контора, до встречи. Чёрт, я уже и сам не верю в то, что вернусь? Верю же, так? Так, всё так. Возьму то, что нужно, то, что по праву наше и всё- обратно. На электричке, хах”. Во время витания в облаках, Павел неспешно вышел на улицу, осмотрелся и услышал гул вертолёта. Раньше он не так пугал. Будто бы сейчас вместо звука пропеллеров был звук лающих собак, плачущих детей и кричащих женщин. Последнее, что хотелось сделать, так это подойти к этому чудовищу и посмотреть на него. Переставляя чугунные, чужие ноги, полковник шагал к вертолёту: “Чёрт, да ты же хотел этого всегда, Пашка, давай, давай, давай”. Никто не замечал, как тяжело ему это давалось. Годы тренировок, за которые он научился сдерживать эмоции даже при виде мёртвых котят. А это всегда грустно. Все, будто бы почувствовав наваждение, резко начали хлопать, свистеть, кричать: “Ура!”. Единовременно, единомоментно, как единый разум, который хочет поддержать героя, но только втыкает дальше меч сомнений, оставленный в его сердце. Дверь вертолёта открывается, старлей Скопинцев издевательски указывает на вход в вертушку, Павел махает рукой, благодарит всех. Мария Иссакова проверяет груз, что-то пытается сказать, но рот хлопает, как у рыбы на берегу. Полковник махает головой, улыбается, а она непонимающе на него глядит, как на юродивого. Дверь захлопывается. Он внутри.