Гермиона Грейнджер и плеть-невидимка

Гермиона старательно исписывала доску мелом. Технологическая схема приготовления Волчьего противоядия была очень сложной; пришлось начать писать, поднявшись на носки, от верхнего края доски, и сейчас та до половины была заполнена составом зелья, магическими формулами и химическими уравнениями. Да, зелье было очень непростым, при его изготовлении следовало помнить о нескольких «подводных камнях» из-за использования особо редких ингредиентов. Два этих «камня» Гермиона благополучно миновала, и сейчас Снейп с любопытством ждал — вспомнит ли она о третьем… Ну да. Так он и думал. — Нет, ты ошиблась. Эта формула выглядит не так, — объявил он, глядя ей в спину с кафедры. Рука девушки дрогнула, и стук мела прервался. Обернувшись, она с недоумением поглядела на Снейпа. Подбородок её упрямо вздёрнулся: — Но, профессор, формула верна. Северус нахмурился: — Неужели ты хочешь со мной поспорить? Гермиона снова взглянула на доску, несколько раза обежала глазами написанное и обернулась с ещё большим недоумением: — Но ведь на данной стадии раствор, охлаждаясь, разлагается на дистиллированную воду и кислую соль, а радужный эфир отводится по газоотводной трубке, — сказала она настойчиво. — Где же здесь ошибка? Северус сухо напомнил: — Ты забыла о зёрнах мадригла, а они срабатывают, как адсорбент. Радужный эфир будет поглощён и останется в составе соли. Студентка приоткрыла рот. И впрямь, как она могла забыть о редких свойствах зёрен мадригла? Ведь именно в этом зелье они проявляют их… — Ой, да… — она запнулась. — Простите, профессор, я… — Не выучила урок, Гермиона, и ещё имеешь нахальство возражать мне? — лицо Снейпа стало мрачнее тучи. Самоуверенность этой зубрилы выводила его из себя. — Я учила! — с обидой возразила девушка. — Может быть, и ошиблась, но зачем же говорить, что я не учила вовсе? В аудитории раздалось тихое, как шелест, шушуканье студентов. Она ещё и спорит? С кем — с Северусом Снейпом? Совсем ненормальная. Себе же только хуже сделает. Профессор зельеварения был того же мнения. Он ощутил глухое раздражение. Вы только поглядите на неё! Нет бы потупила свои нахальные карие глазки и послушно признала, что он прав — так ведь нет, ей ещё и хватает наглости настаивать на своей правоте! — Учила ты или нет, а урока не знаешь! — отрезал он. — Формула написана неправильно, значит, и всю схему ты завершила бы неверно. Я ставлю тебе О, непроходной балл, а за дерзость ты будешь наказана на колоде. Гермиона побледнела, а со стороны студентов, сидевших в аудитории за столами, расположенными рядами на ступеньках, донеслись довольные смешки. Всё-таки Снейп доставит им удовольствие посмотреть, как будет наказана эта выскочка! — Профессор Снейп… — сдавленным голосом прошептала девушка, стискивая руки. — На колоду! — указал он пальцем, не желая больше её слушать. Понурив голову, Гермиона направилась к массивной деревянной колоде, стоявшей недалеко от доски, слева. — Готовься и ложись, — маг спустился с кафедры и неторопливо приблизился, сверля её тяжёлым взглядом. Девушка сглотнула. Подготовка к наказанию тоже представляла из себя целый ритуал, и если она сейчас нарушит его… нет, лучше этого не делать. И так уже совершила ошибку, осмелившись возразить Снейпу. Она повернулась лицом к студентам. Мельком скользнув по их лицам, обнаружила на них предвкушение интересного развлечения. Глаза Малфоя прямо-таки блестели от ожидания — он даже шею вытянул в её направлении, чтобы не упустить ни одной подробности. Закусив губу от унижения, Гермиона стянула с себя юбку. Форменная одежда девушек с Гриффиндора представляла из себя короткую, в красно-золотую клетку, юбку на широкой резинке, белую блузку, заправляющуюся в эту юбку; такой же клетчатый, как и юбка, жилет, красный галстук, белые по колено гольфы и золотистые туфельки. Сняв юбку, Гермиона повесила её на спинку стула, стоящего возле колоды специально для этой цели. Сунула большие пальцы рук под резинку белых трусиков и замешкалась. Глаза её наполнились слезами от унижения, щёки порозовели. — Быстрее, — с оттенком брезгливости заявил Снейп. — Слёзы проливать будешь потом. Перед взорами всей затаившей дыхание группы девушка спустила трусики до колен и встала руки по швам. Одногруппники с интересом разглядывали её чисто депилированное лоно — вот история была бы, не сделай она вовремя депиляцию! Решили бы, что она настолько уверена в своих знаниях, что можно и не заморачиваться с удалением растительности — всё равно не придётся никому её демонстрировать… А впрочем, и отсутствие волос от насмешек не спасёт — просто придумают для них другой повод. Выждав положенное время, чтобы дать опальной ученице испытать первую порцию стыда, Северус приказал: — Трусы долой. С задрожавшими губами Гермиона покорно сняла трусики с ног, повесила их поверх юбки на стул и повернулась к группе спиной. Короткая блузка прикрывала лишь поясницу, оставляя ягодицы свободными. И теперь все студенты могли полюбоваться на них ещё до начала наказания. Губы девушки кривились, слёз появилось ещё больше. Она знала, что это — лишь начальная стадия того стыда, который ей придётся сегодня вынести. Фигура у неё была хороша, как уже не раз замечал Снейп. Отлично сформировалась к своим шестнадцати годам. Тонкая талия, ягодицы по-женски округлы, ноги длинные, правда, слегка худоваты в бёдрах, как на его вкус. Ему довольно давно уже не доводилось наказывать Грейнджер — обычно она старательно учила всё заданное и память у неё действительно была феноменальной. Но сегодня что-то дала сбой… — Вставай на колоду, — продолжил распоряжаться он. Гермиона подошла к колоде, поднялась на одну ступеньку, а на вторую встала коленями, легла животом на приспособление для наказаний, руки вытянула вперёд. — Разведи колени. Она послушно раздвинула колени в стороны. Северус извлёк из складок мантии волшебную палочку и провёл ею по воздуху. Тотчас невидимые руки схватили Гермиону за разные части тела. Одни крепко удерживали её за щиколотки, другие — за бёдра, не давая их свести. Третьи ухватились за её запястья, соединив их вместе и прижав к дереву. И ещё одна пара рук слегка потянула её назад и заставила животом налечь на колоду, прогнуться в пояснице, а зад оттопырить. Северус обошёл колоду с разных сторон и, ещё раз взмахнув палочкой, зафиксировал руки, держащие Гермиону в такой позе, намертво. Так она и осталась стоять на коленях и с раздвинутыми бёдрами, а зрители могли со своих мест пытаться разглядеть во всех подробностях — что у неё там между ног. — Думаю, десяти минут будет достаточно, — объявил Снейп. Он вернулся к своей кафедре, достал из неё водяную клепсидру. Вода в ней была окрашена в синий цвет. Очередной взмах волшебной палочки заставил появиться перед ним двум овальным магическим зеркалам в тяжёлых бронзовых рамах. К аудитории они были обращены другой стороной, потому студенты не могли видеть, что отображается на них. Это зрелище предназначалось только для него самого. — Ты готова, Грейнджер? — холодно спросил он. — Да, профессор, — покорно отозвалась девушка. Северус перевернул клепсидру и нарисовал палочкой в воздухе магический знак. Вода побежала из верхнего отделения в нижнее, а возле колоды раздался свист, и вслед за этим смачный звук удара. Правую ягодицу Гермионы обожгли кожаные хвосты невидимой плети. — Вв-ввв! — вздрогнула и тоненько заскулила девушка. Снова свист, удар — и теперь целью стала левая ягодица. Через пару секунд на местах удара загорелись розовые полосы — хвостов у плети было несколько. Удары продолжали размеренно падать на обнажённую задницу. Зрелище того, как она внезапно расцвечивалась полосами, хотя самого орудия наказания не было видно — завораживало. После пары десятков ударов ягодицы уже заметно покраснели, и Гермиона начала стонать всё громче и дёргаться. Впрочем, ни сильно дёрнуться, ни увернуться ей не позволяли крепко удерживающие её в нужном положении невидимые руки. Свист… Звуки ударов… Стоны… Вскрикивания… Полосы алели и вспухали, их становилось всё больше и больше. Многохвостая плеть охаживала ягодицы полностью, чтобы ни одно место не осталось без наказания. Слёзы давно уже лились из глаз Гермионы, она попыталась опустить лицо на колоду, но тут же ещё одна рука ухватила её за вьющиеся каштановые волосы на затылке, приподняла голову и заставила смотреть прямо перед собой. Стоя за своей кафедрой, Северус пристально глядел на изображения в зеркалах перед ним. На одном из них крупным планом было обращённое к нему лицо Грейнджер с заплаканными глазами, на другом — её ягодицы. Профессора интересовало соответствие эмоций, проявляемых ученицей, тем следам, которые рисовали на её теле хвосты плети. Насколько искренними были её гримасы и слёзы. Полосы получались красивыми — яркими, широкими, вспухшими. Гермиона рыдала и вскрикивала всё громче: — Профессор!.. Ай!!! Прост… тите! Ох… Хватит, прошу!.. Но невидимая плеть и не думала униматься. Удары падали размеренно и точно, именно туда, куда нужно. У наказуемой не было ни малейшей возможности отклонить зад или хоть как-то попытаться избежать следующего ожога. — Умоляю… Не надо больше! Вззз! — свистели хвосты и с громким шлепком припечатывались к коже ягодиц, разукрашивая их алыми следами. Они пересекались, потому что плеть иногда меняла направление и клала удары наискосок. Верхняя, средняя и нижняя часть ягодиц были равномерно разрисованы. Но что-то ещё было в мольбах и криках Гермионы. Не только боль слышалась в них. Иногда в этих стонах звучали едва заметные нотки сладострастия. Северус видел это и в её глазах, закатываемых под верхние веки, и в закушенной губе, и в гримасах, которые порой больше напоминали гримасы страсти. Наказание явно заводило девушку, она уже сама стремилась ещё больше прогнуться в пояснице, подавая зад навстречу плети. Профессор зельеварения сдвинул брови, в то же время глубоко внутри чувствуя удовлетворение. Всё шло именно так, как надо. Крики Гермионы сладко отзывались в его ушах и сердце, ему не хотелось оканчивать этот музыкальный концерт. Больше половины наказания осталось позади, и плеть ненадолго остановилась, давая Гермионе возможность немного прийти в себя, лучше проникнуться чувством боли и без помех наплакаться. Однако передышка была недолгой, и вскоре порка возобновилась, вызвав новый взрыв слёз и криков. Однокурсники с горящими глазами смотрели на её мучения, на то, как полосы из алых постепенно становятся лиловыми. Очень им всем хотелось спуститься на нижнюю ступень аудитории, дабы ещё больше приблизиться к происходящему действу, но приподниматься с места во время наказания было строжайше запрещено — если только нарушитель не хотел сам разделить участь наказуемого. Потому все смирно сидели на местах, слушая причитания и мольбы девушки. Но вот наконец-то вся вода перелилась в нижнюю колбу из верхней, и Снейп коротким жестом остановил плеть. Звуки ударов прекратились и рука, державшая Гермиону за волосы, отпустила их. Девушка в изнеможении опустила лицо на колоду. Всё тело её сотрясалось от рыданий. — Так-так, — Северус вышел из-за кафедры и приблизился к ней. — А теперь мы проверим самое главное. Небольшой тест… Встав позади Гермионы, он протянул вперёд руку и провёл ладонью по её промежности. Бесцеремонно ощупал там всё. Девушка дёрнулась, точно от очередного удара. — Что такое, — зловеще проговорил Снейп, отнимая мокрую ладонь, разглядывая её и потирая пальцы. — Ты вся скользкая, сочишься. Тебе так понравилось наказание, Гермиона? Любишь, когда тебя порют? — он демонстративно достал платок и вытер руку. Весёлые смешки и сдержанные ухмылки донеслись из разных мест у него за спиной. Такой поворот явно понравился студентам. — Нет… — слабо запротестовала девушка, всхлипывая, однако понимая, что бессмысленно отрицать очевидное. Порка неожиданно завела её, несмотря на боль. Она сама этого не понимала, но против фактов не попрёшь. Собственная природа выдала её с потрохами. — Что ж, раз так… — скучающим голосом заявил Снейп. — То я устрою тебе ещё один сеанс. Сегодня после отбоя явишься ко мне в кабинет для повторного наказания. — Профессор Снейп, прошу Вас, не надо! — взмолилась Гермиона со страхом. — Что ты сказала? — сдвинул он брови. Его чёрные глаза недобро сузились. — Да, да, явлюсь! — поспешно пролепетала она. — Как прикажете… Взмахом волшебной палочки он избавил её от удерживающих рук, и девушка поднялась с колоды на слабые ноги. Северус требовательно смотрел на неё, она потупилась и опустив голову, слабо сказала: — Благодарю Вас за науку. Он молча опустил и поднял глаза.