Гермиона Грейнджер и плеть-невидимка

Замирая, она робко постучала в тяжёлую деревянную дверь с резными узорами. За ней раздались шаги, открылся замок и дверь распахнулась. Снейп встал в проёме в своей мантии, из которой не выветривался запах бесчисленных зелий, которые он постоянно готовил. Длинные чёрные волосы обрамляли бесстрастное бледное лицо. Смерил её холодным взглядом: — Ты вовремя, это хорошо. Входи. Он направился вглубь кабинета, а Гермиона, холодея, переступила порог и на дрожащих ногах сделала пару шагов вперёд. Не утруждая себя закрыванием двери, Снейп указал на неё волшебной палочкой, и та захлопнулась, а замки на ней задвинулись сами собой. — Молодец, форму не нарушала, — останавливаясь перед ней и глядя в упор, сухо сказал он. Впрочем, одобрения в его голосе не было, только констатация факта. — Откуда Вы знаете? — прошептала девушка. — Следил за тобой через магический шар.   Кабинет профессора зельеварения был похож одновременно на лабораторию и библиотеку из-за того, что все полки были уставлены колбами и пробирками с разноцветными жидкостями и веществами, а также закрытыми бутылками, сосудами, спиртовками, магическими камнями и другими предметами. Шкафы ломились от изобилия книг, среди которых было много древних старинных фолиантов с обложками из морщинистой потрескавшейся кожи. Здесь же находилось чучело жабы и летучей мыши, а в одной большой тёмной бутыли плавала заспиртованная змея. Освещался кабинет единственным светильником, стоявшим на столе, благодаря чему углы его были скрыты в полумраке. Сам стол тоже был весь заставлен колбами и разными магическими приборами. Однако, как выяснилось вскоре, проводить вторую «разъяснительную беседу» маг собирался вовсе не здесь. — Иди за мной, — коротко приказал он, подходя к шкафу с книгами и нажимая на корешок одной из них. После этого шкаф, к изумлению Гермионы, со скрежетом выдвинулся куда-то назад и в сторону, а за ним открылся проход. Профессор зельеварения, а вслед за ним и девушка шагнули в него, и шкаф задвинулся на место за их спинами. Они оказались в другой комнате, совершенно тёмной. После короткого взмаха Снейпа волшебной палочкой — по углам комнаты загорелись свечи в круглых жирандолях и Гермиона, слегка вздрогнув, поняла, что находится в комнате для наказаний. Наверное, ей крупно повезло, что она не бывала здесь прежде. Да, до сих пор, если Снейп её и наказывал изредка, то это происходило или в аудитории, или в его кабинете, который они только что покинули. А оказалось, что к услугам профессора имеется целая комната. Стены её были выложены неотшлифованным камнем, тяжёлые каменные плиты лежали и на полу, потолок оказался сводчатым. Сами своды поддерживались квадратными колоннами, к которым крепились незажжённые сейчас факелы. Сердце её от страха провалилось в живот. С расширенными глазами она смотрела на такую же колоду, что и в аудитории зельеварения, массивный вертикальный крест, прислонённый к стене, и горизонтальный крест в виде буквы «Х». Здесь же был какой-то странный станок, цепи, крепящиеся к стене на разном уровне, кожаное кресло с подлокотниками, стол, который явно мог трансформироваться во что-то другое. На стене на гвоздиках висели всевозможные орудия для наказания — плети, хлысты, кнуты, бамбуковые трости различной толщины, кожаные паддлы и даже бичи. На полках были расставлены различные предметы, о назначении которых потрясённая Гермиона решила не задумываться. Снейп холодно усмехнулся, увидев безотчётный ужас в её глазах. — П… п… профессор… Зачем?.. — только и смогла выговорить она еле слышно. — Раньше ты была не готова, — сухо ответил он, подходя к стене и снимая с полки какую-то пробирку. — К чему?.. — Раздевайся, — приказал он, оборачиваясь. Гермиона не осмелилась возражать и непослушными руками принялась развязывать, расстёгивать и снимать с себя части гриффиндорской формы и складывать их на массивный деревянный табурет. Оказавшись в чём мать родила, она выпрямилась и переступила босыми ногами по каменному полу, затравленно глядя на Северуса. Он приблизился и подал ей пробирку. По бледно-зелёному цвету и специфическому запаху девушка сразу поняла, что в ней. Это было Обезволивающее зелье. Под требовательным взглядом профессора она послушно проглотила его, невольно поморщившись от кислого вкуса. Забрав у неё пробирку, Снейп подтолкнул обнажённую студентку к одному из приспособлений, представлявшему из себя своего рода широкие козлы, к которым посередине крепился ремень, а рядом на стене висели цепи с присоединёнными к ним металлическими браслетами. — Невидимые путы у тебя уже были, — заявил Снейп. — На втором сеансе будут видимые. Забирайся и ложись на спину. С сознанием, расслабленным от действия зелья, Гермиона послушно влезла на козлы и улеглась на спину головой к стене. Северус поднял её ноги, развёл их в стороны и приковал цепями к стене, защёлкнув на щиколотках толстые железные браслеты. Вытянутые за голову и соединённые руки тоже оказались прикованы к стене двумя другими цепями с наручниками. В завершение он широким кожаным ремнём пристегнул к козлам её талию. С любопытством взглянул сверху на девушку, которая тряслась, как осиновый лист. На её лице было затравленное выражение. — Не смотри на меня так, словно мысленно уже попрощалась с жизнью, — сказал он холодно. — Я накажу тебя и отпущу. — Как Вам будет угодно, профессор, — пролепетала она. — Да. Тебе не мешает почаще пить это зелье, — усмехнулся он. — Ты нравишься мне больше, когда не дерзишь. Северус отошёл к стене, на которой висели на гвоздях различные приспособления для порки. Поразмыслив, взял кожаный снейк — однохвостую плеть с гибкой рукояткой, продел правую кисть в крепление и вернулся к прикованной Гермионе. Приподняв голову, она расширенными глазами смотрела на него, не зная, что страшнее — ожидание удара в невидимых путах от невидимой плети, или когда всё находится у тебя перед глазами. Маг полюбовался на её грудь с сосками, сжавшимися от страха, плоский живот, гладкое лоно, которое вызвало сегодня столько насмешек у её одногруппников, на располосованные ягодицы, потом коснулся левой ладонью бедра девушки. Она вздрогнула. — Твоему заду знатно досталось, — сказал он, — а бёдра остались нетронутыми. Они тоже не должны избежать наказания. Что ты на это скажешь? — Я в Вашей воле, профессор Снейп… — Отличное лекарство от дерзости, — заметил он удовлетворённо. — Нужно чаще тебя пороть, Гермиона. Что ж, на сей раз обойдёмся без часов… Он взмахнул рукой и опустил плеть на её левое бедро. Длинный гибкий конец плети, свистнув, обвился вокруг него, как змея. Девушка вскрикнула, не ожидая сразу такой резкой, обжигающей боли. Снейп потянул плеть на себя, снова взмахнул рукой — и обрушил удар на правое бедро. Точно также кожаный хвост обвился в пламенном объятии вокруг другого бедра девушки. И вновь. Замах-свист-удар. Замах-свист-удар. Стоны, слёзы, страдальческие гримасы Гермионы — не в магическом зеркале, а прямо перед глазами Северуса, и перед ними же — алые полосы, раскрашивающие белые бёдра. Стоны Гермионы очень скоро перешли в крики. Пот сочился по её груди и подмышкам, но, погрузившись в ощущения боли, которые захлёстывали её — она вдруг опять ощутила в глубине своего тела растущее возбуждение. Почему, отчего? Обескураженная студентка не понимала. Но чем сильнее обжигал её гибкий хвост плети, тем острее поднималось в ней удовольствие. Да неужели она — законченная мазохистка? Ведь никогда прежде ей не доводилось замечать в себе таких наклонностей… Она не догадывалась, что все её эмоции явственно проступают на лице, что интонации криков изменились и тело само подаётся навстречу объятиям кожаного снейка… Северус остановил порку, переложил плеть в левую руку, а правую бесцеремонно опустил на её промежность, властно провёл пальцами по совершенно мокрому влагалищу. Гермиона застонала, но больше не от стыда, не от боли, а от удовольствия. Она уже поняла, что нет смысла притворяться перед своим палачом: тело честнее. — Ты действительно заводишься, когда тебя секут, — невозмутимо заметил профессор зельеварения. — Д… да. Кажется, да, — слабо выдохнула девушка, всхлипнув. Продолжая ощупывать пальцами её разбухшие от возбуждения половые губы, Снейп бесцеремонно спросил: — Ты уже занималась с кем-то сексом? — Никогда, профессор, — вспыхнула она. — Никогда? — он несказанно удивился, прекрасно зная, что под действием Обезволивающего зелья Гермиона не может солгать. — Значит ты до сих пор — девственница? — Нет… — мучительно краснея, выдавила студентка. Снейп изумился ещё больше. — Как это может быть? — нахмурился он. — Выкладывай. — Я… — Гермионе было страшно тяжело признаваться в таких вещах, но зелье действительно не давало ей утаить правду. Отводя глаза, она призналась, что лишила себя девственности сама. С помощью искусственного фаллоса. С ним же она и регулярно доводила себя до оргазма. Ночью, в постели, под одеялом, когда все её одногруппницы уже спали. Северус сместил руку ей на грудь и сжал её. Девушка закусила губу, не смея глядеть ему в лицо. Но он приказал: — Смотри мне в глаза, Гермиона, и отвечай: ты кого-то представляла себе, когда играла с этим фаллосом? — Да, — слабо призналась она, растворяясь в его касаниях и под тяжёлым взглядом. — Кого? — Не Вас, профессор, простите… — Догадываюсь, — ответил он ледяным тоном. — Так кого же? — Д… Драко… Драко Малфоя. — Ах, Малфоя. — Лицо его стало мрачнее тучи, и Северус так стиснул сосок Гермионы, что она вскрикнула. — И что же ты себе представляла? Рассказывай! — велел он. — Я представляла, — покорно ответила девушка, — как он догоняет меня в коридоре, хватает за руку и тащит куда-нибудь, где нас никто не увидит. В кладовую, например. И там он прижимает меня к стене, крепко… — Продолжай, — Северус положил снейк Гермионе на живот, левой рукой продолжая тискать её соски, а правой нырнул под мантию. — Он… впивается губами мне в губы и целует, целует, а его руки… шарят по всему моему телу. — Вот так? — Снейп провёл левой рукой по её животу, лону, погладил ягодицы, исполосованные бёдра, правой рукой под мантией надрачивая свой член. — Да, так… Он трогает и сжимает мою грудь, проникает рукой мне в трусики, — шептала Гермиона. — Дальше, — сквозь стиснутые губы потребовал Снейп. — Он просовывает свой язык мне в рот, а пальцы руки — между моих половых губ… И мы с ним долго целуемся… и я начинаю истекать от желания… — Также, как ты течёшь сейчас? — Да, профессор… А потом… потом он задирает мне юбку, сдвигает мои трусики в сторону и извлекает свой член… — слегка задыхаясь, она мечтательно закатила глаза. — Он у него уже стоит. Сильно… Драко приподнимает меня и ввинчивается в моё лоно… — Вот так? — тяжело дыша, Снейп вплотную придвинулся к Гермионе и, приподняв мантию, воткнулся твёрдым членом в её влагалище. Девушка охнула, почувствовав в себе объёмный профессорский жезл. Подхватив её за бёдра, он мощно задвигался в ней. — Нет! Нет! — слегка задыхаясь, ответила студентка. — С Вами это… гораздо лучше… Северус жёстко трахал прикованную девушку, вцепившись ладонями в располосованные бёдра, пристально глядя на её лицо, на то, как она мотает головой и стонет от страсти, смешанной с болью. Время от времени, не выходя из неё, он смещал руки к её груди и жадно и грубо сжимал, вызывая в Гермионе резкие выдохи сквозь закушенные губы. — Ну что, — глухим от подкатывающей страсти голосом спрашивал Снейп. — Ты всё ещё мечтаешь о своём Драко? — Нет! — вскрикивала та. — Драко мне больше не нужен, профессор… Зачем он, когда рядом со мной — Вы? — Будешь являться ко мне, когда я прикажу, поняла? — Я… только и мечтаю об этом… — Я буду регулярно тебя пороть за твою похотливость, — продолжал он сквозь зубы, вбиваясь в неё всё сильнее. — И овладею тобой во все твои отверстия. В твой болтливый рот и обожающий плети зад! — Как пожелаете, профессор! — вскрикивала она, уже вне себя от страсти, упиваясь неслыханными ощущениями. Огромный член Северуса наполнял её, казалось, до самого желудка. Это ни в какое сравнение не шло с тем искусственным фаллосом, с которым она развлекалась обычно. — И только попробуй ещё хоть раз сказать дерзость мне на уроке! — Простите меня, это больше никогда не повторится… — Сучка, сучка, развратная, блудливая девка… — прошипел он и сладострастно содрогнулся, изливаясь в её лоно. При этом он так вцепился в её грудь, что Гермиона закричала, изогнувшись, насколько позволял тугой ремень, и тут же мощный оргазм заставил её забиться в цепях… После этого он высвободил её из кандалов и ремня, обтёр полотенцем, обработал полосы на бёдрах и ягодицах заживляющим бальзамом. Вернул ей трусики, разрешил одеться и отпустил. Гермиона смотрела на него взглядом преданной собаки и клятвенно пообещала прийти по первому его зову, никому в Хогвартсе не разглашая о наличии ещё одной Тайной комнаты прямо позади кабинета профессора Северуса Снейпа… Он вышел вслед за ней и отправился немного прогуляться перед сном. В соседнем коридоре ему внезапно повстречался коллега — преподаватель Защиты от тёмных искусств Златопуст Локонс. — А, Северус! — радушно улыбаясь, поприветствовал тот его. И хитро подмигнул: — Видел только что Гермиону Грейнджер. — Не от тебя ли она выходила? Снейп задеревенел лицом, но холодно подтвердил: — Да, от меня. Она получала дисциплинарное наказание за то, что слишком нахально вела себя на уроке. — Наслышан, наслышан, — продолжал улыбаться Златопуст. — Ну, а как ты? Всё ещё продолжаешь использовать свои уловки? Я же помню о них. — Какие? — Ну как же… — он шутливо толкнул его в бок. — Смазывать плети афродизиаком. Слышал, это делает твоих учеников… и учениц, конечно — шёлковыми… — Да, — слегка нахмурившись, признал Снейп. — Да, я использую этот приём.