Лиловые незабудки

Горячий распалённый июльский воздух не давал мозгу рационально мыслить и ориентироваться. Спасал небольшой речной бриз, идущий с воды. Девушка нахмурилась. Она не любила лагеря. Родители просто насильно заставили её туда поехать, а она, дура, согласилась. Ступив на палубу небольшого теплохода, она огляделась. Слишком много людей. Незнакомых ей людей. Девушку уже несколько раз обматерили какие-то маленькие дети, пока она старалась найти кого-то из знакомых. —Женька! -кричат сзади. —Кольчугина!! Женя, которая собственно говоря и являлась Евгенией Кольчугиной, обернулась, ища источник звука. В прочем, все свои силы, которые та бросила на поиски, скоро покатились к чертям собачьим. Дальше она лишь стояла на месте. Казалось, что её белые кеды уже давно стали чёрными, ибо мелкие дети оттоптали ноги на год вперёд. Женя придерживала свой небольшой чемодан с вещами, очень боясь его уронить. Её толкнули. Измученная поворачивается. —Женечка! Я тебе ору, ору, а ты - ноль эмоций, ‐возникает рыжая Ира - одноклассница Кольчугиной. Ира Мелько - та, с которой дружит вся школа, если не весь район. На ней было белое платье в горошек, на ногах белые туфли, а изумрудно-зелёные глаза, из-за цвета волос, делались ещё ярче. —Ира?.. Привет, ‐отвечает Женя, полностью разворачиваясь. —Знаешь, я так рада, что ты тоже тут! ‐верезжит Мелько, не успокаиваясь и хлопая в ладоши, будто маленький ребёнок. Женя замечает, что та без вещей. —Представляешь! Я больше никогда из знакомых не нашла ещё! —Стой. Что? ‐Кольчугина хлопает ресницами. —Как никого? Совсем? Даже с района? Девушка тяжело выдыхает. Вот кто её за язык тянул соглашаться на эту авантюру? —Ну. Пару старшеков есть. Они вожатыми.. ‐Ира задумывается, глядя куда-то вверх. —с сошки пару человек. А ну и Бекля со своими «собачками». Женя расплывается в ядовитой усмешке. То как Мелько назвала ухажёра и его шайку двоюродной сестры Кольчугиной звучало достаточно вызывающе. —Стой. Бекля вожатый? ‐Девушка хмурится. Из-за того, что Ира тараторит, за потоком слов успеть безумного трудно. Понять смысл всех фраз было сложно, но ясно одно - «мы с тобой тут вдвоём выживать будем, Женька» - таков исход монолога Мелько, которая, видимо, выбрала девушку к себе в подружки на ближайший месяц. Спокойная жизнь в лагере закончилась, не успев и начаться. —Ты что! Какой вожатый! ‐Ира заржала. —Бекля?! ‐От её громкого смеха Женя сильно смутилась, зардевшись. —Он же младше нас! Ха. Какой вожатый? Я удивляюсь даже тому, как именно он попал в лагерь! —Это станет загадкой всей смены.. ‐саркастично выдаёт Кольчугина, стараясь остановить новый словесный понос рыжей. —Да я даже сомневаюсь, что его в ПТУ возьмут. Дай бог. А то он бедненький, ничего не знает. ‐не затыкается Ира. Женя смирилась. —Так! Ты меня тут жди! ‐Женя удивляется как Мелько так ловко перескакивает с темы на тему. Ира вытаскивает ладони вперёд, как бы давая знак не двигаться с места. —Я вещи свои принесу и потом будет думать, что делать дальше. А затем ураган, который раздражал и очаровывал одновременно, исчез в толпе школьников. Исчезла так же неожиданно, как и появилась. Женя обречённо осмотрелась. Голова начинала болеть. Солнце пекло так сильно, что казалось на улице больше сорока градусов. Тут даже ветер речки не спасал, к сожалению. Девушка огляделась, а затем сдвинулась в места, наплював на просьбу Иры. Возможно это и эгоистично, но желания упасть в обморок от солнечного удара не было. Кольчугина встаёт под навес, не далеко от места их встречи, надеясь на свою внимательность. Девушка разворачивается к воде, слегка наклоняется, желая почувствовать как можно больше «холода». Её окутывает полное спокойствие. Стало немного лучше. Это длилось до момента, пока чемодан, стоящий рядом, не пал с оглушительным грохотом. Женя не была этому рада. Интересный факт: уровень раздражения у неё очень высокий. Она буквально может вспыхнуть из-за какой-нибудь мелочи. Девушка стала угрожающе поворачиваться, шепча под нос оскрбления. Это уже знак для виновника торжества: пора давать дёру. —Идиотские дети. Сколько можно носится. Себе жить спокойно не дают, и другим мешают. Почему нельзя спокойно доехать до лагеря. Нет, конечно же надо чемоданы все поопракидывать. Я что особенная такая. Так бы и придушила бы всех. -Словарный запас заканчивается, когда та видит перед собой не маленького ребёнка, не даже Иру, а вожатого, с наглой ухмылкой на лице, ожидающего, видимо, продолжения монолога. Шатен с карие-зелёными глазами выглядил слишком молодо для вожатого, но слишком старо для обычного пионера одновременно. Женя ойкнула. —О, так я знаю тебя! ‐говорит вдруг он. Кольчугина съёживается. Ещё лучше. Вожатый ждёт ответной реакции от девушки, но та лишь молчит, хлопая глазами. —Ты меня не помнишь? Легко сказано. Лицо его было смутно знакомым. Но тут все были смутно знакомыми. Кольчугина щурится. —Выпуск этого года. У десятых классов, седьмой школы. Ну? ‐Парень глядит на неё, очень надеясь, что это поможет освежить память. Сознание Жени помутнело. Туман вроде и рассеялся. Слегка. А затем она протянула короткое - «а-а..», наконец вспоминая. В этом году выпускной одного из десятых классов прошёл весело. Девушек было меньше чем мальчиков, из-за чего учительница истории, являющаяся классным руководителем 10А, попросила некоторых девиц из девятых станцевать вальс с десятиклассниками. Положение спасали Женя, Ира и ещё одна их одноклассница - Катя. Вожатый, стоявший сейчас перед ней и был одним из людей, с которыми танцевала девушка. Кольчугина вытаращила глаза. «Как можно попасть вожатым в лагерь сразу после окончания школы, не имея профиссионального образования?» Парень будто прочитав мысли, ответил на вопрос. —Связи! -гордо заявляет он, разводя руки в стороны. Женя недовольно щурится, начиная копаться в памяти, стараясь вспомнить что-то похожее на имя собеседника. —Буравцев. Максим, –вновь говорит тот, нагло улыбаясь. —Неутруждай себя. Девушка хмурится, явно недовольна поведением вожатого. А он будто этого только и добивается. —Ты - Женя. Это я знаю. ‐Максим не успевает договорить. На Кольчугину кто-то налетает. И девушка, кажется, готова уже организовать похороны, отпеть в церки, довезти до кладбища, оплатить участок, раскопать этому человеку могилу и саморучно захоронить. —Привет-привет, –раздаётся голос сзади. Женя гневно разворачивается, скидывая с себя нежданный гостей. Через секунду её взгляд смегчается. Буравцев, кажется, даже расстроился, что не сможет лицезреть шоу. —Шалаева?! –вместо агрессии появляется добродушная улыбка. Женя видит перед собой достаточно красивую молодую особу, которая практически переросла её саму. Русые волосы собраны в конский хвост. Глаза горят, в принципе, как всегда. Топик и короткая юбка, а на губах лиловая помада. —Соскучилась, сестрёнка? -говорит Жанна, обнимая Кольчугину. —Вы сёстры!? ‐вмешивается в диалог Буравцев. Женя усмехается. Да. Картина интересная. Вечно наглая, весёлая и гипперактивная Жанка никак не могла быть сестрой Кольчугиной - вечно хмурой, уравновешенной, спокойной и предельно нормальной. —Двоюродные, -с гордостью подмечает Шалаева, вздёргивая нос. —Смотри не влюбись. –вскоре добавляет она. И попробуй пойми её: про себя она говорила или про Женю. —Вы ровесники? –непонятно откуда появляется Лёлик - подружка Жанки. —Привет, Лёлик, –говорит Женя, переводя взгляд на сестру, не сулящий ничего хорошего. —Я младше Женьки на год. То есть... Тебе 17? –отвечает Шалаева, необращая внимания на гнев сестры. —Только будет, –отрешённо отвечает Кольчугина, снимая со своей шеи сестру. —Какие вы маленькие, –подаёт голос Максим, ядовито щурясь. –А так, не волнуйся, –обращается он к Жанке. —Меня интересуют постарше. –Максим подмигивает, вскоре разворачиваясь к Жене. —Пошли. Кольчугиной ничего не остаётся кроме как согласится, коротко попрощаться с девочками и последовать за «недовожатым», который уже успел спереть её чемодан. Девушка кидает взгляд на место, где должны была стоять Ира. Но сейчас она уже болтает с кем-то другим. В прочем, они квиты. Женя последовала на верхнююю палубу корабля, стараясь успеть за Буравцевом, что нёсся вперёд паровоза. На вверху оказалось спокойно. По сравнению с нижней палубой ад и рай. —Ты в каком отряде? ‐спрашивает парень, поставив вещи рядом с девушкой. Женя облакачивается на перила. —Я так похожа на экстрасенса? –скептически спрашивает она, вскидывая брови. Вопрос, скорее, риторический. —Какая фамилия у твоей этой сестрички? ‐хитро спрашивает он, не замечая сарказма и недовольства в голосе собеседницы. —Шалаева, а что? –но ответа на последовало. Буравцев смылся. Кольчугина нахмурилась, закатив глаза, и стала всех оглядывать. Максим же быстро нашёл «Ирину Михайловну». Именно так вожатка просила её называть. Она и дала списки, перед этим проведя допрос с пристрастием. Вожатый шёл обратно, прищурившись, стараясь рассмотреть, а главное понять почерк главной вожатой - Свистухи. Но вскоре плюнул и на это, он ускорился. Надо будет - Женька сама прочитает. Сейчас у него выдалась великолепная возможность разглядеть Кольчугину ближе и без лишних комментариев. У неё были длинные светлые кудри, которые часто мешали ей попадая, то в рот, то в глаза. Небольшой курносый нос. Она была вся в светлых веснушках, кое-где они даже были светлее её кожи. Губы тоже небольшие. И вообще она не была похожа на будущую выпускницу, скорее на восьмиклассницу. Только пронзительный, строгий и взрослый взгляд чёрных глаз, пропитанный, видимо, многочисленным опытом, делали из неё человека, которого следовало уважать и, возможно, бояться. Он подошёл к ней, отдал в руки список. —На. Ты там тоже должна быть, –говорит Максим вставая рядом. Женя берёт в руки лист, стараясь разглядеть хоть что-то в почерке «какого-то психопата» - как в первый раз подумалось. Еле-еле находит свою фамилию. —Первый отряд, –говорит длинноволосая, поднимая голову на вожатого. —О-о.. –протягивает он, складывает руки на груди. —Тебе повезло оказаться в отряде.. Угадай кого? Женя сщурилась, промолчала. Буравцев нагло улыбнулся. Рядом откуда-то появилась Ира, снова начиная тараторить. —Женечка! Я с таким парнем познакомилась. Он ещё и вожатый! –Она похлопала в ладоши. —Пойдём! –Мелько хватает Кольчугину за руку. —Ну-ка, Ну-ка. –заинтересовался даже Максим. Троица направляется на другую сторону корабля. Вожатый с громадным интересом, Ира как всегда воодушевлённо, а Женя устало, закатывая глаза, последовала за ними. Они подошли к одному вожатому, чем-то смутно напоминающего Буравцева. —Кирилл? –удивлённо говорит Максим, переводя взгляд на Иру, а затем вновь на парня, на которого уже смотрят три пары глаз. «Ясно» - думает про себя Женя, подметив, что у Мелько достаточно специфический вкус. —Вы знакомы? ‐Ира хлопает ресницами. Максим хитро суживает глаза. —Да нет, –говорит он. Кольчугина удивлённо вскидывает брови. —Впервые его вижу. Буравцев улыбается, делая невинное лицо. Тут уже вожатый, которого назвали Кириллом, поджимает губы, с упрёком глядя на парня. —Мужчина, Вы кто? –Макс действует на нервы, кажется, всем. Женя фыркает. До неё доходит вся суть выпендрёжа. —Не выпендривайся, –говорит она, глядя на парня. —Кто вы? Братья? Родственники? Последние вопросы были адресованы Кириллу, который, видимо, был приятно удивлён догадливостью девушки. —Тёзки, –коротко отвечает он. Максим закатывает глаза. Белокурая Женя победно щурится. Ира уже хочет начать нести полную пургу дальше, но её останавливает голос кого-то из детей снизу.

Кажется, приехали.

В дали стали виднется ворота лагеря с большими металлическим буквами. «Буревестник». Кольчугина замечает, что стало не так жарко. Видимо, солнце-пёк закончился. Значит уже три часа дня. Кирилл быстро исчезает, бежит к своим деткам. Ира обиделась, поэтому быстро примкнула к Жене, начиная снова комментировать всё что видит. Максим лишь пожелал девушке мысленно удачи.

***

На пристани толпилось слишком много людей. Женя вжалась в общество Иры, Максима и Нины Юревич - второй вожатой первого отряда. Кольчугина максимально необщительная личность, до ужаса боящаяся социума. Изначально так и не скажешь. Но каждым моментом одиночества, та была рада как какому-нибудь дорогому подарку. Вскоре стали подходит всё больше и больше подростков. В основном всем заведовала Нина. Она была старше Макса, который, кажется, был даже не против такой вольности. Через пару минут после ухода младших отрядов, двинулись и они. Белокурая послушно шла по главной аллее. Вокруг все громко общались, выражались. Их вожатым было наплевать. Страшие отряды - люди, которые вот-вот войдут во взрослую жизнь, им уже можно. Ира рядом о чём-то вновь тараторила. Кольчугина сильно старалась понять что стало предметом их диалога. В прочем, диалогом это назвать было трудно. Говорила в основном Мелько. Женя же слушала. Она была хорошим слушателем. Многие приходили к ней выговориться или просто «поболтать не о чём». Всем становилось после этого легче, но не самой девушке. Она - человек живущий прошлым. Кольчугина помнит всё. Каждого, кто к ней приходил. И эта ноша ей не особо нравилась. Но поделать с этим она ничего не могла. Первый корпус был двухэтажным теремком, как и все остальные тоже. Белокурая была-очень-счастлива-что-аж-была-готова-выйти-в-окно. В их корпусе распологались два отряда. Первый и второй. Жанка была во втором. Ира в одном отряде с Кольчугиной. Бекля и его щеночки, как раньше выразилась Мелько, тоже были в их корпусе. Жить спокойно она не сможет. С ней в комнате жили ещё три девушки. Ира Мелько, без неё никуда; Таня Ривченко с ярко-изумрудными глазами, как две виноградины и длинными чёрными, как уголь, волосами; Соня Ливанова с такими же чёрными волосами, как и у Тани, но у неё они были подстрижены под карэ и зелёными глазами. Сначала можно было подумать, что они сёстры. Женя заняла кровать у двери. Там было даже очень комфортабельно. Кровать у окна. Тоже хорошо. И был ещё один плюс – если дверь открыть (а открывалась она внутрь помещения), то её, белокурую, можно вообще не заметить. Что бы узреть её местечко на весь следующий месяц нужно было пройти чуть дальше в их палату. Никто, кажется, не был против. Она раскладывала вещи долго, думая, будет ли ей удобно ночью взять тот или иной предмет. Причиной её геморроя, как это назвала Таня, бессонница, которая могла прийти в любое время. На комментарий девушки Женя промолчала. Все подумали, что она обиделасть, хотя, по правде говоря, ей было глубоко плевать, ибо работы было много. В общем, провозилась до ужина. На ужине к ней пристала Жанка с Лёлик, желающие рассказать ей все сплетни, что они узнали за эти пару часов в лагере. Но это продолжилось не долго. Вожатые быстро разобрали свои отряды. Вечером, перед отбоем, Нина собрала весь первый отряд на крыльце корпуса, проводя воспитательную беседу, ибо мальчики уже успели покалечить кого-то из младших. Вожатая долго втирала, что если они самые старшие из всех отрядов, это не причина всех бить. На самом деле, причина была. Кольчугина уже это знала. Жанка с Лёлик просвятили её намного раньше. Их отряд выглядел очень.. странно. Многим уже исполнилось восемнадцать. Таких было очень мало, но они пользовались своим положением. Спокойно матерились, курили. Как их допустили в лагерь, было загадкой всей смены. Таких уже две. —Причина то нормальная и адекватная, –произнёс белокурый парень, отдав сигарету кому-то из своего окружения. Он был её ровестником. Имени никто не знал. Месть - так его называли. Парень с района Женьки. Известен вспыльчивым характером, но не хулиганством. Скорее совершение правосудия - его работа. —Один из малявок хотел кота в речку запустить. –подхватил кто-то из толпы. —Кот та пенсионера вашего —Мелкие совсем оборзели —Вот в наше время... Вскоре, на крыльце был большой «сыр-бор». Нина сдалась, махнула на свой отряд рукой, предупредила, что бы они не переходили границы дозволенного и меньше курили, ибо начальство потом все равно всё узнает. А потом ушла, оставив страших на попечение Максима. А вот Буравцеву всё по приколу. Они ушли с Местью и остальными пацанами за корпус. Пошли курить. Девочки ушли с ними частично. Кольчугина же побежала в комнату. Ира тоже ушла. Это радовало, значит до утра она сможет посидеть, если удастся, поспать в спокойствии и в своё удоводьсвие.