Лиловые незабудки

Поспать сегодня не дано. Как в принципе выжить в этом лагере. Сложновато. Солнце уже бегало по комнате, в поисках своей жертвы. Кого же разбудить часов в пять утра? До Тани лучи ещё не доходили. Соня спала спиной к солнцу. Ира тоже. Первая под своеобразную «руку» попадается, естественно, Кольчугина. Женя морщится от резко наступающего света, пытается прикрыть еще закрытые глаза ладонью. Кудрявая уже понимает, что сна как такового уже не будет. Ворочится. Наверное, уже всю планету разбудила. Подняла ресницы. Слишком светло. Наконец-таки осмотрела комнату. Все спят. Ну конечно, а что ещё делать в.… девушка взглянула на небольшие часики, которые лежали на тумбочке. Наручные часы. Часто она надевала их. 5:17. ну да, практически в шесть утра спать не надо. Особенно перед линейкой открытия смены. Кольчугина поднялась на локтях. Нащупала одной рукой тумбочку. Открыла дверцу, которая в свою очередь предательски заскрипела. Кучерявая зажмурилась. Вроде все ещё спят. Пока что. Запустила руку внутрь. Снова слишком громко. Попытками Жени найти бутылку воды, можно разбудить всех, кого не лень. Девушка вытащила уже третью бутылку. Все пустые. Делать нечего. Белокурая села на кровать. А затем попыталась тихо встать. Достала из-под кровати сандали. Снова осмотрелась. Тихо. Горло давно пересохло. Вода необходима. Лезть через окно не вариант. Минус заключается в том, что разбудишь всех. Женя взяла обувь в руки и на цыпочках стала покидать комнату. Тихо прикрыла дверь. В тысячный раз осмотрелась. Двери в туалет девочек и в комнату мальчиков открыты. И, кажется, вожатская тоже. Девушка преодолела коридор, осторожно открыла дверь и покинула корпус. На улице было свежо. Дует лёгкий ветерок, зато солнце светит. Яркое такое. Испепелит каждого. Девушка надела туфли, чуть не упав куда-то в кусты, в крапиву. Взглянув на корпус и убедившись, что пока всё тихо, двинулась в путь. Пошла по главной аллее, как всегда, пиная камни. Голова кажется совершенно не соображала. Она искала фонтанчики для питья. Таких тогда было много. В особенности в детском лагере. Девушка заметила несколько из них ещё когда только приехала. Сейчас Женя вдруг поняла всё неудобство первого корпуса. Он находился максимально удалённо от остальных домиков и пионерской аллеи, где в основном и находились питьевые фонтаны. Поэтому сейчас на минут двадцать Кольчугина обречена на странствие по всему периметру лагеря. Но в это же время, это отличный шанс подумать. Главное не перейти границу с обычного размышления на фантазии о каком-нибудь серийном убийце, который орудует конкретно в этом лагере. Женя содрогается от очередного потока свежего ветра. Выходить на улицу так рано в майке и шортах максимально проигрышный вариант. Но чем быстрее она найдёт этот чёртов фонтанчик, тем скорее она снова окажется в корпусе. А что-то подсказывало, что такие прогулочки по лагерю ни к чему хорошему не приведут... Вскоре где-то в дали показался силуэт питьевого фонтанчика. Мысленно поблагодарив свой организм за то, что он вообще смог выдержать эту «прогулку», Женя подбегает ближе, оглядываясь. Теперь уж она не где-то между сосен, а на открытой площадке. Это уже не хухры-мухры, спалить могут сразу. С мыслями о почти отошедшей жажды, где-то внутри у неё появляется эйфория. Наконец-то можно попить. Но это чувство смывает громадной волной разочарования, когда оказывается, что фонтанчик, видно, уже давно не функционирует. По другой версии - любящая администрация решила, что на ночь лучше воду вообще не включать. Правда, зачем она... Кольчугина фыркает, всплескивая руками. Если бы не сон всего лагеря и образ милой, хорошенькой старшеклассницы, она бы давно уже обматерила всю планету. — На кой чёрт вообще нужно было сюда идти? –Женя облокачивается локтями на «раковину» фонтанчика, рассматривая своё недо-отражение на ужасно грязном... фарфоре? Да, наверное, это фарфор. — Кто тебя заставлял, а? Вот теперь сорок минут потратишь на эту прогулку свою идиотскую, а могла бы спокойно полежать в кровати, гений. Нет, надо же помучаться! Больше делать перед линейкой тебе нечего, да? Спала бы сейчас дальше, дура. — Жень, пиздец. –послышалось где-то сзади, от чего Кольчугина сразу заткнулась, осторожно обернувшись. Буравцев стоял в лёгкой ветровке поверх какой-то серой майки, практически не сменив одежду с их последней встречи. — Я конечно всё понимаю... Старшие отряды. Вам похер, родителям похер, администрации... тоже плевать. –Он моргает сонными глазами, пытаясь, видимо, осознать причину, по которой сейчас та стояла перед ним. —Но все же. Какого хрена, практически в шесть утра ты... Ты! Не спишь? Максим, сделав яркие акценты на последних фразах, нахмурил брови настолько сильно, что казалось, они скоро сойдутся в одну линию. И вот попробуй пойми, что конкретно вызывало у него такое удивление: тот факт, что конкретно Женя тут гуляет, или же у него приступ нежности и долга к своей работе как минимум на это лето. А может всё сразу. — Привет, –тяжело выдохнув Кольчугина, полностью разворачивается, опираясь на фонтанчик. — У тебя воды нет случайно? Буравцев хмурит брови. Её спокойствию могла позавидовать даже Свистуха. Он молча протягивает ей бутылку, на что Женя радостно загорается эмоциями, перехватывая воду. Разворачивается к раковине, открывает свою бутыль, творя невесть что, но в итоге, перелив какую-то часть жидкости, возвращает вожатому его имущество, который всё ещё ничего не понимая, задаёт немой вопрос: «Что с тобой не так? Что ты принимала, что сейчас творишь какую-то чертовщину?» Девушка пожимает плечами, поднося бутылку ко рту. «Гигиена», - выдаёт она из себя, прежде чем сделать несколько жадных глотков. — Я всё ещё жду объяснений, –Буравцев, складывает руки на груди, кивает в сторону части лагеря, где располагался их корпус, начиная медленным шагом идти по тропинке. Женя быстро его догоняет. — Чего тебе не спится перед линейкой? Скучно стало? — Скажи это моему организму, –Девушка устало моргает, облизывая губы. — Была бы моя воля - я сейчас давно спала уже... Кольчугина поворачивает голову в сторону вожатого, смотря тому в глаза, стараясь отыскать хоть капельку понимания. Два уставших взгляда изучают друг друга какое-то время, хотя больше это похоже на игру в гляделки. Макс прерывает зрительный контакт первым, на что белокурая хитро щурится, переводя свой источник внимания на дорогу. — И поэтому... вместо того, чтобы спать, ты. –Запнувшись, он снова нахмурился. —Пардон. Твой организм... Он решил выйти на прогулку, погулять, скажем, по всей территории, да? Женя пожимает плечами. —Видимо, так. Но также, стоит добавить, что организму нужна была вода, которую он, если бы мы не встретились, так и не нашёл её. — Ладно! –Решив, что дальше спорить бесполезно, Буравцев быстро уходит от разговора. — Решила уже по поводу кружков? —Кружков? –Кольчугина останавливается, пребывая в небольшом шоке. —Какие кружки? Старшему отряду? –Отвиснув, она быстро догоняет вожатого. — На кой чёрт администрация и страшим отрядам дала эти кружки! Они что, совсем там поехавшие?! Ну ничего себе... Кружки! –фыркает, показывая своё недовольство. Резкая жестикуляция удивила бы каждого, кто с ней общался, тем более Максима. Буравцев обеспокоенно поглядывает на спутницу, когда она замолкает. — Нет, стой, –Девушка хватает его за предплечье, разворачивая к себе. — Вот ты мне скажи. Я разве похожа на человека, который жаждет стать частью коллектива и работать в нём? Максим удивлённо моргает, отрицательно качая головой. — Я тоже так думаю, –Женя вновь облизывает сухие губы, успокаиваясь. Кажется, её приступ раздражения прошёл, потому что остальную часть дороги до корпуса она шла молча. Вожатый не решался прерывать её мысли. Наверное, думала она о чём-то важном, судя по её выражению лица, возможно, даже о кружках. Молчание неловким не было, что было достаточно странно. Хотя, возможно, эти байки, что Женя - ангел, к которому все идут на исповедь, не врут. Месть со своими товарищами потрудился рассказать ему, Максиму, побольше об этом. Не зря они в одном районе живут. Они подошли к корпусу. Максим огляделся в поисках лишних глаз. — В следующий раз готовь себе несколько бутылок воды заранее. Во время отбоя воду крайне сложно достать. –говорит он, будто делая выговор маленькому ребёнку, на что Женя инстинктивно закатывает глаза. — Я серьёзно, Жень, в следующий раз тебя могут поймать любой другой вожатый иль Свистуха, не дай бог. И тогда уже никаких поблажек не будет. — Ладно, хорошо, – Холодно, в какой-то степени отстранённо, отвечает она ему, тяжело выдыхая. — Ты то сам, почему гуляешь тут так рано. Или правильно сказать «поздно»? Максим непонимающе наклоняет голову, хмурясь. Покосившись на корпус, он нехотя отвечает: — Нашла место, где спросить, да? –не дождавшись ответа, продолжает. — Планёрка была у нас. Я не ложился ещё. Женя поджимает губы, чувствуя небольшой стыд. Уши зарделись. Он не спал ещё, а она ему жалуется на администрацию и прочую белиберду, как маленькая. — Кхм... Ладно. –тактично промолчав, или не совсем тактично, она развернулась на пятках. —Тогда до завтра? Или до сегодня уже... — Давай. Спать иди, гений, –Максим хитро щурится, доставая сигареты, на что Женя закатывает глаза, небрежно махая в его сторону рукой. А через пару секунд забегает в корпус.

***

Поспать ещё какое-то время удалось. До того момента, когда Кольчугину растолкали соседки по комнате с криками о какой-то проверке. Мгновенно сообразить не получалось, но в спальне стоял тихий ужас: Ира осторожно раскладывала на пол большое полотно, что-то интенсивно шепча Соне, которая в свою очередь лазила в тумбочке, кажется, белокурой. Таня же громила шкаф, где уже непонятно откуда появилась гора одежды. — Что? – Женя сощурилась, поведя головой. Кудри неумело дёргались. В ту же секунду к ней подбежала Соня, закрыв ладонью рот. — Тихо ты, дурочка, –шипит она, злобно хмурясь. — Ты разбудишь так всех! — Что случилось? – Кольчугина убирает руку соседки, стараясь адекватно соображать. — Проверка во время линейки будет. Проверка на запрещёнку, — Соня наконец отходит от неё, продолжая разбираться с содержимым тумбочки. — Советую тебе проверить свои тайники. Как бы невзначай, добавляет она, заправляя чёрные, растрёпанные локоны за ухо. На что Женя со спокойной душой укладывается обратно в кровать. Привозить что-то «запретное» в лагерь ей надобности не было: и без того проблем хватает. Да и список запретных вещей она не знала. Поэтому следующие десять минут Кольчугина старалась заснуть, а затем, ещё десять, сидела сонная на кровати, следя за копошением соседок. Потом начался сыр-бор в самом корпусе. Везде бегали в основном девочки Жанниного возраста, подкрашивая губы или зализывая причёски лаком, у кого он был. Старшеклассницы же сидели в палатах целыми кучами, собирая всю косметику и остальные вещи для прихорашивания, а затем начиная свое колдовство с внешним видом. Женька была в их числе. К ним в спальню пришли ещё три девочки. Стало тесно и немножко неуютно, ибо этих особ она ещё не знала. Спасла вожатая Нина, которая пришла очень вовремя, оповестив о выходе на линейку, а уже потом на завтрак. Поэтому скоро весь первый отряд столпился где-то у подхода к главной аллее, ожидая Максима с его информацией о флаге. А если быть точнее, то администрация лагеря всё ещё не сказала, какой отряд будет его выносить. Ждать было скучно. Женя присела где-то на поваленное дерево. Удивительно, что его ещё не убрали. Девушка поправляет красный галстук и юбку. Главное - не порвать. Начинает всех и сразу рассматривать. Их отряд был, наверное, самым маленьким, но все такие особенные... Все так дружны. Общаются настолько легко, будто знают друг друга вечность. Может лагеря правда сближают людей? Где-то внутри загорелась капелька надежды найти тут друзей на "постоянной основе". Ей почему-то вдруг захотелось общаться, обсуждать что угодно, главное находиться в обществе. Но через секунду Женя, поймав себя на слишком трепетном отношении к её одноотрядцам, упрекнула себя в подобных мыслях. В прочем остановить журчащий поток размышлений помог Месть, вдруг резко отделившийся от своей компании и направившийся в её сторону. Женя вылетела из своей реальности, приготовившись, видимо, к какому-то важному разговору. Потому как другую причину, по которой он мог к ней подойти, она пока что не видела. Наверное, нужно рассказать, как именно Кольчугина стала "счастливицей", имея знакомство с таким человеком как Месть. Когда-то давно, в середине семидесятых, в их районе "вели дела" некоторые старшеклассники. Местное хулиганьё было похуже шайки Бекли. В их дворе все друг - друга знали, жили мирно. Конечно же были какие-то стычки с ребятами из других соседних домов, но они были безумно редки, ибо никто не горел желанием ходить куда-то за пределы своего двора. У Жени был а-ля ВИП статус. Всё-таки у сестры, хоть и двоюродной, местной заводилы Шалаевой были свои преимущества перед остальными. Уже тогда в Кольчугиной потихоньку просыпалась эмпатия к людям. Среди девочек она особенно пользовалась популярностью. Многим помогала, гадала на мальчишек, обсуждала всё и сразу, таким образов узнавая обо всех сплетнях и событиях, происходящих в их дворе. В общем, обзавелась репутацией "психологини" уже тогда. Тут, конечно, играет свою роль факт того, что живёт-то она там с рождения. Многих пережила, многое видела. Но вот другим детям, что приезжали позже, не жилось так сладко. Обычно их местная шайка старшеков, видя в новеньких ребятах угрозу их репутации, припугивала бедных детей, или публично выставляли в неловкое положение. Результат один - мотивация дружить с кем-то из своего двора обычно у новичков пропадала. Они уходили играть в соседние дома или на "нейтральную" территорию. И только малая часть находили в себе силы хоть как-то противостоять этому наплыву унижений. Месть, как ни странно, стал одним из таких "героев". Надо бы сказать, что раньше, конечно же, его звали по настоящему имени. Но после кое-каких событий кличка прижилась к нему намертво. Будучи новеньким во дворе, пришлось ему, как и всем остальным, пережить несколько позорных ситуаций. Но всегда игнорировать такое отношение к себе естественно сложно. Женя узнала об этом одна из первых, несколько её знакомых девочек успели ей разболтать о "храбром новеньком из десятого дома". А когда терпение у Мести кончилось, налетел он именно на Кольчугину, которая возвращалась из магазина, придерживая в руках авоську с несколькими пакетами молока и буханками хлеба. Выслушав все придирки к своей персоне, Женя дождалась момента, когда мальчишка успокоится и спросила: — Мельников, ты? -воспользовавшись ступором собеседника, продолжила. — Как тебя там... Паша? —Женя, – был ответ. Мальчишка тогда похлопал серыми глазками. — А ты знаешь откуда, а? Эти уже наплели, да? — Я всё знаю, – она ответила, взяв авоську в другую руку. Сморщившись, поглядела на ладонь, на которой остались ало-белые следы от ручек её "супер-сумки". — Это мы с тобой тезки что ли... Если так можно сказать. Спрошу завтра у папы. Девочка щурится от солнца. Осматривает его мимолётным взглядом. — Ты тоже Женя? – желая показать свою уверенность в себе, Мельников запихивает руки в карманы брюк. — Да. Женя, – Она машет ему в сторону двора. — Пошли, нечего стоять у проезжей части. Поговорим. Не дожидаясь ответа, девочка, поглядев по сторонам, двинулась в сторону своих домов. Паренёк, у которого особо выбора и не было, побежал за ней. Остановились на площадке. Женька бережно положила авоську на скамью, сама залезла на карусель. Фортуна была на её стороне - никого кроме них на площадке не было. Полдень. — Знаешь, ты держишься дольше всех, – говорит она, слегка раскачиваясь на железной штуковине. — Я ни за что не держусь, – протестует Мельников, нахмурив светлые брови. — Я не в прямом смысле, дурак, – Она тоже хмурится. Приходится часто поворачивать голову в разные стороны чтобы не разрывать зрительный контакт. — У нас всех так новеньких гоняют. Многие в другие двора потом сбегают или в парк. Некоторые и недели тут не выдерживают. А ты… Сколько у нас уже живёшь? — Месяц скоро будет. — Во-от, – Женька спрыгивает с карусели, поднимая пыль. — Знаешь, что это? Призыв к действию. Вот что. Дальше она молчит. Мальчик перед ней молчит тоже. — Ну! Шевели мозгами своими, – Женька складывает на груди руки. — Если ты тут так долго уже держишься, найди себе единомышленников, компанию. Ты не один, кто недоволен таким поведением старшеков, поверь мне. Я уж точно знаю. Придумайте план какой-нибудь... Почему я тут за тебя решать должна?.. — Э-э.. – протянул Женя, присев на скамейку. — Я даже не знаю с кем знакомится. — Вон тот подъезд видишь? – Девочка разворачивается, показывая на деревянную дверь, которая раньше была зелёной, но сейчас вся краска практически обсыпалась. — Там поищи себе кого-то. Придумайте что-то вместе. Можно ещё другие дворы на свою сторону переманить. Взрослых в конце концов припишите к себе. И свергните их к чертям. Кольчугина злорадно улыбается, напрягая руки. Но через секунду смотрит наверх. — Только я тебе этого не говорила, – Женя улыбается, подбегая к скамейке. — Я живу в третьем подъезде, седьмого дома. Это вот этот! – Она кивает на серое здание, находящееся сзади от скамьи. — Если нужна буду, спросишь у консьержки тёти Кати, как с картёжницей связаться. Она тебя направит ко мне. Но ты только в крайних случаях обращайся. Девочка убирает светлые косы за спину, берёт в руки авоську и прощается с мальчиком. Через пару недель Мельников смог "свергнуть" старшеков. По правде говоря, они просто выпустились из школы и должны были разойтись по университетам, а если быть точнее- в инженерный ПТУ. Но, воспользовавшись положением своего отца, который был одним из деканов, быстренько перекрыл им доступ к дальнейшему образованию. Жестоко? Не нам судить. Тогда и начали его Местью кличить. А Женька получила вновь свой ВИП статус. Но вернёмся в лагерь. Месть подсаживается к ней. — Тебе чего? – стараясь вложить минимальное количество отрицательных интонаций, спрашивает девушка, поворачивая голову в его сторону. Месть заметно повзрослел с их первой встречи, ещё бы... Серые глаза поумнели, волосы, казалось, стали еще светлее. Скулы сильно выделялись. От маленького мальчика, которого она знала несколько лет назад, не осталось и следа. Какое-то чувство гордости зашевелилось в груди. — Максимка сказал за тобой поглядеть, – спокойным тоном отвечает он, пожимая плечами. Женя вспыхнула. Зачем за ней следить вообще? Не девочка маленькая уже. — Ну ничего себе, – дождавшись окончания вспышки гнева, Женя громко выдыхает. — Много хочет. — Не надо на меня дерьмо своё выливать. Максиму предъявляй лучше, – Месть опасливо щурится. Кольчугина снижает обороты, не желая терять просто так дружеские отношения. — А и дело у меня к тебе есть. – Месть меняется в лице, переходя на шёпот. — Ты же знаешь, что меня могут поставить на вынос флага. Женя кивает. — А сейчас же проверка уже идёт. Вожатые по комнатам бегают, ищут запрещёнку и всё такое. Я карты с собой взял, а мне матушка зашила карманы. Не куда их спрятать. А тебе я больше всех доверяю, а то мало ли, что эти шакалы надумали. Месть кивает в сторону отряда и своей компании. Женя с ужасом глядит на него. — Карты... Они запрещены? – девушка подскакивает с места, собирая руки на груди, нервно начинает оглядываться. — Конечно запрещены. Ты не знала что ли? – Месть хмурится, поднимаясь за подругой. — За любую запрещёнку же ещё и отработку дадут те. Толчки какие-нибудь мыть. — У меня тогда пожизненная отработка будет! – Женя упрекает себя за повышение тона голоса. — Так. Ты меня прикрой. Придумаешь что-то... Я попытаюсь за картами сбегать. Мне бы свои сначала схоронить где-нибудь... Кольчугина заканчивает свою тараторилку, а затем старается, не сильно привлекая внимания, сбежать ближе к корпусу. Удачно оторвавшись от остальных, Женька срывается с места и со всех ног несётся к их зданию, у которого уже во всю кишат вожатые. На пороге её останавливает один из "дозорных". — Куда лезем? Нельзя. Вы должны быть уже с отрядом на пути к полю, – высокий вожатый со смешными усиками и модной причёской хмурится. Женя отвечает ему тем же. — Я кое-что там забыла, – выдаёт она, судорожно теребя галстук. Вожатый ухмыляется, видимо, ожидая какую-нибудь небылицу. — Мне... – Сзади подбегает Месть, пытается что-то сказать. Женя же обрывает его на полуслове, шикнув вроде "помолчи", секунду колеблется, а затем выдаёт. — Мне надо забрать блокнот и ручку, описать линейку и потом в газету заметку с этих черновиков написать про открытие смены. Наступает тишина. Вожатый переваривает информацию. По нему так и не скажешь, что он верит словам девушки. Спасает Месть. — Давай быстрее, там Свистуха уже докапывается даже до меня... – шепчет он, так чтоб и вожатый услышал. Женя ловит мотив этой "сладкой" лжи. — Видишь, что тут! Я не могу быстрее... – с недовольством отвечает она, в таком же тоне. Услышав имя главной вожатки, парень с усиками, конечно же изменил свой тон и своё мнение. — Только быстро, – отвечает он, пропуская Кольчугину внутрь. Женька кивает и быстро, стуча сандалями по деревянном полу, забегает в корпус. В то время вожатые в основном были в палатах мальчишек. Поэтому, надеясь на лучшее, а именно на то, чтобы их комнату ещё не проверили, она заходит внутрь помещения. Визуально всё на месте. В груди зарождается чувство азарта. В любое время в комнату мог зайти кто угодно, а Женя тут будет сидеть и искать свои драгоценные карты. Картина маслом! Девушка оперативно оглядывается и опускается на колени перед кроватью, под которой и лежит её наполовину полный чемодан, где всё аккуратно сложено. Перфекционизм – ещё одна особенность Жени. Иногда она очень даже спасает, как сейчас, например. Кольчугина сохраняет уйму времени, быстро выудив небольшой мешочек, внутри которого теснились несколько колод карт: два пасьянса с разными картинками и одна игральная колода на пятьдесят четыре карты. Довольно улыбнувшись, Женька прикрывает свой чемоданчик и запихивает его обратно под кровать, вновь оглядывается и подходит к двери, но, в последний момент, уже дотронувшись до ручки, останавливается, вдруг вспомнив про гениально выдуманную легенду о просьбе Свистухи и о заметке в газету. Мысленно упрекнув себя в подобной выходке, Кольчугина всё-таки берёт с собой большой синий блокнот, из которого торчали разные листочки с заметками, и шариковую ручку. Она прижимает эту чудо-книжку к груди, таким образом прикрывая мешочек с картами, который скрывается между блокнотом и блузкой, затем выходит из комнаты, а вскоре и из самого корпуса, не встречая каких-либо препятствий. Молча кивая усатому вожатому, Женя, хватая Месть за руку, несётся обратно. Они отбегают на безопасное расстояние, где их уже не заметят посторонние. - Надо поймать кого-то, чтоб спрятали, -отдышавшись выговаривает Женя. - Сами не успеем? – Месть щурится от яркого света, нагнувшись и оперевшись руками на колени, стараясь отдышаться. На его вопрос Женя отрешенно болтает головой. Со стороны парня же слышно лишь недовольное шипение. - Я знаю, кому отдать, – Кольчугина резко поднимает голову и забирает из его рук карты. - Иди задержи отряд, я скоро буду. Месть непонимающе уставился на удаляющийся силуэт Женьки, но всё же побрёл в сторону главной аллеи.

***

Договорится с Беклей – главным хулиганом этой смены – не составило особого труда. Нашла Женька этого человечка, как всегда, отбитым от общей сущности второго отряда. - Бекля! Стоять! – Кольчугина, придав себе важный вид, остановила белобрысого, который не хило так испугался, подумав, что это какая-нибудь вожатка. - Ты че с катушек слетела? – Беклемишев в своей манере, не удосужившись разобраться в ситуации, включил свою хулиганскую натуру, но, разглядев черты сестры своей дамы сердца, быстро сменил тон. – А-а… Это ты. Сорян, не признал. - Проехали, - Женька закатывает глаза, сводя все недопонимания на «нет», мигом подводит диалог к теме разговора. – За Пищеблоком завалины железа и деревьев, знаешь же? Бекля кивает, вдумчиво стараясь понять к чему клонит его знакомая. - Ты там карты прячешь. Я знаю. – Девушка наклоняет голову и смотрит на парня из-под лобья. – Ты можешь там и мои спрятать? Буду должна. - Да, будешь должна! – Сашка резво вырывает из её рук мешок с картами, где уже поместилась и колода Мести. – Спрячу, но ты смотри, потом мне поможешь, когда надо будет! - Хорошо, - Кольчугина раздраженно закатывает глаза и продолжает. – Всё, вали давай! Они быстро расходятся. Теперь Жене думать не обязательно. Месть или сам Максим, если повезёт, отмажет. Теперь проблемы только на Бекле. «И пусть он только попробует набедокурить…» - проносится в голове мысль перед тем, как белокурая выйдет на главную аллею.

***

От Пионерской аллеи до Дружинной площадке идти меньше минуты, а добежать можно всего-то за пару секунд. Поэтому, не видя особой разницы, Женька решила поберечь свой организм для дальнейших приключений, а они должны были быть, ибо теперь у вожатых есть легенда о том, что именно она будет писать заметки в газету. Очень увлекательное занятие, в кавычках. К сожалению, уже ничего не изменить, поэтому нужно будет как-то приспосабливаться. Девушка подходит к Дружинной площадке, где уже практически все собрались. Место проведения линейки не такое уж и большое, но шесть отрядов вмещаются, так ещё притеснилась и небольшая кучка взрослых, представляющих собой администрацию лагеря. - Иди сюда, дурочка, тебя где носит? -шипит Максим, хватая Кольчугину под локоть. Женя, которая до этого момента находилась где-то в недрах своего сознания, не на шутку испугалась, но сказать ничего не успела. Вожатый притянул её к себе, схватив за плечи, и, расталкивая некоторых пионеров, поставил девушку перед собой в первый ряд, сам же встал сзади, всё ещё не убирая руки. - После линейки ко мне подойдёшь, дело есть, - прошептал Буравцев, наклонившись к её уху, а позже самодовольно добавил, заметив оцепенение пионерки. – И не дрожи ты так, у людей вопросы появятся. Кудрявая зарделась, уши неприятно нагрелись от подступающего румянца. Сообразить она не успела, а когда до неё дошла вся суть ситуации, Максим уже давно отпустил её и спокойно переговаривался с рядом стоящими поцанами. Кольчугина недоверчиво покосилась на него, в следующую секунду линейка началась. Первая говорить начала Свистуха. - Здравствуйте, ребята! Приветствуем вас на лучшей смене этого года – на Олимпийской смене! – динамики резко заорали голосом главной вожатки, от чего практически каждый, кто стоял близко к колонкам, недовольно сморщились. Сама Женя вздрогнула и зажмурилась. Первый «удар» такого громкого звука взял на себя именно первый отряд, они стояли впритык к группе взрослых дядек и тётек из администрации. Свистуха дала кому-то по башке, по рядам пионеров прошёлся радостный гул. Вскоре линейка продолжилась. Когда главная вожатка попросила, хотя правильней сказать «приказала», рассказать отрядам о себе, то Нина Юревич тихо скомандовала первому отряду и все дружно заревели, все кроме Женьки, которая стояла и пыталась соображать. Из всеобщего хора, Кольчугина поняла, что отряд их теперь называется «РИТМ», их девиз «Романтики! Искатели! Творители! Мечтатели!», а речёвка «Решать! Искать! Творить! Мечтать! В ритме века быть человеком!». Только вот понять совсем не получилось, когда они это всё выдумать успели? Времени на раздумья катастрофически не хватало! Потому что в следующий момент Свистуха представила весь сбор взрослых людишек, среди которых оказалась главная воспитка – Родионова Марина Фёдоровна, директор лагеря – Колыбалов Николай Петрович, физрук – Захваткин Руслан Максимыч и доктор – Носатов Валентин Сергеевич. Затем она поприветствовала «главного человека лагеря» - Серпа Иваныча Иеронова, который, как Женя поняла по шепоту за спиной, и был тем самым пенсионером, обсуждаемым вчера вечером на крыльце их домика. Серп Иваныч всем показался хорошим и, видно, быстро приобрёл авторитет среди остальных пионеров. Это стало ясно, когда все вдруг замолчали, а пенсионер подошёл к микрофону и сказал, где живёт, что всех и всегда рад видеть и даже пригласил на чай, чем всех засмущал. Сфистуха, как всегда, вставила своё никому не нужное и бесполезное слово, гордо заявив, что старик, оказывается, ещё и ветеран революции. Ребята, дружно натянув на себя улыбки до ушей, похлопали Серпу Иванычу. Иначе среагировать они не могли, если, конечно, не хотели позже получить тумаков от главной вожатки. - Да вы уж, наверное, и не помните про эти события, - пенсионер засмущался. На что дети с большим энтузиазмом заорали во всё горло, что конечно же они помнят! И снова влезает Свистуха, а вместе с ней микрофоны и прочая гарнитура решают вновь провести тест на проверку слуха, из-за чего все морщатся от ора колонок, а первый отряд издаёт измученный вой, напоминающий волчие крики на луну. На вопрос главной вожатки, кто освобождал наш город, ребята с менее заметным желанием машинально выкрикнули хором: «Чапаев!». Конечно, его никто не забудет, памятник возле театра видел каждый. Тут оживился пенсионер, лукаво спросив, кого же прогоняли. И снова, как по сценарию, лагерь дружно заревел: «Белых!». Ох уж эта история... Наука интересная, не поспоришь, но она совершенно не привлекала Кольчугину. Она знала её на уровне школьной программы, как в принципе и все дети, желающие учиться на отлично. Тонкостей исторических событий она не знала. Прошло пару секунд, пока где-то напротив Женькиного отряда девчушка лет тринадцати выкрикнула, что прогоняли Интервентов. Все вдруг замолчали, а пенсионер, удивленный ответом, двинулся к пионерке. Девчонка вдруг занервничала и взглянула на мальчика, стоящего чуть сзади неё, в очках. Женя вдруг поняла, что ей самой понадобятся очки, чтобы нормально рассмотреть это пионера. Пенсионер глянул на героя-всезнайку, который возмущённо смотрел на «предательницу», и вдруг похвалил его. Кольчугина обречённо подняла брови, услышав, что теперь флаг будет поднимать не только пенсионер, но и этот пионеришка. Кажется, не её одну задело такое развитие событий. За спиной, где стоял Максим и остальные пионеры послышалось тихое: повезло же очкарику!.. поймав себя на мысли, что согласна с данным высказыванием, девушка обиженно тряхнула головой. И было непонятно на кого она обиделась, на себя за допущение подобных идей, или же на тот факт, что флаг поднимает какой-то малец. В любом случае, бросив своего «обиженного ребёнка» куда-то на дно своей души, Женя всё так же смиренно стояла и пялилась на красное знамя. Торжественная линейка так же незаметно закончилась, как и началась. Отряды разошлись, а Женя стала искать глазами вожатого, стараясь унять подрастающее волнение, кто знает, что ему нужно?