Будешь моей музой?

      Регулус сделал затяжку. Красный огонёк вспыхнул в полутьме комнаты. Он выпустил изо рта молочный дым и протянул руку, чтобы стряхнуть пепел в стоящий на тумбочке стакан с недопитым ещё со вчера кофе. Нет. Блэк любил горячий американо, который делали в ближайшей от его дома кофейне. На самом деле оно стало его небольшой зависимостью. Регулус выпивал по два стакана в день. Утром перед работой и уже вечером после неё.       Просто именно вчера вечером момент был неподходящий. Сейчас бы кофе пригодилось как нельзя кстати. Но то, что стояло на тумбочке, было испорчено (надо купить пепельницу), а вставать с кровати в это воскресенье он явно не собирался, его активность по выходным снижалась до необходимого минимума.       Сна не было ни в одном глазу. Всю ночь он просто лежал и смотрел в потолок. И как бы ни хотелось, заснуть не получилось даже под самое утро. На это было две причины.       Во-первых: Джеймс Поттер.       Во-вторых: к Сириусу — его брату и по совместительству сожителю — приехал Ремус Люпин — так называемый бойфренд.       В общем, ночью они просто на отлично показали то, насколько сильно соскучились друг по другу за время недельной командировки Люпина. И именно в этот день, как назло, у Регулуса не оказалось берушей.       Регулус сделал ещё одну затяжку и бросил бычок в стакан. Убирая зажигалку в упаковку с сигаретами, он глянул на часы. Семь часов утра. Его брат любил поспать подольше. Люпин же наоборот вставал рано. Сириусу не оставалось ничего другого, кроме как сдирать себя с постели с первыми лучами солнца, чтобы проводить со своим парнем каждую минуту выходных. В половину восьмого он услышал грохот тарелок и голоса, доносившиеся с их кухни. Его живот призывно заурчал. Люпин готовил просто невероятные панкейки с лимонным джемом. И если бы не они, парень вряд ли бы встал с постели раньше двенадцати.       Они с Сириусом жили вместе с момента окончания Регулусом школы, на самом деле с шестнадцати лет его старший брат уже жил со своим другом — Джеймсом, вместе с родителями Поттера, которых позже он смог называть своими собственными. Для Регулуса это казалось чем-то инородным, иметь ещё одну семью, он то от первой с трудом избавился. Так что да. Его детство было… трудным? Он мог так говорить? Нет, Сириус и в первый раз позвал его с собой, но тот маленький пятнадцатилетний Регулус был слишком трусливым, чтобы поднять против родителей свой маленький бунт, как это в своё время сделал Сириус.       Вначале он даже обиделся на своего брата, ведь на родителей он обижаться не мог — грозило новыми побоями. Поэтому Рег выбрал своей целью Сириуса. Он вечно огрызался, царапался и каждый раз старался надавить на самое больное, чтобы брату стало также нестерпимо обидно, как было Регулусу после того, как Вальбурга — его мать — высекла плетью за «неправильный тон при разговоре с отцом» или «не такой взгляд». Сразу после этого он шёл в свою комнату, ложился на живот и в одиночестве плакал, уткнувшись лицом в подушку.       Но всё изменилось, когда в свои восемнадцать он встретил Джеймса Поттера. Первая влюблённость, первые серьёзные чувства, первые противоречивые чувства. Первый поцелуй, первое свидание и первый секс. Первое разочарование и первое разбитое сердце. Во всём Джеймс стал для него первым. Первый свободный глоток чистого воздуха сквозь зараставшие кости рёбер.       Всё как положено. Его сердце замирало каждый раз, стоило только взглянуть в его чудесные карие глаза. Он не понимал, чем заслужил такое счастье в лице своего парня. Да. Регулус влюбился первым. Это невозможно было не сделать. Поттер буквально насильно влюбил парня в себя. Джеймс был таким глупым в то время, хотя и сейчас, спустя почти семь лет, он вряд ли сильно изменился. Они уже давненько не виделись, чтобы парень мог знать наверняка. Полная изоляция. Как положено. Чтобы не случилось рецидива.       Всё на самом деле было как положено, ведь… Регулус разлюбил так же первым. По крайней мере, он надеялся, что разлюбил. Потому что, если бы это было не так, и если бы он понял это, то почувствовал бы себя таким чертовски жалким. Знаете, даже у него есть свои пределы собственного ничтожества. Но пока всё шло своим чередом, и его это в принципе устраивало. Регулус не собирался искать причины своих чувств и копаться в недрах разума. Он просто повесил на него замок и заколотил досками. Возможно, это и стало одной из причин, почему они расстались. Потому что попросту перестали разговаривать о том, что когда-то имело для них смысл.       В тот момент, когда их дядя Альфард скончался, оставив после себя письмо и дом, который когда-то стал для них «убежищем», оно было неуютным и пустующим. Но общими усилиями братья смогли сделать что-то, что в настоящее время могут со спокойной душой называть домом, и то, чем так и не стало для них родительское гнёздышко. Вскоре Регулус простил Сириуса, хотя это случилось уже после их переезда в дом дяди, и они стали жить рука об руку.       Всего в доме было два этажа. Кухня располагалась на первом. Регулус спустился по лестнице и, высунувшись в дверной проём, заглянул в комнату. Ремус стоял у плиты и ложкой с жидким тестом старательно выводил на медной сковороде ровные кружочки. Сириус сидел на диване рядом с дубовым столом и старательно пытался не мешать своему парню. Ютуб на ноутбуке Сириуса был открыт, заполняя комнату бодрыми ритмами альтернативного рока. Видимо, какой-то музыкальный сборник.       Когда парень вышел полностью, Сириус его заметил и мгновенно выпрямился. Он радостно отбил ладонями барабанную дробь на своих бёдрах. Честное слово, они будто не прожили все эти восемь лет в одном доме.       — Реджи, ты как раз вовремя! — проговорил он громко. Ремус обернулся и приветливо кивнул. На самом деле, в этом и во многом другом они были похожи. Ремус не заполнял собой комнату, он всегда оставлял место для других и не был претенциозным. В отличие от Сириуса и Джеймса, которые старались заявить всем о своём присутствии. Наверное, именно поэтому второй стал рок-звездой. — Мы с Лунатиком готовим панкейки. — Люпин искоса взглянул на своего парня, на что тот игриво подмигнул ему, — садись.       Регулус молчаливо прошёл за стол. Ремус в это время закончил последнюю партию и сел рядом с Сириусом на диван. Они принялись завтракать.       — Собираетесь куда-то? — спросил Регулус, откладывая вилку с ножом. Про себя он подметил, что они выглядят так, будто не собираются остаться дома. На Сириусе была его верная кожаная куртка. Ремус же надел на себя рубашку с бордовым жилетом, вместо привычной домашней рубашки.       Они переглянулись друг с другом. Регулус вопросительно поднял тёмную бровь.       — На концерт, — кротко проговорил Ремус, переводя на него взгляд. Сириус быстро прожевал то огромное количество еды, которое заставляло его походить на хомяка, и прочистил горло. Несколько лет назад он не стал бы так париться и продолжил бы разговор с набитым ртом, но жизнь с Регулусом и его вечные упрёки по поводу этикета заставили парня измениться. По крайней мере Сириус больше не делал этого перед ним.       — Сегодня Джеймс и его группа выступают на открытии парка около нашего универа, — пробормотал он, — мы не хотели тебе говорить…       — Вы… — начал Регулус, но запнулся. Он глубоко вздохнул и мысленно сосчитал до трёх. На самом деле этому его научил Джеймс. Да, этот придурок научил его дышать. И было бы логично, если бы с его уходом Блэк умер от недостатка кислорода, но нет. Регулус на самом деле справлялся с этим, будто бы всё это время на его лице была кислородная маска.       Говорить о своих чувствах было тяжело, так же как и внятно объясняться после стольких лет молчания. В какой-то момент этот купол, что сдерживал его эмоции, и который так нравился родителям, стал безопасной зоной. Так что выходить из неё было болезненно, адаптироваться к нормальной жизни и воспринимать окружающих людей без привычной настороженности ещё больнее.       — Вы на самом деле можете поступать так, как хотите… Никто из вас не обязан ходить вокруг этой темы на цыпочках и делать в моём присутствии вид, что вашего лучшего друга не существует. Я буду в порядке с этим. Джеймс, он…       Регулус запнулся. Он никому в этом не признается, но произносить его имя вслух всё ещё больно. После стольких лет, когда он в первый раз попробовал его звучание на вкус, во второй и в третий. В счастливые моменты жизни, в печальные, в моменты ссор и скандалов; дрожащим голосом, охрипшим от слёз и с лёгким придыханием на грани удовольствия. Честное слово, этот парень оставил неизгладимый отпечаток на его жизни. И в тот момент на этой чёртовой свадьбе, уже тогда, где-то вечером, сидя за бокалом бренди, встретив его в первый раз, он не мог избавиться от мыслей о нём. Что уж говорить о годах, пробежавших вместе с ним под одной крышей.       — Иногда… Иногда люди расходятся, иногда сходятся. И каждый раз на это есть множество причин, но…       — Реджи, — промямлил его брат, выдавливая грустную, но понимающую улыбку. Ремус мягко положил свою ладонь на его колено.       Сириус довольно сложно воспринял то, что они начали встречаться, и, если честно, признались они ему не сразу. Но Джеймсу хотелось, чтобы все знали о том, что они принадлежат друг другу, поэтому Регулус пошёл на это. Они встретились за обедом в кафе около института и долго молчали. Регулус не знал, как начать. Они только помирились и стали нормальными братьями, а тут это. Блэк всё думал и думал, пока Джеймс просто не выпалил: «Вместе! Мы… вместе» на одном дыхании. Честное слово, Регулус чуть с ума не сошёл от напряжения, но Джеймс сжал его руку своей и ему стало чуть легче.       Сириус тогда на полном серьёзе воскликнул, что это почти что инцест, но вскоре смирился с этим. Хуже новости о том, что они встречаются, он воспринял их расставание. Поначалу он даже не понял, как должен на это реагировать. Сириус метался между своим лучшим другом и братом, стараясь сохранить нейтралитет. В скором времени кровоточащие раны зарубцевались и стало легче, но с тех пор они не говорили об этом. Так было… легче что-ли?       — Джеймс… Он в прошлом, и…       Регулус останавливается и прислушивается. На экране ноутбука в ютубе началось цветастое видео с лирикой. Бас, гитара, барабаны и… Голос. Чёрт возьми, он бы узнал этот голос из тысячи. Голос Джеймса Поттера. Этот явный британский акцент, мягкий тембр и ленивое соблазнительное пение, такое, будто парень совершенно не напрягается, проглатывая согласные. Регулус на секунду, на одно маленькое мгновение останавливается и замолкает. Сердце пропускает удар, и он сглатывает вязкую слюну.       Блядскийблядьбоже.       Как же давно он не слышал его пения. Кажется, последний раз был тогда, когда они лежали на диване в его квартире, уставшие и затраханные, но чертовски счастливые. Джеймс взял гитару, он сел и начал перебирать струны. Регулус закурил сигарету и спустился на холодный пол. Поттер стал напевать мелодию и вскоре приправил всё словами. В какой-то из моментов Блэк подключился и начал подпевать своему парню, добавляя в их композицию что-то своё.       Со временем слова стали складываться во что-то более-менее похожее на песню. Нетрудно было догадаться, что она была о чувствах Джеймса к нему. Парень даже сначала хотел выпустить её, но, кажется, так и не дописал.       И, голос Джеймса был таким наивно влюблённым, когда он смотрел на Регулуса, отбивающего ладонью ритм по полу, что уже тогда Блэк ощутил страх, что вскоре стал следовать за ним по пятам. Такой знакомый и отвратительный. Страх того, что эти чувства со временем приобретут горечь, а они этого даже не заметят: продолжат жевать эту уже безвкусную жвачку.       Его голос прошибает тело Регулуса, оседая тёплой пеленой на дне желудка. И это обрушивается на него так неожиданно, что сначала он даже не особо обращает внимание на слова.

«Почему ты звонишь мне только когда пьян?»

(«Why’d you only call me when you’re high?»)

      Регулус припомнил вчерашний вечер: около часа ночи — он обычно уже спал в такое время. Не получается бодрствовать до самого утра, когда тебе идёт третий десяток. Но в тот день он почему-то решил посидеть подольше и прочитать ещё несколько страничек романа, когда его телефон зазвонил.

***

      Регулус перевернул страницу, но не успел прочесть и первого предложения, как телефон, лежащий на спинке дивана, зазвонил. Парень потянулся к нему и, взяв в руки, вгляделся в имя контакта. На самом деле, он думал, что это реклама или банк, как оно обычно бывает, но нет. «Джеймс»       Да, довольно просто. Не «любимый» или «сладкий». Джеймс сначала обижался, ведь у него самого парень был записан как «Реджи» с миллионом сердечек. Регулус оправдывал это тем, что не любит излишней нежности, но на самом деле ему просто нравилось имя своего парня. Таким, каким оно было само по себе. Парень ответил на звонок и приложил телефон к уху.       Хоть это происходило не в первый раз, его сердце всё равно упало в пятки. Первым, что Регулус услышал, была громкая музыка, торопливые шаги. Вот все звуки стихли, осталось лишь дыхание. Наверное, он вышел на улицу. Секунды превратились в минуты. Джеймс молчал. Блэк резко поднялся с дивана и выдохнул. Это заставляло его нервничать. На самом деле, когда тебе звонит бывший и молчит в трубку, это просто обязано всегда давить на нервы. Выводило из себя ещё и то, что он сам до сих пор не сбросил и позволил этому продолжаться уже некоторое время.       — Да, Джеймс? — подал голос парень. Регулус звучал хрипло. Он целый день ни с кем не разговаривал: Сириус с раннего утра до поздней ночи провёл в гостях у родителей своего парня.       — Реджи, я вспомнил, что ты грозился удалить мой контакт в один из наших прошлых вечеров, если я не перестану, но, видимо… — он усмехается, — ты просто маленький врунишка, да? — проговаривает Джеймс. Парень явно пьян и он вновь звонит своему бывшему поздней ночью. На самом деле это даже становится интересным. До каких пор эти звонки продолжатся? Куда это заведёт? И что Регулус будет делать, если однажды в какой-то из дней больше не услышит его голос в трубке? Следует довольно долгое молчание, прежде чем Джеймс решается продолжить: «Или ты запомнил мой номер?»       Регулус не мог точно сказать, пьян ли его бывший, хотя минутой ранее он точно находился в шумном помещении с громкой музыкой, которое можно было охарактеризовать как клуб. Со временем это просто стало привычкой, и пьянство перестало быть причиной, чтобы поговорить.       — Одно хуже другого, — говорит он после некоторых раздумий. Регулус вновь ложится на диван и запрокидывает голову назад.       Каждый раз это кажется чем-то волнительным, но каждый раз этот его голос с ленцой, сквозящей в каждом слове, действует как самая лучшая валерьянка. Регулус всегда любил его, казалось, что уже после их первой встречи он не смог бы найти что-то лучше, чем этот голос: будящий по утрам, стонущий в самые губы всякие словечки и признающийся в любви. В мире не было ничего более совершенного. Джеймс любил петь сочинённые им колыбельные ночью, когда Блэку снились кошмары, и, честное слово, в такие моменты он понимал каждого, чёрт возьми, каждого фаната их группы.       — Знаешь, я действительно думал над этим, но после пятого или даже шестого раза понял, что в этом нет смысла — ты всё равно позвонишь, и тогда я снова подниму трубку, — продолжает Регулус.       После стольких прожитых вместе лет в этом не было смысла. Как и не было смысла в том, чтобы притворяться. Притворяться, что они оба не понимают значения этих звонков, что они не так важны для них, и это в любой момент можно прекратить. Вопрос лишь в том, кто именно это сделает? Кто отпустит последнюю связывающую их соломинку? И… Почему это мучает их даже после стольких лет? Будто эти чёртовы раны не хотят заживать и становиться бледными еле заметными рубцами на их коже. Нет. Они кровоточат как прежде, если не сильнее.       — С этим будет сложно не согласиться, — говорит он с полуулыбкой на лице, и у Регулуса внезапно возникает мысль, что его что-то тревожит. Обычно он более жизнерадостный что-ли… Это наталкивает на определённые мысли и заставляет нервничать. Что у него случилось? Почему именно сегодня? Хотя, возможно, он на самом деле просто пьян.       Джеймс снова замолкает, и у Блэка появляется время на маленькую передышку и шанс подумать над тем, что происходит. Регулус садится прямо, через некоторое время он сам не замечает, как начинает ковырять шов обивки. Они оба молчат, не зная, что и сказать. С одной стороны — это жалко, но с другой они слишком сильно нуждаются в знании того, что их всё ещё что-то связывает, даже если они оба при этом будут молчать. И сколько в этот момент можно было бы сказать слов, в скольких вещах признаться, но нет…       — Я позвонил, потому что, если честно, мне есть что сказать, — говорит Джеймс. Регулус с облегчением выдыхает. На подкорках сознания он понимает, чем это вызвано. Блэк надеется, так глупо и сокровенно, что это будет просьба начать сначала. Но он также боится этого. Что, если у них вновь не получится?       — Меня пугает, когда ты начинаешь говорить о серьёзных вещах, — пытается пошутить он.       — Да, это твоя прерогатива, мистер «я не улыбался с того момента, как мне исполнилось два месяца».       — Должен заметить, что большинство младенцев начинают улыбаться с четырёх месяцев, но… да, ты прав.       — Во-первых: я уверен, что начал освещать этот мир своей улыбкой с первого дня существования; во-вторых: ты так и остался ботаником, — заключает парень. На некоторое время между ними вновь воцаряется тишина. — Реджи, сегодня днём, когда я приехал, мне показалось, я видел, как ты уходил. Я решил, что в очередной раз я только лишь мечтал, чтобы столкнуться с тобой.       Он чертовски, чертовски пьян. Регулус не мог припомнить момента, когда тот в последний раз признавался ему в таких вещах. Обычно они либо говорили на нейтральные темы, либо ругались.       — Джеймс, кажется, тебе лучше пойти домой. Я не хочу, чтобы ты нарвался на неприятности, — в то же мгновение в трубке раздаётся громкий грохот с отборным матом. Блэк непроизвольно щурится: — Что случилось?       — Чёртов пожарный гидрант! — воскликнул он. — Реджи, я не закончил. Знаешь, не хочешь развеяться?       — Джеймс, уже поздно, — шепчет он, — мне рано вставать.       — Мне нужен кто-то рядом сейчас… пожал…       Джеймс не успевает договорить — Регулус сбрасывает. Он ложится на диван и тяжело выдыхает. В горле образовался ком — ещё немного и по щеке покатится слеза. И он словно лишился своей кислородной маски. Вот что этот придурок делает с его сердцем, а ведь наутро даже не вспомнит.       Блэк не слишком-то понимал сути этого, на его взгляд, пустого разговора, но от него почему-то стало так больно. Джеймс просил его о встречи, он хотел увидеть его. Но что случилось бы после этого? После того, как они бы протрезвели — Джеймс от алкоголя, а Регулус от нахлынувших чувств?

«Джеймс, чёрт возьми, Поттер, прекрати пить так много, чтобы бессовестно творить такие вещи» — думает про себя он.

      Регулус не знает, что ещё делать в таком случае, поэтому он поступает так, как обычно поступал в странных ситуациях — берёт пачку с сигаретами и закуривает одну из них. Его взгляд скользит по часам: толстая стрелка показывает три часа ночи. Мелодия звонка вновь и вновь разрывает тишину комнаты. Регулус видит три пропущенных и девять непрочитанных сообщений всего за несколько минут.       «Реджи».       «Реджи».       «Реджи».       Он быстро печатает то, что крутится на языке — какая-то непонятная обида — и выключает телефон.       «Почему ты звонишь мне только когда пьян?»