Желание

Не дав времени среагировать, Накахара обхватил голову брюнета руками и притянул ближе, утыкая лбом себе под грудь. — Гравитация — потрясающая вещь, не так ли? Я могу создать на поверхности своей кожи очень плотное пространство, через которое не пройдёт ничего, даже твоя способность. — Если честно. — прикрыв глаза, Достоевский обнял рыжика за талию и громко вздохнул. — Когда ты впервые решил попробовать это сделать, я испугался. — Ты? Испугался? Шутишь, что ли? — громко рассмеявшись, Чуя погладил парня по голове. — Я серьёзно. Обычно ты поступаешь очень предсказуемо, но иногда тебе в голову приходят потрясающие идеи, и угадать, что будет дальше, невозможно. Когда ты вдруг решил схватить меня за нос и проверить свою теорию… Мягко говоря, было неожиданно. — Просто вдруг мысль появилась… Раз через ткань ты можешь прикасаться к другим, то твоя способность действует на самих людей. С Осаму, например, такой трюк не прошёл. Хоть он тоже не может контролировать свой дар, но она сама по себе реагирует при соприкосновении с другой способностью. У каждого живого существа есть рефлексы, а эспер со своей способностью является одним целым, так что даже если ты не можешь действовать сам…рефлексы сработают быстрее, чем сможешь осознать. Ваши дары автоматически активируются при прикосновении к другим. Вот мой балбес/истинная личность реагирует на ненависть, если он чувствует злость, то направляется именно туда. Что за чёрт внатуре. — Мне всё ещё интересно…если бы ты в инциденте с Шибусавой встретился со своей способностью, вы бы перебили друг друга, или же нашли общий язык? — Хорошо, что не пришлось проверять. Не имею ни малейшего желания иметь дело против такой огромной силы. Это тебе повезло, что твоя способность такая же сука, как и ты. — Как грубо. — наигранно обиженным тоном проговорил Фёдор. — Кстати, не представлялось возможности спросить: Как ты себя чувствуешь после всей этой заварушки с моим желанием натравить Мафию и Агентство друг против друга и так далее? — Всё было бы хорошо, если бы не одно «но»…- слегка сжав пряди между пальцев, Чуя сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. — Я не ожидал, что меня запрут вместе с конченным детективом и серийными маньяками в сраной книжке! — Кажется, это способность одного из членов Гильдии? — Да. Такие пидорасы, сразу видно. К счастью, это не стало такой уж проблемой. Да и в принципе весело было среди кучки серийников, отвлёкся от всего этого грандиозного плана. Я уж и забыл, что мне предстоит стать вампиром и вытащить тебя из Мерсо. — Насчёт тюрьмы… Когда мы тонули ты ведь мог не дожидаться того, что помещение затопит полностью, а вытащить нас сразу? Ты специально сделал так, чтобы я промок… — Очень может быть. Я долго тебя не видео и знал, что ты в любом случае не выместишь свою злость на мне, но так сильно хотелось посмотреть на твою фирменную мрачную ухмылочку, мне то ты так не улыбаешься… — Я тоже скучал. Ты особенный, вот я и не могу себя заставить… — Это я уже понял. Если бы я таковым не был, ты бы не посвящал меня в свои планы и не рассказывал свои догадки и сомнения просто так. — Я бы сейчас мог проткнуть тебя ножом с ядом на лезвии, или использовать свою способность, когда ты расслабишься, но вместо этого обнимаю через слой гравитации и надеюсь когда нибудь докоснуться твоей кожи. — Подлый поступок. Я сам тебе рассказал, что яды — моя слабость. — Да, как бы ты не тренировался, яд может значительно тебя ослабить. Я бы мог это использовать, но мне незачем. — Пф, и что бы ты сделал, если бы все же отравил меня? Пытал? Да мне похуй, у меня на груди остались два шрама, когда мой «отец» Сначала выстрелил в меня, а потом места ран проткнул кольями и через них пускал электрический ток. Потом я с арматурой в боку бился со своей «настоящей» версией, которая перед этим превратилась в скелет прямо на моих руках. В тот день я впервые использовал «порчу». Я в своëм познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах таких же планет, как эта Земля… — Единственное, чего я не понимаю, так это того, что Осаму умудрился назвать вас похожими. Ты пережил столько травм и остался живым, а в Осаму выстрелили, даже не задевая важные органы, а его уже отправили в больничку на операцию… — Ох уж эти люди. Ты вообще чуть не заболел после того, как тебя ударили бутылкой по голове. — На улице было ветрено. — Оправдан. … — Вау. — издав восхищённый возглас, Чуя с интересом разглядывал книгу в руках Достоевского. — Много страниц… Если ты не заполнишь все, есть большая вероятность того, что при попадании книги в чужие руки человек просто изменит сюжет в нужную ему сторону. — Если останется место, я могу помочь вам это исправить! — весело рассмеялся Коля, но когда его больно ущипнули за бок, прекратил, и обиженного покосился на рыжего. — Если ты хоть попробуешь написать тут «хуй»… — Прищурившись, Фëдор кинул на белобрысого угрожающий взгляд, на что тот широко улыбнулся. — Вообще-то не " написать», а «нарисовать»! — Сути не меняет. — вставил свои пять копеек Накахара и повернулся обратно к Достоевскому. — Ты ведь знаешь, что обычно я позволяю тебе делать то, что вздумается, но в этот раз хотел бы, чтоб ты прислушался к моим словам и хорошо подумал, прежде чем писать. — Прослушайте текс и напишите сжатое изложение. Учтите, что Вы — никто. — Да ты блять! — громко ударив кулаком по столу, Чуя нахмурился, но вскоре успокоился. — Хотя в чëм- то он прав… Можешь сначала на черновике написать и только потом в чистовик. — Спасибо, но я уже знаю, что напишу. — Ну и хуй с тобой тогда. — пожав плечами, рыжик сложил руки в карманы и повернулся к двери, собираясь пойти полежать и отдохнуть. К сожалению, его планам не суждено было сбыться, потому что к нему подбежал Гоголь и выдал замечательную фразу: — Чуя, а ты знаешь что такое «самогон»? Застопорившись на пару секунд, Чуя непонимающе посмотрел на ложно-одноглазого. — Че это? — Напиток такой! Хочешь, дам попробовать? — Коля! Да простит меня Господь Бог за такие выражения, но ты, случаем, не ахуел? — парни повернули голову в сторону брюнета. — Как закончишь — присоединяйся к нам! Это тебе стимул работать быстрее. За Чую не волнуйся, я о нëм позабочусь. — непринуждённо закинул руку на плечо Накахары и повёл того к выходу из комнаты. — Это меня и напрягает. … Фëдор вошëл на кухню именно в тот момент, когда Чуя в громким звуком стукнулся головой об стол и замер в таком положении. Нахмурившись, тот посмотрел на Колю, который лишь громко засмеялся и похлопал рыжего по спине. — Ты отлично держался, брат! — Тебе уже тоже хватит. — скрестил руки на груди и осмотрел парней. — Нууу — состроил жалобную моську Гоголь. — Какой же ты скучный! А мы, между прочим, тебя обсуждали! — брови Достоевского удивленно приподнялись. — И Осаму, и кого-то ещë… — не сумев вспомнить, Коля похлопал Чую по плечу. — А как зовут того парня, против которого ты дрался? — но не получив никакой реакции в ответ, вздохнул. — я забыл. — Плохо ты информацию добываешь. Поэтому я тебе это и не доверяю. — Как грубо. Кстати, — уже с серьëзным лицом Гоголь повернулся к Фëдору. — Как всë прошло? — Я решил последовать совету и сначала написать на листе, а потом перенести в книгу. — Японский язык трудный, согласен. Лучше будет подождать, пока Чу придёт в себя и проверит. Вдруг ты закорючку какую нибудь неправильно напишешь! Или ты будешь диктовать, а он писать, как романтично! Ты так и хотел сделать, да? Или всë же потому, что ты не знаешь последствия написания в книге на другом языке…? — вновь вернул себе весëлое настроение и ткнул пальцем в щëку Накахары, но тот никак не отреагировал. — Интересно…- хитрая ухмылочка поскользнулась на лице Коли. — Что будет, когда он узнает?

***

Простонав, Чуя зажмурился и перевернулся, утыкаясь носом в подушку. Стоять. Подушка? Нахмурившись, парень нехотя разлепил глаза и еле приподнял голову. Оглянувшись, обнаружил себя в постели и заботливо укрытый одеялом. — Чё за хуйня…а…- осознав, что находится в комнате Фёдора, рыжик слегка расслабился, но через секунду снова встревожился. — А кто меня сюда притащил? Пока Накахара раздуплялся, дверь в помещение щёлкнула и отворилась. Кинув взгляд на вошедшего, Чуя увидел обладателя самой спальни. — Доброе утро. — мягко улыбнулся Достоевский, прикрыв за собой дверь и направляясь к кровати. — Доброе. Сколько я проспал? — сев в позу лотоса, Чуя потёр глаз и недовольно смахнул мешающуюся прядь за плечо. — Понятия не имею, не смотрел на часы. — пожал плечами брюнет и сел на матрас рядом с Накахарой. — Как себя чувствуешь? — Хм…- приложив ладонь к виску, Чуя наклонил голову. — Удивительно, но ничего не болит. — Значит, алкоголь был хорошим. Раз так, то вперёд работать, мне нужны твои знания японского. — А ты его плохо знаешь что-ли? Мы ведь как-то общаемся… — Разговорный — одно дело, но написать это гораздо труднее, так что предпочту доверить это более проверенному человеку. Тем более ты рассказывал, как занимался. — Есть такое. Ладно, только дай в ванну сходить…носик припудрить и так далее…

***

— Итак, что будем делать? — бодро заходя в комнату, на лице Чуи расцвела весёлая улыбка. Встав с кресла, Фёдор помахал рукой, дабы рыжик уселся на его место, что тот и сделал. — Я хочу, чтобы ты писал под мою диктовку. Как тебе идея? — Неплохо. Давай. — Устроившись поудобнее, Накахара взял ручку и наклонился над раскрытой книгой. — Начнём… Не особо вслушиваясь в смысл сказанного, Чуя записывал на бумаге вслед за словами Достоевского. Иногда Фёдор прерывался, чтобы посмотреть, успевает парень или нет, и убедившись, что всё в порядке, вновь продолжал говорить. Тщательно подбирая каждое слово, брюнет размеренным шагом ходил вокруг кресла и изредка взмахивал руками. Наконец, Фёдор замолчал, через несколько секунд Накахара поднял голову и вопросительно посмотрел на него. — Всё? — Да. — Пизда. — Чуя с глубоким вздохом захлопнул книгу и отодвинул еë от себя. Опустив взгляд на руки, рыжик задумчиво нахмурился. — Ты так и не ответил на мой вопрос тогда, стоит к нему вернуться… — уперевшись локтями в спинку кресла, Фëдор наклонился к парню. — Что ты планируешь делать, когда всë закончится? Не проронив ни слова, Накахара слегка расслабился, поднял взгляд и пожал плечами. — Не знаю. Хочу сходить на могилу Артура, потом и решу. — Мафия не знает о твоëм предательстве, так что ты мог бы вернуться обратно. Им мало что известно о Вампиризме, и на крайний случай ты можешь сказать, что ничего не помнишь, вряд ли к тебе будет много претензий. Точнее, мог бы так сделать, если бы не твои принципы. Сомневаюсь, что ты сможешь спокойно жить с осознанием того, что сделал. Даже несмотря на твоë убеждение, что поступал правильно, этот груз всë равно будет тяготить. Всë это время ты находил причины отвлечься, но столкнувшись со своими мыслями лицом к лицу… — Да закройся уже. Я знаю, что ты жуть какой умный и читаешь других людей, как раскрытую книгу. Совсем необязательно мне об этом напоминать, можешь не утруждаться. — Просто избавляю тебя от нужды разбираться со всем одному. — накрутив рыжую прядь на палец, Фëдор отпустил еë и наблюдал за тем, как та возвращалась в своë первоначальное местоположение. — ты понял меня совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями, и я, в отличии от героя одного романа, не упущу возможности. Несмотря на то, что ты зачастую молча принимал к сведению план действий и смиренно исполнял, это не отменяет наших отношений вне зависимости от того, кто мы в этом противостоянии. В промежутки между делами мы узнавали друг о друге, может, эта информация и была очень полезна, но я не посмеют использовать еë против тебя. — Я до сих пор не понимаю нахуя тебе сказал, что главная моя слабость — яд. — Приложив пальцы к переносице, Чуя вернул себе уверенность, ухмыльнулся и раскинул руки в стороны, начиная театрально прочитать. — Хотя с другой стороны, я ведь сам сказал, что буду предоставлять тебе любую информацию, но всë же я мог бы умолчать… и о многом другом. Справедливости ради, не только я рассказывал про своë прошлое, поэтому и почувствовал себя более раскованным и поделился. — Твои истории были гораздо более захватывающими, чем мои. — В этом меня вообще трудно переплюнуть. — Да… — замерев на пару секунд с рукой над головой Чуи, Достоевский тихо выдохнул, убрал руку и оттолкнулся от кресла, отходя назад. — Позволить мне тебя сопроводить? — Хорошо, заодно и поведаешь о своей идее. Я вроде как не дал тебе договорить.

***

— Так. — приблизившись к брюнету, Чуя прокашлялся и поднял на того голову. — Что ты хотел мне рассказать? — Об этом… Может, во мне сейчас говорит мой эгоизм, но для меня было бы огромной честью, останься ты со мной и дальше. В любом случае, конечное решение за тобой, и я не буду на тебя давить, но просто, чтобы ты знал. Тем более мы встречаемся, зря предлагал что ли. И в горе и в радости, как говорится… Прыснув со смеху, Чуя прикрыл рот рукой. Успокоившись, рыжик, продолжая улыбаться, помахал рукой перед своим лицом. — Тебя опять заносит. — Симпатичный парень рядом, вот и волнуюсь. — Ого. — удивлëнно приподняв брови, Накахара посмотрел в глаза парня. — Это был флирт сейчас? Утвердительно кивнув, Фëдор приложил ладонь к грудной клетке. — Я старался. — Я рад, что ты стал более открытым. — Чуя нежно улыбнулся. — Раньше был таким мрачным и тихим. — Я думаю, я и на большее способен. — Посмотрим. — положив руки в карманы, Чуя развернулся, чтобы уйти. — Подожди! Вздрогнув от неожиданности, рыжик замер, наблюдая за тем, как Достоевский обходит и встаëт перед ним. — Всë хорошо? — нахмурился Накахара — Да. — Не скрывая своего волнения, Фëдор торопливо снял с руки перчатку и, уверенно кивнув сам себе, подошëл на шаг ближе к Чуе. — Можешь закрыть глаза? — Могу, а зачем? — скептически прищурившись, Накахара всë же глубоко вздохнул и прикрыл веки. — Спасибо… — слабо улыбнувшись, Достоевский, недолго мешкая, поднëс руку к лицу рыжего. Невесомо коснулся кончиками пальцев до кожи, провëл линию до скулы и уже более смело положил ладонь на щëку Чуи, задержавшего дыхание, но по-прежнему не открывающего глаза. Почувствовав, что всë таки дорвался до желаемого спустя столько времени, завëл руку и обхватил затылок рыжика, притянул к себе и обнял, вторую руку устроив на талии Накахары. Чуя хихикнул и обнял брюнета в ответ, слегка приподнимаясь на носочках и утыкаясь носом тому в ключицу. — Знаешь, я не против быть с тобой, но задерживаться на одном месте точно не хочу… — Намëк понятен. — продолжая улыбаться, Фëдор уткнулся в макушку рыжего. — Переедем. — Кого? — Рампо. За то, что оставил тебя в книге. — Надо того парня с енотом! — Обоих!