Дадите огня?

      

"Если человек тебе не принадлежит, то любить его можно всю жизнь".

      Они стали проводить меньше времени друг с другом, меньше улыбаться друг другу утром, завтракая хрустящим тостом, меньше скучать. "Это нормально".       Он идеальный: добрый, заботливый, красивый, нежный, но он не любит. Или ей так кажется. Он спокоен, даже слишком, даже, когда она тихо плачет в своей комнате. "Ну, это нормально?"       Она легка, а мысли еë тяжелы — их отягощает рутина. Недели превращаются в один долгий день; он уже не радует своим присутствием и не интересуется её самочувствием. В любом случае, на банальный вопрос поступает банальный ответ "все хорошо", даже когда она смотрит в окно и думает, как долго будет падать на мокрый асфальт. "Блять, вот это уже не нормально!" — ... Блять, вот это уже не нормально! — Я знаю, знаю, знаю я! Не доставай, а, — она обессилена. — Ну надо что-то решать с этим, значит. Проветрись, ну, ты понимаешь, о чëм я. — Да, я знаю, о чем ты. Ты только такое и можешь, блять, предлагать, — она начинает посмеиваться. — Вика, ты реально должна кидануть его и просто релакснуть. Да, он хороший, да, милый, денег даёт, но он такой мудак, Вик. — Сучка ты, — смеëтся. — Я собираюсь на стендап сходить. А там посмотрим. — Да, настоящие сучки не ноют. Давай, целую!

***

"А знаешь, всë ещё будет, Южный ветер ещё подует..." — Хорошая песня, правда же? — интересуется таксист.       Когда это "всë" будет то? Каждый раз эта песня оставляет еë в вечном ожидании. Но сейчас, когда она наконец вырвалась из ежедневной работы навстречу приключениям, кажется, всë точно ещё будет. — Отличная.       Вика приехала туда под вечер. Снег вяло ниспадал, ложась на землю белым ковром. Было уже достаточно темно, фонари играли цветными лучами; прохожие фотографировались на фоне различных зимних декораций. Классический выходной среднестатистического москвича.       В концертном зале было шумно, как в муравейнике. Люди суетливо метались туда-сюда, искали свои места и тревожили мирно сидящих, которые удосужились прийти чуть раньше, чем началось само выступление. "Простите пожалуйста, извините..." Впервые ей показалось, что сидеть одной — не так уж и скучно. Она рассматривала каждого зрителя, они ходили словно живые карикатурные картинки из тех самых учебников по ИЗО за шестой класс: такие разные, такие особенные.       Стендап был вправду хорош. Вика смеялась чаще, чем обычно. А может, этому совсем другая причина? Это неважно. Но в каждой бочке меда есть ложка дёгтя, и сегодня ею стал звонок от начальства. — В мой...сраный...выходной, — бухтела девушка, протискиваясь через ряд недовольных сидящих. — Да что ж это такое то, а, — ворчали вслед.       "Ты сам, пидор, лез через десять минут после начала, помолчал бы" — подумала она и вышла в главный зал. — Да, Ольга Викторовна? — Виктория, здравствуйте, завтра на работку не выходим. У нас некоторые проблемки в офисе. — Ольга Викторовна, что же вы в чат рабочий не написали? — Справедливо. Но мне не до ваших чатов-шмятов сейчас, потом не прочтëте, припрëтесь, а мне вас куда деть? В общем, ты меня поняла! — Да, я поняла, — улыбнулась она и на конце провода сбросили трубку. — Справедливо.       Возвращаться в улей как-то не хотелось; девушка посмотрела на дверь, ведущую в концертный зал, и спустилась по лестнице — к выходу. Она накинула сверху куртку, достала сигарету и, похлопав по карманам, поняла, что зажигалки у неë нет. — Дадите огня? — обратилась к стоящему рядом мужчине.       Он был высокий, на его голову был натянут капюшон толстовки, а распахнутая дутая куртка грузом свисала с его плеч. Стоял, держа двумя пальцами только-только начатую сигарету; его курди уже слегка припорошил рыхлый снег. Мужчина слегка повернул голову, но лица видно не было, достал чёрную зажигалку и протянул её просящей. — Да, держите, — мягко обронил он и проложил курить. — Благодарю, — Вика зажала в зубах сигарету и подожгла еë. Затянулась. Только сейчас, отдавая зажигалку назад, она заметила обилие колец на его руке. — Очень красивые.       Мужчина ничего не ответил, но в воздухе почувствовалась его улыбка. — Вам не понравился стендап? — немного помолчав сказал он. — Да неплохой. Настроение что-то пропало. А вам? — она постучала по сигарете и пепел рассыпался по ветру. — Да неплохой. И настроение что-то пропало. — Мы о-очень похожи, — хихикнула девушка. — Ну, правда, просто все надоело как-то. Одни придурки кругом. Извините, что я так, просто хочется иногда поныть... Извините, как к вам... — она повернулась к нему и легкий импульс поразил её тело. Человек не был ей таким уж незнакомцем. Она точно знала его. — ...Обратиться? — Арсений, — мужчина затянулся и посмотрел на неё. Когда дым рассеялся, на Вику смотрели бесстыжие зеленые глаза. — А вас? — Виктория, — она сделала самое непоколебимое выражение лица в своей жизни, и это сработало.       На секунду улыбка с его лица пропала, но потом он качнул головой и снова заговорил дружелюбно: — Шучу, Виктория. Я не придурок, но зовут меня Антон, — поправил кудри.       Девушка как бы удивленно вскинула брови и продолжила молча курить.