Дадите огня?

      Утренние зимние лучи пробились сквозь шторы и врéзались девушке в глаза, заставив поморщиться. Она проснулась без настроения, с мыслью "спасибо за выходной". Как хорошо, что он уже ушёл на работу.       Ложка противно звенит, когда бьётся о стенки кружки, но кофе получается отменным. Она всегда пьёт чистый чёрный кофе без сахара, вкусный, как первый поцелуй. За окном многоэтажки целый муравейник: рабочие гребут грязный снег, дети носятся по площадке, бабки осуждают всё и вся, проходящее мимо лавочки. Вика стоит напротив в нижнем белье, набросив на плечи атласный чёрный халат и потягивая терпкий напиток. Вроде, всё нормально, только вот бы Антон был здесь.       И, кстати, об Антоне. Вика, наконец, открывает статью о нём. О знаменитостях пишут много, даже не только о тех, кто болтает о себе — инсайдеры те ещё засранцы. Фамилия — Шастун, родился в Воронеже и выступал в КВН-е. "Это всё прекрасно. Жаль, что они не пишут про размер члена. Дудя на него не хватает", — посмеялась девушка и тут же выбросила похабщину из головы. "Ну, все-таки там рост большой... так".       Она листала вниз и, как это и должно было случиться, наткнулась на заголовок "Отношения". Улыбка превратилась в тупой оскал, словно её поймали на чём-то неудобном. Читать дальше, почему-то, не хотелось, но и обманывать себя было бы глупо. Как ни крути, его девушка — некая Ира Кузнецова. Наверное, Вике не было бы так обидно, если бы там было написано "Арсений Попов".       Вика устало убрала телефон. Информационный мусор искусно умеет портить настроение даже самому позитивному человеку, в рядах которых она не числилась. Впрочем, грусть не одолевает еë, и особого удивления она не чувствует, лишь некоторую досаду от поведения мужчины.       На улице гудят машины. Серая русская зима хмура, задумчива и холодна. Настрой и без того идентичен погоде. Сегодня она порвëт с ним, что бы не случилось, это должно закончится. Не было смысла терзать себе душу во благо, которого никогда не случилось бы.       Пальцы нервно теребили треснувшую кружку, непринуждённо стучали по гладкой поверхности. Её отвлекло пришедшее сообщение: Шастун) Привет. Как ты? 12:39

Вы Привет) Всë хорошо. А ты? 12:40

Шастун) Одно слово — понедельник.) 12:42 В субботу будет стендап у моего знакомого. Ты бы хотела сходить? 12:42

Вы Думаю, да) 12:43

      Вика была рада каждому событию, которые намечались в свободные для неё дни. Особенное удовольствие приносит времяпрепровождение в компании красивого и смешного мужчины, который, без преувеличения, знаменит.

***

      Иногда проваляться целый день дома в халате — "райское наслаждение", как говорилось в популярной рекламе шоколадного батончика. Это были прекрасные двенадцать часов, посвящённые только себе любимой. Каждая минута текла густой тиной, по ощущениям, время длилось вечность: та самая ситуация, когда говорят, что перед смертью не надышаться. Как же точно выразились.       Было слышно, как поворачивается створ замка, как металл соприкасается друг с другом, как искрятся мелкие трещинки... она додумывала. Совершенно точно он не проделывал подобного рода ритуал перед входом. Ему, наверное, было просто всё равно. По классике, мужчина небрежно снял обувь, кинул куртку на верхний угол двери и быстро прошёл по коридору прямо, мимо гостиной, бросив кроткое "привет". Вика разглядывала своё опечаленое отражение в телевизоре, мелькающее в чёрном экране между цветными вставками трейлера. "...время пришло!" — загадочно выпалил мужчина из ящика и, конечно, любой уважающий себя человек воспринял бы это как призыв к действию или знак судьбы. "Он прав", — подумала она, хлопнув руками по коленям, и встала.       Девушка не заходила в их комнату с того момента, как они поругались в очередной раз. Там было достаточно мрачно, чтобы не хотеть этого делать. Рамки с фотографиями стояли чуть серые, покрытые равномерным слоем пыли, так же, как и где-то в шкафу валялись недавно подаренные ему на день влюбленных колонки. А ведь он был совсем недавно. Мужчина лежал на кровати, листая что-то в телефоне. — Нам нужно поговорить, — Вика сложила руки в замок и встала в дверном проёме. Это создавало ей ощущение абстрагирования от ауры этого помещения. — Если хочешь извиниться — просто так и скажи, — сухо отрезал он. — Извини, — она слегка улыбнулась. — И нам нужно расстаться.       Его глаза быстро метнулись с дисплея на девушку. Рука с телефоном медленно опустилась на простынь, а лицо застыло в непонятной эмоции. Вика ни на секунду не дрогнула. — Чего? — До пятницы собери все вещи, я тебе помогу. Правда, Дань, я не могу больше. И ты, наверное, тоже, просто тебе так удобно и всë. Ты так привык, — с каждой фразой голос утихал от бессилия. Трудно обрубать этот мост, но так нужно было сделать. — Вика, — он подорвался с места за уходящей по коридору девушкой. — Вот так тебе насрать на меня, да? Просто похуй?!       Очередная жалкая манипуляция. Вика повернула к нему голову и, улыбаясь, изобразила удивлëнное лицо. Молчание резало сильнее ножа.

***

      Квартира пустовала, но от этого она словно стала светлее, чище, уютнее. Все общие вещи, которые как-то связывали Вику с прошлыми отношениями, были ликвидированы ею на протяжении недели. Впервые за долгое время её посетило невероятное облегчение. Как говорят про таких людей: "Расцвела!" Ей даже хотелось выглядеть настолько красиво, насколько она может: нюдовый макияж отлично дополнял свободный брючный костюм голубого цвета. Вечер субботы был многообещающим.       Антон, поскольку пригласил Вику, и просто исходя из своего воспитания, заказал ей такси, которое уже ждало её снаружи. Она спешно спустилась к нему и уже через полчаса пути была на месте.       Огоньки прыгали один через другой, смешиваясь и переливаясь в самые неожиданные решения. Московские зимние украшения вправду красивы, особенно вечером, когда можно увидеть всю пëстрость и яркость цветов. Уличные громкоговорители проигрывали спокойную мелодию, настраивая прохожих на позитивный лад. Здание сверкало, и его было видно издалека. Метель соизволила успокоить свою силу — снег едва-едва мелькал на фоне чёрного неба.       Её место было в углу VIP-зоны, там, где в обычной ситуации она бы оказаться не смогла. Шаст уже ждал. Роскошную чёрную водолазку подчёркивала плотная серебряная цепь, пальцы, как обычно, усыпаны любимыми кольцами, а на лице по-кошачьи довольная улыбка. Антон поднялся с диванчика и только после Вика заметила Позова и Матвиенко, расположившихся неподалёку. — Серёг, Поз, это Вика, я рассказывал про неё, — он показал демонстрирующий жест руками. — Будем знакомы, — они оба выглядели очень доброжелательными, веяло теплотой и надёжностью. — Очень приятно, — скромно обронила девушка и присела рядом с шатеном.       Компания привыкала друг к другу постепенно: поначалу Вика очень стеснялась, как-будто бы даже боялась сделать лишнее движение, но со временем это ушло, и вот она уже смеётся во весь голос вместе с троицей из Импровизации. Шастун в особо смешные моменты посматривал на девушку, немного пододвигаясь. В один из таких моментов он словно получил говорящее разрешение, когда она снова столкнулась с ним взглядом — мужчина улыбнулся и мягко приобнял её рукой. Никто не заметил того, что Дима немного грустно опустил взгляд, увидев жест Шастуна.       Вика была не так уж и проста: с Серёжей она успела обсудить бальные танцы, а с Димой и Антоном — футбол и их бесконечную любовь к нему. Её эрудированность и способность быстро ориентироваться в совершенно разных темах явно произвели впечатление на парней. Время пролетело очень быстро и весело. У выхода не толпился народ, как это могло быть в обычном зале. VIP-гости покидали помещение быстрее и не были вынуждены протискиваться к гардеробной через народ.       Они вышли покурить. Снег уже не шёл, звёздное небо изрешетили прожекторы. Он протянул ей зажигалку и сигарету. Создавалось ощущение, что это стало уже их некой негласной традицией, про которую будет приятно вспомнить когда-то в старости. "А знаешь, всё ещё будет Южный ветер ещё подует И весну ещё наколдует И память перелистает..."       Вика засмеялась, поглядев на Антона: — Действительно. Наконец настал момент, когда Пугачёва поёт мне вовремя, — музыка приятно лилась в уши. — Я знал, что тебе понравится, — Шастун приобнял её.       Она в удивлении подняла взгляд. Совсем забыла, что сказала ему о том, что эта песня была её любимой. "Счастье что оно — та же птица Упустишь и не поймаешь..."       Девушка улыбнулась и прижалась головой к его груди. Она ещё никогда не была так счастлива, как сейчас. "Улетаешь — лети, пожалуйста! Улетаешь — лети, пожалуйста!..."