Дадите огня?

            Парни закончили своё выступление под громкие аплодисменты и дикий хохот какого-то мужика со средних рядов. Шоу в очередной раз удалось — все были в приподнятом настроении, собирали подарки и кучу комплиментов.       Вика все еще сидела, когда зрители начали покидать свои места. Она наблюдала за огромной кулисой справа от сцены, куда ускользнул Антон. Очередь на выход постепенно уменьшалась, девушка посмотрела на шеренгу и, вздохнув, поплелась в конец.       Чувство слежки опять настигло еë — она обернулась. Из-за шторы выглядывала голова Шастуна. Он хотел что-то сказать, но не мог просто побежать к ней через зал. Вика приставила два сомкнутых пальца к губам, имитируя курение вымышленной сигареты, и качнула головой в сторону выхода. Мужчина, наверное, улыбнулся — издалека ей не было видно.

***

      Снег снова пошёл внезапно. Ветер тушил пламя из зажигалки, не давая закурить. Девушка фыркнула, но продолжала держать сигарету в зубах. Было холодно. Антон не приходил уже сорок минут, ей не было ясно, явится ли он вообще; мысли о том, что всё это — просто очередной прикол юмориста и игра с её чувствами не давали ей успокоиться. "Ну, да. Возомнила себя особенной. Иди уже домой".       Ей не было грустно. Надежда, которая поселилась где-то там, в глубине — это только её вина, только её заслуга. Вика криво улыбнулась этому выводу у себя в голове и медленно начала идти вдоль парка.       Шастун задумчиво сидит в гримёрке под светом тёплой лампочки, он уставился в одну точку и перебирает ряд колец на своих пальцах. На фоне шумит большой телевизор: по каналу, как обычно, идёт футбол. Ему кажется, что холодные, но нежные пальцы девушки всё ещё держатся за его шею. На коже вновь выступают лёгкие мурашки.       Дверь немного поскрипывает и к нему заходит Дима. Он держит в руках белый стаканчик с чаем, от которого исходит густой пар. Мужчина садится на диванчик напротив телевизора и делает глоток. — Шаст, ты чего такой? Садись.       Он тяжело перекатывает голову в сторону говорящего. Его глаза выглядят усталыми. — Поз. Тебе же можно довериться, — говорит он, даже не спрашивая.       Дима оборачивается на него, окидывая вопросительным взглядом, берёт пульт и делает телевизор тише. — Что у тебя? — Ира. Сейчас так тяжело с... — Антон запинается и облизывает обсохшие губы. — В общем, мне кажется, что я её не люблю. — Почему? — Я не знаю. Она просто есть рядом со мной и всё. Как будто... ну... будто мне надоело всё. Это странное ощущение.       Позов смотрел на него внимательно, как-то по-отечески, словно слушает, как его сын не может разобраться со своей первой влюблённостью. И как бы друг не пытался утаить некоторые очевидные вещи от него, он видел его насквозь: — Ты так говоришь потому что другая понравилась? Или ты правда несчастлив? — Я... — шатен опустил глаза. — Я был счастлив, но сейчас мне кажется, что всё не так. — Я поддержу любое твоё решение, ты взрослый человек, но, просто скажу одно: не путай увлечение с любовью. И не стоит разменивать одно на другое. Трудности бывают со всеми.       Шаст молчал. Разум воззвал к словам Димы, но чувства говорили ему сделать что-то прямо сейчас. Он посмотрел на часы и тут же вскочил с места. — Блять, — накинул на себя куртку. — Поз, спасибо. Я приду, скоро.       Мужчина выбежал на улицу и начал обходить здание вокруг. Её нигде не было. Остались только следы в том месте, где она не дождалась его. Они уходили в прилегающий к территории парк, куда Антон и направился.       Он не надеялся, что найдёт девушку, но продолжал идти по припорошённой вечерним снегом тропе. Она сидела на одной из лавочек, держа затухающую сигарету. Антон подошёл к ней, сказав: "Извините, вы не видели здесь Марию?" Она посмотрела на него. "Я должен был увидеться с ней". Девушка, улыбаясь, закатила глаза. "Нет, Арсений, я никого не видела". Тогда он подсел к ней. — Тебе понравилось шоу? — Да, очень. — Сегодня я узнал, что ты менеджер. Мне интересно больше, — сейчас он выглядел расслабленным, но всё ещё чувствовал вину за то, что забыл о времени. — Я пунктуальный человек и люблю успевать везде, — начала она сарказмом. — Увлекаюсь фотографией. Люблю видеть красоту вокруг себя, люблю её запечатлеть.       Они немного разговорились. Ему нравилось, что она не задавала ему вопросов, которые ставили бы его в тупик и вгоняли в стыд. Девушка все понимала сама, ей не нужны были лишние словесности. Неловкость опять ушла. Подсветка парковых украшений тускло мигала вдали, сливаясь с фарами автомобилей. Никого вокруг не было, только двое и их разговор. — Мне уже пора, — грустно улыбнулась Вика. — Хорошо, мне, правда, тоже, — Шастун встал, отряхиваясь от снега. — Только, кстати, можно твой номер? — Записывай.

***

      Автобус медлительно поворачивал на перекрёстке. Одиноко стоящие светофоры мигали то красным, то разрешающим зелëным. Таксист двинулся; капли от растаявшего снега конвоем устремились к левому нижнему углу стекла. "Моя капля победила". Людей на улице совсем не было, лишь в домах обильно горел свет, создавая видимость оживлëнного города.       Девушку не отпускало странное чувство. Она не могла и подумать, что может спокойно разговаривать вечером в парке с кем-то вроде Антона, что обменяется с ним номерами и более того, что это сможет изменить в что-то в жизни к лучшему. Вика везде искала подвох, ко всему относилась скептически, потому не могла расслабиться почти никогда. Она боялась давать волю чувствам, кто знает, что ждать от медийных людей; но те ощущения, которые дарил ей Шаст, были слишком тëплыми, слишком милыми, слишком желанными. Тем временем, машина подъехала к дому.       Каждый раз, когда ноги вставали на коврик перед квартирой, она кротко вздыхала, перед тем как вставить ключи, потом делала паузу, и только после этого проворачивала их и заходила внутрь.       Дома было уже не так комфортно, как год назад. Веяло холодом, и причина тому была отнюдь не открытые окна. В коридоре тускло светили лампочки — оставлены специально для неё. Он спал в комнате. Вика посмотрела на него издалека и решила не будить, тихо пройдя на кухню. 8 9XX XXX XX XX Приятного вечера. 0:32

Вы Спасибо. И тебе 0:46

      Она записала его скромно и лаконично — "Шастун)". Короткое сообщение вызвало у неё лёгкую улыбку. Девушка прикрыла глаза и, сев на стул, облокотилась на стену позади себя; мысли сами лезли в голову. — Ты поздно, — Вика не заметила, как он вошёл. — И что? — Что "и что"? Ты сказала, что мероприятие до девяти, — он потëр глаза, как будто только встал. Но это было неправдой. — Ну, да, до девяти. Я ещë гуляла, — она абсолютно не хотела разговаривать. — С кем? Ты никогда одна раньше не гуляла.       Вика молча смотрела на него, вздыхая и сдерживая копившийся гнев. Она уже и не обращала внимание на то, что раздражение появлялось сразу, как только они разговаривали о чём-то. Раньше всё списывалось на усталость после работы и злосчастный третий этап отношений. Но, похоже, последнее затянулось настолько, что они оба мучились уже добровольно. — Блять, Дань, теперь гуляю, представь.       Мужчина не унимался и продолжал заваливать её вопросами, порой совсем глупыми и раздражающими. И почему ему не была интересна жизнь девушки до того, как она начала ощущать совсем немного радости? Вика заметно повысила тон своих изречений, когда нежелательное внимание начало допекать. Он также не пытался свести конфликт на нет. "Да тебе вообще похуй на меня!" "О, теперь ты понимаешь, каково мне" — подумала она, хлопая дверью.