В километрах старой пленки

— Чего тебе? — бросил Сынмин, промывая ссадины на костяшках. После того, как Ханна увела Йеджи, он практически сразу покинул двор, не в силах обсуждать что-либо с друзьями. Однако, Чанбину было плевать на то, что Ким хотел побыть один. — Что это было сейчас там, во дворе? — спросил Чанбин, присаживаясь на подоконник возле Сынмина. — Ей-богу, Бинни, не вынуждай меня заехать еще и тебе в челюсть за неуместные вопросы. Не видишь, я, мягко говоря, не в настроении говорить?! — раздраженно процедил Сынмин, после чего склонился над раковиной и начал яростно плескать себе в лицо воду, смывая кровь под носом и надеясь заглушить друга. Тяжелая рука резко упала на кран, выключая холодный поток. — Ну уж нет, дружище, ты со мной поговоришь. Не ты ли совсем недавно предъявлял мне за то, что я скрывал от тебя свои проблемы?! — Это совершенно другое… — Это одно и то же, Ким! — Чанбин был сильно расстроен, раз назвал друга по фамилии. Сынмин устало вздохнул: — И чего ты от меня хочешь, ирод? — Со усмехнулся, закинув руку ему на плечо: — Я хочу правды, Мин. Чтобы понимать, в какое дерьмо ты вляпался и как тебе из него выбраться. — Боюсь, что мне поможет только переход Канадской границы. — Тогда я буду тем, кто тебя до нее проводит. Выкладывай уже. *** За месяц до начала учебы. Конец июля. — Куда ты? — с интересом спросила Йеджи брата, влезающего в кроссовки посреди прихожей. — Мы договорились встретиться с Минхо и Феликсом на пляже. — отозвался Хенджин. — Так что приду поздно вечером, не скучай! — И не планировала! — фыркнула девушка, прислонившись к стене. — Вот и замечательно. — усмехнулся парень, — Позвони Ханне или Оливии, я слышал, что они уже вернулись. Развейся. А то сидишь целыми днями над книгами, еще немного, и превратишься в нашу библиотекаршу — госпожу На. За сравнение с ворчливой старушкой Йеджи уже готова была отвесить брату подзатыльник, но тот вовремя выпрямился и отскочил подальше от карающей руки. — Почему ты думаешь, что я общаюсь только с Ханной и Оливией? Думаешь, могу дружить только с сестрами твоих друзей? — недовольно спросила девушка. — Потому что такую зануду могут выдержать только святые люди с берегов Австралии. — расхохотался Хенджин. — Шучу, Джи. Но ты сама называешь наших одноклассниц ограниченными жертвами интернета. — Постарался исправиться он, мягко улыбнувшись. Йеджи знала, что он просто шутил, но его слова задели ее. Брат всегда был более легким на подъем, открытым, и легко мог завязать разговор с кем угодно, пользуясь своим очарованием, а вот более замкнутая Йеджи так не могла. Даже упомянутые Ханна и Оливия первыми сделали шаг навстречу тихоне Йеджи, на очередной из посиделок на пляже прошлым летом. В колледже же ее, вечную старосту и любимицу учителей, особенно на фоне собственного брата, считали высокомерной и нелюдимой, что девушки, что парни. Исключением были, опять же, друзья Хенджина. Что невероятно бесило Йеджи. Будто она могла играть роль исключительно приложения к брату, а не отдельной личностью. По этой причине она и старалась не афишировать их родство, потому что как только это становилось известно, к ней тут же начинали тянуться с попытками подружиться девушки, запавшие на братца, или богатенькие (и не очень) сынки каких-то бизнесменов, заинтересованных в контрактах с семейством Хван. Йеджи хотелось искренности. Хотелось самой найти тех, кому она будет интересна просто как Йеджи, со всеми ее недостатками и тараканами, не придавая значения статусу и положению. Так к ней относились и Ханна, и Оливия, но все же… Были бы они рядом, если бы не ее брат? Может, они никогда бы и не познакомились, не дружи он с Чаном и Феликсом? Она не знала ответ. — Хочешь, пошли со мной? Попрошу Ликса захватить Оливию, покам она не придумала очередной план по покорению сердца Чонина. Последние пирожные в виде рыбок оставили неизгладимый след на психике Йены. — расхохотался Хенджин, вспомнив лицо младшего, когда ему вручили контейнер с бисквитными мордами рыб, явно подвергшихся предварительным пыткам. — Сама справлюсь. Иди уже. — буркнула Йеджи, отлипая от стены и направляясь в свою комнату. — Ну, как хочешь. Увидимся! — входная дверь хлопнула, скрывая за собой брата. Вздохнув, Йеджи прилегла на кровать, уставившись в потолок. После слов Хенджина торчать дома резко расхотелось. Но и унижаться до того, чтобы последовать его совету, тоже не хотелось. Поэтому Йеджи решилась на одиночную прогулку по городу. В конце концов, ей не привыкать. Переодевшись из домашней пижамы в джинсовые шорты и простую белую футболку, Йеджи кинула в сумочку телефон и кошелек, после чего вышла из дома. Солнце палило даже через рваные облака, затягивающие небо, липкая, но такая привыяная духота окутала ее с первых шагов, заставив убрать волосы в высокий пучок на макушке, чтобы они не липли к шее. Ноги уверенно вели Йеджи в парк на скалах, к лавандовым полянам и прохладной тени деревьев, в которой так любили прятаться местные кошки. По дороге Йеджи даже купила несколько вкусняшек для хвостатых, которых могла встретить там. Дойдя до круглой площади у входа в парк, Йеджи не удержалась от покупки чего-то освежающего, поэтому зашла в одну из множества кофеен, окруживших площадь. — Джи, это ты? — она чуть не уронила стакан, протянутый ей бариста. Обернувшись, она столкнулась взглядом с Сынмином, оказавшимся за одним из столиков. Она не заметила его при входе, так как парень, судя по всему, лежал на диванчике, скрывшись от глаз за высокой спинкой, а теперь смешно свисал с этой самой спинки, свесив руки и голову через нее. — Сынмин? Ты что тут делаешь? — удивленно спросила девушка, неловко подходя к его столику. — Валяюсь. Не заметно? — ухмыльнулся парень, окинув Йеджи взглядом. — А ты? Идешь в парк? — он кивнул на торчащие из сумки краешки стиков с кошачьей едой. — Нет, в библиотеку. — не сдержалась от колкости Йеджи. — Тогда надо было брать со вкусом говядины. — усмехнулся Сынмин. — Почему? — не сразу поняла девушка. — Судя по оберткам от кимпаба на ее столе, госпожа На предпочитает именно говядину. — фыркнул парень. Стоило представить их библиотекаршу, закусывающую чай кошачьим стиком, как Йеджи неожиданно хрюкнула от смеха, тут же смутившись. — Ты мило смеешься. — констатировал Сынмин, но не успела Йеджи покраснеть еще больше, как тут же добавил: — Прямо как маленький поросенок. — Эй! — воскликнула она, возмутившись. Сынмин только шире улыбнулся, после чего похлопал по месту возле себя: — Падай уже, чего стоишь? — девушка, немного поколебавшись, все же заняла место рядом с Сынмином. Из всех друзей Хенджина он был, если так можно выразиться… Самым странным. Но в хорошем смысле. Он был… Непредсказуемым. Никогда нельзя было угадать, что Ким выкинет в следующий момент. Сейчас он обсуждает последние задачи по физике, а через секунду доказывает Джисону, что может лазать по деревьям как Человек-Паук. Или сначала на полном серьезе отвечает на все вопросы по истории Кореи у доски, а потом клеит из бумажного скотча нун-чаки и гоняется с ними за Феликсом, который обозвал его «оружие» выкидышем инженерной мысли. И именно в этом крылось его очарование. Очарование, которое на себе испытывала Йеджи. Сынмину было плевать на статус и деньги, его не волновало, как он выглядит в глазах других людей. Он с радостью подрабатывал аниматором в детской больнице, совершенно не парясь о таких мелочах, как безупречный образ сына городского прокурора. Он жил, словно был одним из тех дворовых мальчишек, которых развлекал в больнице. Жил так, как хотелось бы иногда жить и самой Йеджи. Поэтому с самого первого знакомства он запал ей в душу, но она даже не смела думать о том, чтобы сблизиться с ним больше, чем позволяли их совместные посиделки. Поэтому сегодняшняя встреча была чем-то удивительным. — После парка есть планы? — спросил Сынмин так, будто они общались с ним каждый день, а не встретились случайно, как далеко не самые близкие люди. — Нет, а что? — осторожно спросила Йеджи. Сынмин пожал плечами: — Думал, ты мне составишь компанию в одном деле. — ответил Сынмин. Йеджи, сделавшая глоток, чуть не подавилась своим молочным чаем. — Это в каком? — откашлявшись, спросила она. — Давай сохраним интригу. — подмигнул ей Ким. — Пошли, хочу успеть до заката. А нам еще братьев Минхо кормить. — Кого?! — растерялась Йеджи, чем очень насмешали Сынмина. — Братьев Минхо. — повторил он, постучав по ее сумке. — Ты про котов?! — Будто ты не знаешь нашего хена. Он же еще тот кошара. — фыркнул Сынмин, — Хотя я больше собак люблю. — добавил он таким тоном, будто делился страшным секретом. — Понятно. — кивнула Йеджи. — Тогда пошли! — Сынмин поднялся сам и без спроса схватил девушку за руку, потянув за собой. Она, завороженная его непосредственностью, послушно последовала за ним. Около получаса они гуляли по парку, выискивая хвостатых под сенью деревьев. По пути Сынмин болтал о законах оптики, моделях фотоаппаратов, дал имена каждому из котов, а когда они завернули на мостики между скалистых глыб, на полном серьезе погнался за одним из маленьких морских тараканов с криком, что тот должен вернуться в свою тараканью семью и побег из дома — это не выход. Йеджи оставалось только поддакивать и глупо улыбаться, пока Сынмин с успехом пробовался на роль городского сумасшедшего. — Ну, мы сделали все, что могли. — выдохнул Ким, когда несчастный таракан скрылся между камней. — Надеюсь, Ким Чи младший вернется в родное гнездо. — так серьезно произнес Сынмин, словно это был его младший брат, а не случайно встреченный таракан. — Нам пора. — Он вновь взял ее за руку и потащил прочь из парка, к остановкам на площади. — Так куда нам нужно? — рискнула спросить Йеджи, поправляя сползшую с плеча сумку. — Навстречу приключениям, разумеется. — усмехнулся Сынмин, разглядывая на электронном табло номер нужного автобуса. — Ага, нам повезло, наша карета подойдет через пару минут. — И все же… — Ты все увидишь сама, Хван Йеджи. К чему лишние вопросы? Лучше скажи, у тебя по прежнему хорошо со вкусом? — с интересом спросил он. — В каком смысле? — нахмурилась смущенная девушка. — В самом прямом. Мне нужна твоя помощь как того, кто ценит эстетику. — подмигнул ей парень. — Да о чем ты? — все никак не могла понять Йеджи. Или это он так тонко над ней издевается? — Это же ты помогала с подготовкой выставки Джинни? — вопросом на вопрос ответил Сынмин, вновь протягивая ей руку с первой ступеньки подошедшего автобуса. — Я, но рисовал-то Хенджин! — приняв руку и пикнув проездным, возразила девушка. — Пф, спасибо за очевидный факт, — закатил глаза Сынмин, — Но я о том, как было оформлено помещение. Для каждой картины был подготовлен соответствующей ее атмосфере интерьер. Я, конечно, мог бы и сам все сделать, но мне кажется, с твоей помощью я смогу развернуться гораздо круче на будущей съемке, котору мне подкинул Уён-хен. — улыбнулся Сынмин, хватаясь за поручень и обернувшись к Йеджи. Автобус тряхнуло на ухабе, и она, не успев схватиться за подвесной держатель, полетела бы на пол, если бы парень вовремя не дернул ее за талию, притягивая к себе и удерживая от падения. — С…Спасибо… — неловко поблагодарила Йеджи, нервно хватаясь за поручень над головой, чтобы не доставлять неудобства Сынмину. — Вкусные духи. Цитрус? — в своей манере ответил Ким, убирая руку лишь тогда, когда она уже самостоятельно крепко держалась. Йеджи коротко кивнула, отвернувшись к окну, не заметив, что на лице Кима проскользнула легкая улыбка. Проехав несколько остановок, они вышли на одной из улиц Ульсана, ведущей к рынку. — Мы идем на рынок? — удивленно спросила девушка. — Увиди-и-ишь. — пропел Сынмин, вновь хватая ее за запястье и утягивая в водоворот небольших улочек, разделяющих магазинчики и лавки. — Только ты мог привести меня сюда. — усмехнулась Йеджи, качая головой, когда они установились в одной из частей рынка. — Ты никогда не была здесь? Да брось, это очень забавное место. — улыбнулся он, довольно оглядывая развал барахолки, куда привел девушку. — Я бывала на блошиных рынках. — опровергла его слова девушка. — Может быть, не стал спорить он, — однако это — настоящий блошиный базар! — он обвел широким жестом несколько столиков с винтажными безделушками, палатки секонд хендов и лавки с подержанными товарами. — И что будем искать? — с интересом спросила Йеджи, заметив симпатичный витражный светильник, чем-то напоминающий такой же, какой стоял у ее бабушки в Сеуле. — Все, что имеет отношение к восьмидесятым. — ответил Сынмин, — Мне нужно, чтобы создавалось впечатление, будто…. — он так подробно стал описывать картину, которую хотел выстроить для съемок, что у самой Йеджи перед глазами сами собой вспыхивали яркие образы интерьера, будто она видела все, о чем говорил парень. — Почему ты не попросил помощи у моего брата? Или кого-то еще? — спросила она спустя пару часов, что они потратили на хождение от одного продавца к другому, постепенно обрастая покупками. — Зачем, если есть ты? — рассеяно спросил Сынмин, разглядывая какой-то чугунный чайничек. — Ну, он же художник, а я… — она оборвала сама себя, не зная, что сказать. А кто она? Заучка? Книжный червь? Тот, кто даже друзей самостоятельно завести не может? Пустышка?.. — А кто ты, Хван Йеджи? — с легкой улыбкой и хитринкой в глазах спросил Сынмин. — Йеджи… Просто Йеджи. — пожала плечами девушка, уставившись на какую-то куклу с оторванной рукой, лежавшей на картонке рядом с другими разбитыми или порванными игрушками. — Ты не просто Йеджи. Ты Йеджи, которая обладает хорошим вкусом, не называет цвет охры бежевым, знает, как все о моде, в том числе, восьмидесятых, и прекрасно разбирается в текстурах и их сочетании. Так что не принижай себя, ладно? Ты удивительная. — он подмигнул ей, вновь вернув внимание к чайничку. А внутри Йеджи будто что-то расцвело в тот момент. После рынка, вместе со всем набранным барахлом, они поехали на место съемок, где потратили остаток вечера на то, чтобы все расставить так, как представлял Сынмин. Домой она вернулась уже вечером, даже позднее самого Хенджина, вызвав у того искреннее удивление, однако на вопрос, где она была, Йеджи лишь хитро улыбнулась, скрывшись в собственной комнате. С того дня они еще несколько раз случайно и специально встречались с Сынмином вне колледжа, чтобы вновь что-то сделать вместе, или просто посетить какую-нибудь странную выставку, где скульптуры и картины были сделаны сплошь из дисков и пластинок; или ходили в кофейню, где подают кофе в хлебных стаканчиках. Или в магазинчик американских комиксов, чтобы найти там какой-то древний выпуск марвел, чтобы использовать его картинки в дизайне очередной съемки, а после сидеть на крыше квартиры Минхо без его ведома и есть мороженое, любуясь закатом. Эти встречи они не сговариваясь хранили в тайне, ничем не выдавая себя на общих посиделках. Но каждую из них Йеджи ждала все с большим трепетом, потому что… Потому что влюбилась. В эти хлебные стаканчики с кофе, в нелепые пластинки, в морских тараканов с именами и бесконечный поток технических характеристик фотокамер, которые держал в голове Сынмин. Влюбилась в это милое безумие, в ощущение, что она — просто Йеджи, которая может быть интересна просто потому, что она — это она. Влюбилась в Сынмина. А потом она познакомилась с Рюджин. Впервые сама познакомилась с кем-то, решив заступиться за новенькую одноклассницу. Это было ее маленькой победой и большим воодушевлением. До тех пор, пока не стала замечать, как Сынмин стал меньше времени проводить с ней. Сначала она списала это на последний год в колледже, заставивший всех стать серьезнее. А потом она случайно заметила, как Сынмин смотрел на Рюджин, целующую Чана во время игры. И как он посреди ночи сидел во дворе, дожидаясь Рю и Джисона. Сначала Йеджи пыталась объяснить это тем, что он просто очень переживал за своих гостей. А еще позже она узнала случайно, что в той съемке, к которой готовила с Сынмином декорации в музее, участвовала Рюджин. Хотя все шло к тому, что именно Йеджи должна была быть партнершей Кима, потому что он, вроде как, даже говорил об этом. Однако в последний момент он отменил их встречу, сказав, что поменялись модели. Только не уточнил, что поменялась лишь одна модель. Она узнала это от девушки-гримерши, случайно столкнувшись с той в магазине. И, наконец, заметила их двоих, уходящих куда-то вместе на фестивале. После чего никто их них долго не отвечал на звонки друзей с вопросом, куда они пропали. Все это сводило с ума. С одной стороны, потому, что она была влюблена в Сынмина, с другой — потому, что Рюджин действительно стала её подругой. Однако самой Йеджи не хватало смелости ни признаться Сынмину, ни выяснить у Рю, что происходит между той и Кимом. В итоге, оставалось только мучить себя неопределенностью и догадками. Вплоть до самого Хэллоуина. *** 3 ноября. Вечеринка в честь Дня Всех Святых. Сынмин нервно стучал ногой, вглядываясь в силуэты, тонувшие в темноте украшенного к празднику зала. Громкая музыка заглушала даже собственные мысли, но он упорно пытался сосредоточиться на том, кого искал в толпе. Рюджин, в платье, что ей подобрала Суён, выглядела завораживающе. Сынмин хотел сделать ей комплимент, но она слишком быстро ушла с Феликсом, а потом и вовсе не появлялась в колледже. Он надеялся, что она придет на вечеринку, но специально звонить ей и спрашивать не хотел. Окрыленный советом Уена тогда, на фестивале, сейчас же он чувствовал неуверенность. Будто между ними, с дня фестиваля, прошло не пара недель, а целая вечность. Ему казалось, что между ним и Рюджин проскочило что-то дейсвительно сильное, но теперь все казалось сном, сотканным из случайных обрывков воспоминаний и домыслов. Сегодня же он хотел все прояснить, поэтому и ждал этой возможности. Время шло, а Рюджин все не появлялась. Пару раз к нему подходил Чанбин, уговаривая пойти танцевать, несколько раз подлетал Феликс, рассказывая об очередной смешной ситуации в противоположном конце зала, один раз даже Минхо подходил, просто молча чокаясь пластиковым стаканчиком с пуншем. С каждой минутой он чувствал все больше накатывающее раздражение, поэтому, когда в очередной раз к нему подошел его одноклассник, предложив налить «чего покрепче» клюквенного пунша, Сынмин согласился. После третьего стакана, замешанного на крепком соджу коктейля, Сынмина немного отпустило, и он вернулся на свой наблюдательный пункт в угол зала, откуда видно было всех входящих и выходящих с вечеринки. В очередной раз сканируя толпу уже слегка мутным взглядом, он увидел знакомое платье и длинные черные волосы, струящиеся по спине девушки. — Рюджин! — шепнул Сынмин, тут же торопливо шагая к ней, случайно задевая плечами танцующих, возмущенно кричащих что-то вслед ему, но Киму было все равно. Он ее нашел, это было самым главным. Она с кем-то говорила, но ему было все равно. Уверенным движением он потянул ее за запястье, ведя за собой, прямо на сцену актового, за кулисы, где не было толпы, где музыка была значительно тише, а уютный бархат оберегал от случайнвх глаз. — Сынмин? Куда мы идем? — спросила Рюджин. Почему-то ее голос показался ему немного другим, однако он списал это на грохочащую музыку и собственное волнение. — Просто следуй за мной, ладно? — бросил он через плечо, поднимаясь по боковой лесенке под недоуменный взгляд Чана, стоящего за диджейским пультом, который расположили на сцене. Девушка безропотно шла следом, до тех пор, пока они не оказались между дальним занавесом и задником. Здесь было темно, только редкие лучи страбоскопов скользили, словно проблесковые маячки, выхватывая отдельные части: тонкие запятья, за которые он держал ее, чуть пухлые губы, накрашенные бордовой помадой, казавшейся сейчас практически черной, серебряный пояс на талии, видимо, добавленный девушкой позднее, ведь Сынмин запомнил ее образ до мельчайших деталей. Не в силах больше сдерживаться, он прижал ее к заднику, мягко скользнув одной ладонью по талии, второй нежно касаясь щеки. — Что ты… — она испуганно приоткрыла рот, но Сынмин не дал ей договорить: — Тш… — шепнул он, накрывая ее губы своими. Растерянная, она ответила не сразу, но спустя несколько мгновений, робко потянулась в ответ, судорожно вздохнув носом. Сынмин, опьяненный ее робостью, прижал ее сильнее к себе, не в силах оторваться от чужих губ со вкусом клюквенного пунша и вишневой помады. Слабый цитрусовый аромат ее духов щекотал нос. Странно, но от Рюджин всегда пахло более сладкими духами, а эти напоминали духи… — Йеджи?! — выдохнул он прямо в чужие губы, резко отстранившись и будто мгновенно протрезвев. На него так же испуганно смотрела девушка. Ее щеки покрывал румянец, а грудь высоко вздымалась, будто она не целовалась за кулисами, а только что пробежала стометровку за пять секунд. Скользнувший в очередной раз луч выцепил цвет темно-зеленого платья и бордовый цвет парика, который он принял за черные волосы Рюджин, минутами ранее. Это была не Рюджин. Это была Хван Йеджи. Черт возьми, как он вообще мог их перепутать?! — Сынмин? — робко позвала его Йеджи, выдернув из временного стазиса. Она неуверенно протянула к нему руку, но он отшатнулся, словно это она только что вжимала его в задник, а не наоборот. — Почему ты ответила, Йеджи? — хрипло спросил он, все еще не в силах поверить, что умудрился так обмануться. — Потому что ты… Давно нравишься мне? — все так же неуверенно ответила Йеджи, отдернув руку и теперь обнимая себя за плечи. — Это была ошибка, прости, мне надо… — он даже не договорил, на шатающихся ногах покинув кулисы, оставив девушку в полной темноте. *** Чанбин слушал друга, не прерывая. И нет, Сынмину не хватило смелости признаться, что речь шла о Рюджин. Он просто рассказал о том, что произошло на Хэллоуин между ним и Йеджи, и что он перепутал ее с другой девушкой. Ну и о том, что Йеджи ему, вроде как, призналась тогда. Когда он договорил, друг еще какое-то время хранил молчание, обдумывая услышанное. Наконец, он тяжело вздохнул и посмотрел на Сынмина: — Ты должен извиниться. — подвел итог Со. — Перед Хваном? Он первый на меня набросился. И орал про нас с Йеджи тоже он, так что это ему стоит извиниться. — фыркнул Сынмин, закатив глаза. За что тут же получил подзатыльник от Чанбина. — Перед Йеджи, дубина. Худшего расклада и не придумаешь. — покачал головой Чанбин. — Я извинился сегодня и попробовал все объяснить. — пробубнил Сынмин. — Могу представить. А теперь ты только представь, каково ей: она влюбилась в придурка, который перепутал ее с другой девушкой, еще и сказал об этом, а вишенкой на торте это стало известно всему колледжу. Я даже не знаю, как все это можно исправить, но извиниться, и НОРМАЛЬНО извиниться нужно точно. Ты меня услышал? — И без тебя знаю. — Нет, ты УСЛЫШАЛ меня, Ким Сынмин? — настойчиво переспросил Чанбин, отвесив ему еще одну затрещину. — Да услышал! Что-нибудь придумаю. — хмуро ответил Сынмин, прикрыв глаза. — А я прослежу. — Да хорош уже! *** Рюджин и Минхо пришли в класс вместе и очень удивились, заметив, что отсутствует добрая половина класса, в том числе и Чан с Хенджином, и Йеджи, которая никогда не опаздывала. — Что случилось? Где все? — спросил Минхо у Лисы, садясь за свою парту. Та оторвалась от своего телефона, молча показав новостной канал студентов в Какао. — Твою мать. — выдохнул Минхо, глядя на видео, на котором Сынмин бьет Хенджина на заднем дворе корпуса. — Что там? — нервно спросила Рюджин, не смея подойти к Лисе, чтобы заглянуть в чужой телефон. — Лучше об этом спросить у Хенджина. — ответил Ли, бросив взгляд на девушку. — Что? — Иди и найди Хенджина, Рю. Прямо сейчас, ясно? — он вернул телефон Манобан, удивленно переводящей взгляд со своего друга на Рю и обратно. — Но… — Уверен, сейчас он тебе обрадуется больше, чем мне. Да и мозги промывать у тебя явно получается лучше, чем у меня. — Да что произошло?! — Просто глянь новости, Шин. — вздохнул Минхо, опускаясь за свою парту и набирая сообщение Чану. Ничего не понимающая Рю достала из кармана телефон. — Твою мать. — выдохнула она. — Вот и я о чем. — усмехнулся Минхо. — Иди уже, подруга. — последнее слово он прошептал, но Рюджин прочла его по губам. Кивнув, она подхватила рюкзак и выбежала из класса, чуть не снеся профессора Пака, входившего в класс.