Шингеки-но-сборник-маленьких-текстов

Леви любит свет. И всегда любил. В темноте подземного города свет — непозволительная роскошь, но если знать, куда смотреть, то его можно найти в самых неожиданных местах. Жертвенная и светлая улыбка матери. Яркий светлый огонёк в рыжих волосах Изабель. Тепло ладони Фарлана на плече — от него всегда становилось на душе светлее, как бы тяжело им не приходилось. Тьма подземного города ходит за Леви по пятам и жадно пожирает достающиеся ему крошки света. От неё не скрыться даже на поверхности, она прячется в зловонных пастях титанов, в промозглом сумраке замковых стен, в шёпоте офицеров сраного военпола за спиной. От неё не убежать. Её не победить. Иногда Леви кажется, будто он просто несёт тьму с собой, но есть одно место, которое ненадолго позволяет о ней забыть. — Извините. Сегодня место занято. На краю замковой крыши сидит Эрен, беспечно свесив ноги вниз, и Леви сперва хочет на него рявкнуть, чтобы мальчишка убрался подальше от хлипкой, ржавой оградки, но почему-то вспоминает, что сам всегда точно так же сидит, опасно свесив ноги. — Я не думал, что кто-то может сюда прийти, — закатное солнце светит Эрену в лицо, он чуть щурится, но смотрит открыто, дружелюбно и доверчиво. Леви помнит о тьме, которая ходит за ним по пятам, и хочет сказать, что на него не нужно так смотреть, но… Во взгляде Эрена нет страха. Ни перед тьмой, ни перед чем-нибудь ещё. — Здесь самые красивые закаты, даже красивее, чем те, что я видел с края стены в Шиганшине. Подумать только, там, где заходит солнце, должен быть целый мир, а мы ютимся в стенах, запертые, будто крысы в клетках… Леви почти не слышит, что Эрен там несёт. Он смотрит, как шевелятся его губы, видит, как пушистые ресницы отбрасывают на смуглую кожу густую тень, как ветер шевелит его волосы и как Эрен дёргает головой, когда пряди лезут в глаза… Леви смотрит. И чувствует, как растекается внутри него золотой, тёплый и нежный свет.