Мотылёк

В темноте напротив друг друга стояли Марина и юная девушка, даже подросток, она была в недоумении и оглядывалась по сторонам. -Кто вы? Где я?... А где мои родители?.....-задавала девочка вопросы, но затем её настигло озарение и по глазам стало понятно, что она вспомнила всё. -А.. Девочка упала на пол лицом вниз и заплакала. Это был болезненный плач, который переходил в душераздирающий крик полный горя, сожаления, вины и страха. Он резал уши и достигал глубин души. -Я убила… я убила… их всех. Мама, папа, сестра… -девочка изливала душу, задыхаясь от слёз. Во взгляде Марины пропала незримая сила, что сопровождала её последние годы, и в нём появилась нежнейшая доброта и мягкость души. Она гладила девочку по её тёмным густым волосам и шептала ей успокаивающие слова. Девочка продолжала плакать, но постепенно Марина заключила её в объятия, и когда та успокоилась, положила её голову к себе на колени, где она продолжала тихо плакать, прижимаясь к девушке. -Кто вы? -после долгой паузы в слезах спросила девочка. -Я - колдунья, ведьма, демонолог, но в первую очередь я - человек и любитель тайн. -Я умерла? -тихо спросила она. -Никто кроме тебя не может ответить на этот вопрос однозначно, но в привычном смысле - ты мертва, а часть твоей души сейчас сплетается с моей, поэтому мы сейчас говорим. -Это же значит смерть? -голос девушки дрожал от страха. -Я не знаю, что такое смерть и что есть “я”, возможно это ещё не конец, но надеяться не советую. -вовсе не ободряюще говорила Марина. -Меня должна была настигнуть кара, и вот она, вы ведь знаете, что я сделала. -и вместо ответа окружающий мрак сменился на иную картину. Они находились в полутемной комнате неизвестной архитектуры, а на полу лежали…. -НЕТ! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО ВИДЕТЬ! -закричала девочка. …Три трупа, двое взрослых- мужской и женский, один девичий. Они были похожи на нынешнюю собеседницу Марины - темноволосые, с сероватыми лицами, которые не походили ни на один известный Марине народ. И их объедала девочка с безумными глазами, её лицо и руки были в крови, но она продолжала рвать плоть с тела мужчины и поедать её, покрываясь кровью всё больше и больше. Её когти с хрустом входили в тело и рвали его на части. -Я НЕ ХОТЕЛА ИХ СМЕРТИ, Я НЕ СМОГЛА ОСТАНОВИТЬСЯ ТОГДА И НЕ СМОГЛА ПОТОМ. Я МОЛЮ, ПРЕКРАТИТЕ. -в ответ на её крики картина исчезла, и они снова погрузились во мрак. Девочка снова рыдала, надрывая голос и сводя с ума своим душераздирающим криком. А Марина снова пыталась успокоить её. -Я не знаю, существует ли свобода воли, но иногда, если есть возможность пробудить хотя бы иллюзию свободного выбора, то это нужно сделать, но у тебя не было такой возможности, не вини себя. -слова Марины не возымели должного влияния на девочку, но девушка решила отвлечь её. Когда ты была демоницей, ты говорила про какую-то госпожу, что ты помнишь о ней? -девочка не слышала её, поглощенная своим горем, но Марина раз за разом повторяла слова и те уже стало невозможно игнорировать, те словно впивались в разум девочки, требуя ответа. -Госпожа….я что-то помню… Госпожа Лиса -всхлипывая, отвечала она, а в ответ её словам мрак снова сменился на другую картину. Большой сад, в нём было немного деревьев и благоухали растения, но они находились в странном сочетании между собой, которое оставляло много свободного места, но визуально уменьшая его. Растения и деревья были уродливо разветвленными и словно живыми, не как растения, а как медленные хищные щупальца, что едва заметно пульсировали в такт своему сердцу. И по этому саду-фантасмагории проходилась женщина в кимоно и в сопровождении слуг. Лицо женщины было скрыто за лисьей маской, но от неё исходила незримая красота в движениях в сочетании с уверенностью, которые давали знать больше, чем любое лицо. Она ходила с небольшим бумажным зонтиком в руках, который неприятно нагревал воздух вокруг для неожиданной гости этого сада - демоницы с несколькими руками. “В азиатской мифологии считалось, что зонт защищает от злых сил”- промелькнула мысль в голове Марины. Демоница сидела на земле в эйфории от отобранной жизни, которую лишь нарушало жжение, исходящее от зонта, потому она отдала его слугам и потянулась руками к обезображенному уродливыми чувствами лицу демоницы. -Ты же не желаешь испытывать этот голод более, верно? -спросила она, глядя демонице прямо в пьяные от эйфории глаза. Демоница кивнула в ответ. -Тогда тебе нужно слушаться меня, а взамен я буду давать тебе это. -слуги протянули мешок, который пах для демоницы столь ярко и ароматно, как для людей ягоды и фрукты, но с железными нотками крови, вместо ягод. В нём было нечеловечески большое сердце, но явно принадлежащее человеку. Демоница сразу потянулась к нему, но мешок моментально отдернули. -Сначала слушаться, ты же поняла? -и в ответ снова кивок. Картина снова погасла, и Марина с девочкой оказались наедине. -Остальное я помню смутно, скажите, вы презираете меня? -сказала девочка, тяжело глядя прямо в глаза Марине. -Нет, это было проклятье твоей души и тела, в этом мало твоей вины, от него ты избавилась лишь после смерти, потому ты можешь мыслить ясно, и мы можем говорить с тобой. -Проклятье? -удивленно спросила девочка. -Да, мутация души, болезнь, которая исказило тело, чтобы то желало плоти себе подобных, а вслед за телом исказило и душу. Ты не виновата. -Я не виновата? -девочка эхом отразила слова Марины. -Нет. -и девочка зарыдала…но это уже было от облегчения. Снова прошло неясное количество времени, где девочка рыдала и говорила произошедшее, то, что без горя не перенесла бы ни одна душа, а Марина заботливо выслушивала. Пока девочка наконец не успокоилась. -Меня зовут Марина. -представилась девушка -Халли, хотя вы ведь знаете всё также, как и я про вас, я ведь становлюсь частью вашего "Я"? -голос девочки дрожал. -Твоя душа станет частью моей, но не ты, воспоминания, часть чувств, но не ты. "Я" сложно свести к одному лишь телу или душе, если кто-то съест твою плоть, то станет ли он тобой? Нет, даже если съесть и выпить всё до капли крови. И они снова погрузились в молчание. -Вы ждёте, когда вы вернётесь из этого места обратно в свой настоящий мир? -спросила Халли. -Этот мир тоже вполне настоящий, наш разум сам определяет и формирует ясность, но я отошла от темы, да, у меня ещё много незаконченных дел, которые нужно доделать. -Почему же вы так спешите и давите на себя? -Я..- этот вопрос вставил Марину в ступор. -Я не спешу и не давлю! -Вы стремитесь к своим вершинам, к своим звёздам- звёздам магии и волшебства, отдаваясь этой страсти полностью, но вы ведь сжигаете себя в этом пути, вы прежде учились, жили спокойной жизнью, у вас были те, кто вас любят. Теперь вы не можете учиться и свободно жить, ваша жизнь полна опасностей, а с любимыми вы более не можете часто видеться. Разве это не было счастьем, которые вы променяли на безумную страсть, тесные стены и волшебство? Это стоящий обмен? Может вы будете жалеть об этом? -Я… не знаю… -в горле Марины появился ком. Впервые она засомневалась в пути, по которому идёт, точнее то, что оставила позади. Прежде что-то, словно мешало ей думать об этом, одержимость и глупость? Нет, что-то явно большее, но что именно, она не может понять. Между ними снова повисло молчание, которое, однако, было разорвано голосами, светом и шумом, который наполнял окружающий их мрак. -Вы просыпаетесь, вы уходите? Мне страшно, не оставляйте меня здесь наедине с собой и мыслями. -в голосе Халли звучал страх, который сбивал порядок её речи и ход мыслей. -Всё так. Не познав страха - не стать смелее, ты должна справиться с этим страхом сама, ты впервые очнулась от долгого сна, но эти первые шаги повлияют на тебя, если они станут последними, то проведи их так, как ты хотела бы. Молись, кричи, плачь, ищи прощения, анализируй или наберись сил! Ты стоишь на пороге, возможно последнем. -Я прошу вас, Марина, сделайте погребение и помолитесь за души членов моей семьи, я не смогла их похоронить достойно… -отпустила девочка страх и решилась на просьбу. -Я услышала тебя, Халли, я принимаю твою просьбу и тебя саму, я помолюсь за упокой твоей семьи и тебя, мир тебе. -она приняла просьбу девочки и попрощалась. *** Марина открыла глаза и её ослепил белый стерильный свет больниц. К ней были подведены капельницы, а вокруг неё было новейшее оборудование, что мерило пульс, давление, что-то вливало и выводило, проверяло, и в целом было предназначено для удержания её на этом свете. “Я бы назвала это минимизацией потерь ценного человеческого ресурса” -посмотрела на устройства и усмехнулась она своим мыслям, но затем Марину накрыли тяжелые чувства, не выдержав, которых она заплакала. “Я еле удержалась не плакать при Халли, ещё и сыграла глупую роль мудрого-премудрого советчика, концерт и только, но именно это, я думаю, нужно было ей в этот момент. Все перед смертью хотят видеть что-то надежное и крепкое- семью, друга, священника или хотя бы незнакомца, что сочувствует и находиться рядом. Луч надежды и якорь, чтобы не закончить жизнь в страдании, по крайней мере уменьшить его. Но даже так, мне ужасно больно, я чувствую все её страдания, а воспоминания сгущают краски, я сама столького не знаю и столького боюсь, может я - наглая и бесстыдная лгунья? Может не стоило строить из себя нерушимую опору? Я не знаю, я ничего не знаю..” -сомнения разрывали Ефимову. *** Алексей застыл перед палатой Марины, откуда шёл воющий плач, он не решался зайти, хотя долго ожидал её выздоровления и часто навещал её. Но услышав все эти эмоции, он засомневался в том, чтобы тревожить одиночество его напарницы, но медсестры не имели такого же такта и ворвались в палату, чтобы повторно осмотреть Марину, а вместе с ними решился зайти и он. Марина была вся в слезах и с красными глазами, шепча себе под нос. -Почему ей была уготована такая судьба? Почему это так больно? Почему? Почему… *** Когда Марина успокоилась, а медсестры разошлись, Алексей сел рядом с девушкой. -Алексей, вы верите в то, что ваши мысли, действия и воля на самом деле свободны? -заговорила она первой, задав вопрос, который озадачил Алексея. -Нет, побывав здесь уже несколько лет, я очень сомневаюсь в свободе, даже в своей голове и мыслях. Нас направляет общая воля людей, есть искажения души, влияние на эмоции и разум, всё это подрывает уверенность. -Значит ли, что нужно сдаться, ведь мы- безвольные куклы в руках внешних сил? -Скорее нет, иначе это станет огромной ошибкой. Даже ранее было много дискуссий о предопределенности человеческой воли, это и сейчас активно обсуждают нейробиологи, поэтому одаренность не задала новый вопрос, а лишь придала краски старому. -Да, и всё же, всё, что остается нам в условиях сомнений в разуме, где раньше казалось всё правдиво и чисто, то это питать иллюзию свободы и действовать в соответствии с ней. -Наверное, но вы ведь знали ответ на свой вопрос и ранее, зачем было нужно задавать вопрос? -сделал парень важное замечание. -Люди часто просто разыгрывают готовые сценарии, где все роли распределены, а исходы известны, вот и один из них. -Верно, а я снова стал частью сценки. -после недолгой паузы он вновь заговорил. -Почему вы плакали? -Я увидела воспоминания демоницы, которые лучше бы не знала. -сухо ответила девушка. -Ох да, у магов такое бывает, а вы ведь и ещё работаете с психическим миром, что и обостряет чувства, неприятно, вероятно… я не знаю, что и делать в такой ситуации. -неловко признался парень. -И не надо, я сама справлюсь, лучше вот что, можете позвать Сергея Соболева, у меня есть кое-что очень важное для него. -Что же? -Вероятно то, что положит начало очищения этого мерзкого города. -со злобной улыбкой ответила Марина, глядя при этом в пустоту больничных стен. А Алексей лишь содрогнулся от этих слов, думая при этом. “Все маги - чокнутые”.