«Ведьмак сплетающий сердца»

--- Дождь хлестал по крыше хижины, будто пытался смыть её с лица земли. Такемичи сидел у камина, разглядывая спиральный шрам на запястье. Прошло три дня с тех пор, как демон исчез в тенях, но след его прикосновения всё ещё жёг кожу, как напоминание. *«Я буду возвращаться»*. Он сжал кулак, гася дрожь в пальцах. Где-то за стеной завыл ветер — или это Манджиро смеялся в темноте? Внезапно воздух взорвался грохотом. Стены задрожали, с полки упала глиняная кружка, разбившись о каменный пол. Такемичи вскочил, хватая посох. Из-за двери донёсся рёв — не человеческий, не звериный. *Драконий*. Он выбежал наружу, и дождь тут же обрушился на него, слепя глаза. На поляне, вытоптанной до грязи, стояло *оно*. Существо ростом с холм, покрытое чешуёй цвета расплавленного железа. Крылья, похожие на кровавые паруса, распластались за спиной, а из пасти, усеянной кинжалами-зубами, валил чёрный дым. Красный дракон. Его глаза пылали, как угли в печи, а на шее болтался ошейник из шипов — знак клановой принадлежности. — ВЕДЬМАК! — рёв дракона сотряс деревья. — ТЫ СМЕЛ ВСТУПАТЬ В СОЮЗ С СИНИМИ! Такемичи едва успел отпрыгнуть, когда когтистая лапа врезалась в землю там, где он стоял. Грязь взлетела фонтаном, забрызгав лицо. — Я не знаю никаких синих, — крикнул он, пытаясь перекрыть шум дождя. — Уходи, пока не стало хуже! Дракон зарычал, и пламя вырвалось из его пасти, испепелив дождь на пути. Такемичи бросился за валун, чувствуя, как жар лижет спину. Камень треснул, но выдержал. — ЛЖЕЦ! — Дракон бил хвостом по деревьям, вырывая их с корнем. — ТВОЯ ВОНЬ ВИТАЕТ ВОКРУГ ИХ ЛОГОВА! ТЫ — ИХ ПЁС! Такемичи прижался к камню, быстро соображая. Синие драконы — вечные враги красных. Но он не видел ни тех, ни других за последние... сколько? Лет пятьдесят? Сто? Время текло как вода сквозь пальцы. — Назови своё имя, прежде чем я вырву его из твоей глотки! — прокричал он, выходя из укрытия. Посох в его руках засветился холодным сиянием. Дракон замер. Пламя в его глотке угасло, сменившись густым дымом. — Ты... *угрожаешь* мне? — Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я — Кен Рюгуджи. Глава клана Алого Пламени. И я сотру тебя в прах за предательство! *Предательство*. Слово ударило больнее любого когтя. Такемичи стиснул посох. — У тебя есть три секунды, чтобы улететь, — сказал он ровно. — Одна... Дракон взревел и рванулся вперёд. Такемичи прыгнул в сторону, магия уже плелась из посоха, превращая дождь в ледяные иглы. Они впились в чешую Кена, но не пробили её, лишь взбесили. — ДВЕ! — крикнул он, катясь по грязи, чтобы избежать удара хвостом. Кен взмыл в воздух, взмахи крыльев подняли ураган. Ветер рвал одежду, слепил глаза. Такемичи присел, впиваясь пальцами в землю. — ТРИ! Он вскочил, вложив всю магию в один выброс. Серебристый луч ударил дракона в грудь, сбив с траектории. Кен рухнул на землю, сотрясая её. Такемичи подбежал, приставив посох к его горлу. — Умоляю, — прошипел он, — дай мне повод не убивать тебя. Кен дышал тяжело, из ноздрей валил пар. Его глаза сузились, чешуя на шее приподнялась, как шерсть у разъярённого кота. — Ты... не можешь убить меня, — прохрипел он. — Твоя магия... пахнет *ими*. Синими. Ты их раб. Такемичи нахмурился. Откуда это... А, шрам. Духи в Манджиро, связь с демоном — возможно, его аура изменилась. — Я ничей раб, — сказал он, убирая посох. — И если твоя ненависть ослепила тебя настолько, что ты не видишь правды, то ты жалок. Кен зарычал, но попытка подняться окончилась спазмом. Из-под чешуи на груди сочилась чёрная кровь. Ранение от магии? Нет... Старая рана, скрытая под бронёй. Такемичи присмотрелся — шрам в форме когтя, почти как у Манджиро. — Кто тебя ранил? — спросил он, неожиданно для себя. — Не твоё дело! — дракон попытался укусить, но Такемичи отскочил. Дождь стихал. Кен, тяжело дыша, начал меняться. Чешуя таяла, крылья втягивались в спину, тело сжималось, пока на земле не остался лежать человек. Высокий, с волосами цвета меди, собранными в беспорядочный хвост. Шрам на груди теперь выглядел как кровавая трещина. — Ты... — Кен попытался подняться, но рука подкосилась. — Ты должен... умереть... Такемичи вздохнул. Он уже поворачивался, чтобы уйти, но ноги замерли. Всплыло воспоминание: сестра, умирающая у него на руках. *«Ты должен... жить...»* Её последние слова. — Чёрт, — пробормотал он, подходя к дракону. Кен зашипел, когда руки Такемичи коснулись его груди. — Не прикасайся ко мне, тварь! — Заткнись, — огрызнулся Такемичи, накладывая ладони на шрам. Магия потекла из кончиков пальцев, холодная и резкая. Кен вскрикнул. Его тело выгнулось, мышцы напряглись, как тетива. — Что ты... А-АРГХ! — Это древнее проклятие, — пробормотал Такемичи, чувствуя, как магия выявляет суть раны. — Синий дракон. Он оставил в тебе часть себя. Кен стиснул зубы, пот заливал лицо, смешиваясь с дождём. — Он... убил моего брата. Магия Такемичи копнула глубже. Перед глазами всплыли образы: два дракона, красный и синий, сражающиеся в небе. Удар когтями, падение, рёв боли... И ярость. Ярость, ставшая топливом для проклятия. — Ты носишь его ненависть в себе, — прошептал Такемичи. — Она съедает тебя. — А ты... носишь его след! — выкрикнул Кен, впиваясь пальцами в его предплечья. — Ты пахнешь синим драконом... Кейске. Такемичи отстранился, прервав поток магии. — Я не знаю никакого Кейске. Кен засмеялся — хрипло, с болью. — Лжёшь... Твоя аура пропитана его льдом. Лёд? Такемичи посмотрел на свои руки. Магия всегда была серебристой... Но сейчас, приглядевшись, он заметил голубоватые блики. Манджиро. Их связь. Демон, возможно, сталкивался с синими драконами. — Это не моя магия, — сказал он, вставая. — Уходи. Пока я не передумал. Но Кен уже не слушал. Его глаза закатились, тело затряслось в конвульсиях. Проклятие, разбуженное магией, вырвалось наружу. Из шрама поползли синие жилы, как морозные узоры по стеклу. — Нет... — прошипел дракон, царапая грудь. — Не снова... Такемичи замер. Он мог уйти. Должен был. Но... — Чёрт возьми! — Он рухнул на колени рядом с Кеном, прижимая ладони к шраму. — Держись, глупец! Магия хлынула рекой, смешиваясь с проклятием. Кен кричал, его тело выгибалось, ногти впивались в землю. Такемичи чувствовал, как лёд синего дракона борется с его силой, как ярость Кена множится, угрожая разорвать обоих. — Перестань... бороться! — сквозь зубы процедил он. — Отпусти ненависть! — Не могу... — Кен захлёбывался собственной болью. — Он... должен заплатить... Образы хлынули снова. Кен, молодой и яростный, бьющийся с синим драконом. Брат, падающий в пропасть. Крик, который не смогли услышать. — Он мёртв! — крикнул Такемичи, теряя контроль. — Твой брат мёртв, а ты убиваешь себя! Кен взревел. Его рука схватила Такемичи за шею, притягивая к себе. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ! Их лбы столкнулись. Магия взорвалась, смешав сознания. Такемичи увидел *всё*: вековую войну кланов, сожжённые гнёзда, детёнышей, гибнущих в пламени. И себя — силуэт с посохом, блуждающий среди пепла. — Ты... — Кен выдохнул, его пальцы разжались. — Ты тоже потерял их. Такемичи отпрянул, как от удара. Сестра. Её лицо всплыло перед глазами, яснее, чем за последние столетия. — Да, — прошептал он. — И я стал убийцей, чтобы забыть. Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинец. Дождь прекратился. Кен лежал на спине, грудь вздымалась, но синие прожилки отступили. — Почему... ты помог мне? — спросил он наконец. Такемичи встал, отряхивая грязь с плаща. — Потому что ненависть — это яд. А я устал видеть, как он убивает. Он уже собирался уйти, когда Кен схватил его за запястье. Шрам от Манджиро вспыхнул голубым. — Подожди. — Глаза дракона горели, но теперь не гневом. — Твоя магия... она... успокаивает. Такемичи попытался вырваться, но пальцы Кена сжались сильнее. — Отпусти. — Нет. — Дракон поднялся, всё ещё держа его. — Ты... пахнешь домом. Тем, что я потерял. Сердце Такемичи ёкнуло. Он видел этот взгляд раньше — у демона, у умирающих, у самого себя в зеркале. Голод. Тоска. — Это не я, — прошептал он. — Это магия. Она... притягивает потерянных. Кен приблизил лицо, дыхание обжигало кожу. — Тогда позволь мне... потеряться в тебе. Такемичи не успел ответить. Губы дракона прижались к его шее, зубы скользнули по коже, не кусая, но обещая. Рука Кена обвила талию, притягивая ближе. — Остановись, — попытался он вырваться, но тело не слушалось. Магия пела в жилах, отвечая на чужую боль. Кен зарычал, низко, как зверь, и толкнул его на землю. Спина ударилась о грязь, но боль тут же растворилась в волне тепла. Дракон навис над ним, глаза пылали, как закат после бури. — Ты хочешь этого, — прошептал он. — Ты хочешь быть нужным. Такемичи закрыл глаза. Руки Кена скользили по его телу, грубо, но без злобы. Магия переплеталась, красная ярость дракона и серебристый холод ведьмака. Где-то вдали завыл ветер, но он уже не мог понять — реальность это или эхо в его голове. — Мы... не должны, — выдохнул он, но Кен заглушил протест поцелуем. Это не было нежностью. Это было сражение — зубы, ногти, смесь боли и желания. Такемичи чувствовал, как магия Кена проникает в него, как шрам на запястье пульсирует в такт их сердцам. Он пытался сопротивляться, но тело предало, отозвавшись на прикосновения. — Ты наш... — прошептал Кен, кусая его плечо. — Мой. Когда всё кончилось, дождь начался снова. Кен лежал рядом, его рука всё ещё обнимала Такемичи за талию. — Я ненавижу тебя, — пробормотал дракон, но без злости. — Взаимно, — ответил Такемичи, глядя в серое небо. Где-то в лесу закричала ворона. Или демон. Или дух.