Ты мне не снишься

Эш проснулся от запаха яблок, такого яркого и сочного, какой бывает, когда минуту назад согретый солнцем плод ещё был на ветке, а теперь его сок течёт по губам и пальцам. Так яблоки могут пахнуть только в детстве, не важно, сколько элитных сортов и спелых фруктов попробуешь после. Этот запах успокаивал. В больнице Эш спал беспокойно. Несмотря на то, что все его войны были позади, он не смел расслабиться там, где его могли достать. В прошлый раз не спасла даже полицейская охрана, в этот раз и её не было. Но теперь, убаюканный сладким ароматом из детства, на минуту Эш вдруг почувствовал себя в безопасности, показалось, что последнюю пару часов он спал так хорошо, как не удавалось за последние две недели, будто сон его охраняли. Так крепко спать можно лишь, не опасаясь за собственную жизнь, или когда на неё уже почти наплевать. Корзину с фруктами, украшенную пошлой розовой лентой, в палату Эша притащили его ребята. Раньше им и в голову бы не пришла подобная забота, пускай и невнимательными их назвать было никак нельзя, просто парни привыкли выполнять приказы, а не проявлять инициативу. Подобных жестов поддержки они понабрались у Эйджи, тот всегда говорил, что больному полезны фрукты, в них витамины и солнечная энергия. Хотя стоило бы с подозрением относиться к словам человека, который с удовольствием ел натто. Эш открыл глаза и обнаружил у своей кровати Юэ Луна, ловко разрезающего яблоко балисонгом. Его присутствие уже не удивляло, не злило и даже не вызывало утомлённый вздох. Юэ Лун навещал его в больнице почти каждый день, чёрт знает зачем. Поначалу он просто раздражал, хотя больше не пытался уколоть Эша своими едкими замечаниями, но с каждым разом его хотелось убить всё больше. Или сбежать, не дожидаясь выписки. Но после всех тех увечий и ран, что Эш успел нахватать за последнее время, он решил, что можно просто дождаться, пока организм полностью восстановится, раз бежать, прятаться или сражаться больше необходимости не было. К тому же за стенами больницы его ждали бесконечные разбирательства с полицией и суд. Все обвинения в рамках дел по корсиканской мафии и Дино Гольдзини с Эша сняли, там он проходил лишь в качестве жертвы или свидетеля, но за убийство Артура и его подельников он подвергнется суду. Будь это хоть сколь угодно похоже на самооборону, которой не являлось, убийство произошло на глазах у кучи свидетелей, и Эшу просто так не уйти. Чарли вместе с адвокатом клялись, что сложностей не возникнет, что с прокурором уже всё утрясли и даже о превышении самообороны речи не шло, и Эш отчаянно надеялся, что они его не обманули. Ему нужна была сделка с законом, которая не позволит довести дело до суда присяжных. Его не испугал бы реальный тюремный срок, в конце концов, он был виновен, больше всего Эш не хотел огласки процесса. Пускай он был юным и смазливым парнем, чей взгляд умел трогать сердца, он всё ещё оставался главарём уличной банды, который застрелил хренову кучу народа, пытаясь выжить в том злополучном поезде метро. И чтобы разжалобить присяжных, понадобится что-то большее, чем все его заслуги перед полицией в деле с «банановой рыбой» и милое личико. Его адвокат без всяких сомнений достанет козырь с насилием и детской порнографией. Эш ненавидел это. Он не мог стереть своё прошлое, не мог забыть, ему никогда не избавиться от собственных кошмаров, но те видео, фото… Он хотел бы уничтожить это всё, стереть в пыль, чтобы больше никогда и никто не увидел его таким, не смотрел на него глазами, полными бессмысленной, запоздалой жалости. Эти мысли давили на него, но они были не одни. За стенами больницы его ждала прежняя жизнь, которую он любил и к которой привык. Уже без Дино и его отморозков, без Артура, вечно вставляющего палки в колёса из-за своей глупой зависти и ненависти. Без брата, без Шортера, без Эйджи. Эта была всё та же жизнь, но как будто другая, и Эш никак не мог понять, хотел ли он вернуться туда. Оттого наказание визитами Юэ Луна уже не очень-то и угнетали, лучше было терпеть его надоедливый трёп, чем щенячьи взгляды своих подчинённых. Эш удивлялся тому, как Юэ Лун ни разу ещё не пересёкся с его ребятами и даже на время медицинских процедур не попадал, но быстро догадался: Синь Су Линь, вероятно, это он докладывал Эю Луну подробное расписание посещений Эша. Сам Синь не побоялся являться к нему даже в присутствие ребят. Несмотря на нападение Лао, Эш не стал вновь разжигать конфликт с Чайнатауном, ведь они пришли к соглашению каждый со своими потерями, а мальчишка Синь даже нравился ему, да и война с китайцами никогда не представлялась Эшу целесообразной. С Шортером когда-то они и вовсе были близкими друзьями. Если бы клан Ли не влез в его распри с Гольдзини, никакого разлада и не случилось бы, Эш вообще не имел ни к кому из Чайнатауна претензий, кроме Юэ Луна. Не он вступил в сговор с Дино, а его братья, но именно Юэ Лун не остановился, получив желаемое. Среди своих Юэ Луна называли Лунным драконом — луна, что правит тьмой. Чудовищно подходящее ему имя. Юэ Лун был чертовски красив и с первого взгляда даже хрупок и нежен, но в душе у него была чистая тьма. Синь звал его ядовитой змеёй, но ядовитых змей к себе никто не подпускает, красивый Лунный дракон — другое дело. За близость к такому расплачивались смертью. Эш смотрел на нож в его руках, который тот достал бог знает откуда — в обтягивающей тело одежде его было попросту некуда спрятать — и внимательно следил за ловкими движениями. Эш готов был поспорить, что Юэ Лун умел обращаться с холодным оружием и наверняка обучался боевым искусствам, но он не пользовался этими умениями, во всяком случае, не на глазах у Эша. Тело Юэ Луна не было таким же сильным, как у того же Шортера, да и в драке он Эшу был не соперник, но назвать Лунного дракона не опасным было бы опрометчиво. Его оружие было такое же тонкое, изящное и смертоносное, как и он сам, такое же обманчиво невинное, как лицо Юэ Луна. Эш скользнул взглядом по его волосам, сплетённым в небрежную косу, никаких традиционных китайских шпилек или других украшений для волос не было. Где сегодня он прятал свои тонкие жалящие иглы, которыми мог лишить человека слуха, зрения и чувств, возможности двигаться или дышать? Неужели он пришёл к Эшу без возможности напасть или защититься? Или рассчитывал лишь на нож? Юэ Лун сбросил очистки в мусорное ведро, ловко спрятал балисонг в задний карман узких брюк, вытерев лезвие салфеткой, и протянул Эшу тарелку, на которой красовались аккуратно порезанные дольки яблок в форме кроликов. Кажется, азиаты режут так яблоки детям, Эш даже в первый раз не понял, что это кролики, пока Эйджи ему не сказал. Возможно, дело было в более искусном владении ножом, но кролики Юэ Луна были симпатичней кроликов Эйджи, у них даже крошечные носики были. — Я по-твоему ребёнок? — фыркнул Эш. Эйджи ему нарезал так яблоки в отместку за то, что Эш в шутку звал его старшим братиком, но от Юэ Луна подобные подколы выглядели мелочно. Вообще-то, он был даже младше Эша на год и гораздо больше походил на капризного ребёнка. — Я проявил заботу, а ты и тут видишь подвох, — вздохнул Юэ Лун и просто оставил тарелку на столике у кровати. — Ты? Заботу? Не смеши. — Кто-то же должен заботиться о раненом звере, раз того, кому ты позволял зализывать свои раны, больше нет рядом. Эш опалил его яростным взглядом. Юэ Лун много болтал о делах на улице последние дни, о том, как продвигается расследование полиции по делу Дино, о непослушном мелком Сине, даже об аукционе с антикварными китайскими вазами однажды рассказал, но он больше ни разу с того самого первого визита не упомянул об Эйджи. А теперь вот вновь вспомнил о нём, и его слащавый тон Эшу не понравился. — Не смей говорить о нём! — прорычал Эш. — Ну вот опять. Мне, безусловно, нравится смотреть, как ты страдаешь, но если ты будешь так реагировать даже на его упоминание, то скоро сломаешься. Я не могу этого принять! Я не могу принять, что Эш Линкс сломается и сдастся из-за чувств к какому-то мальчишке. Только не ты! — Пошёл вон! Юэ Лун гневно сжал кулаки, и на мгновение даже показалось, что будь балисонг всё ещё в его руках — Юэ Лун воткнул бы его в Эша. — Если ты был настолько смел, чтобы добровольно отдаться в руки своей слабости, имей силы признаться, что не хочешь его отпускать. Имей силы защищать свои чувства! Эш не ответил. Что толку признаваться себе в этом? Хотел или нет, он всегда знал, как будет правильно. Сентиментальный Ибэ мог мучиться, что увёз Эйджи назад в Японию, потому что наивно полагал, что любовь может быть важнее безопасного будущего Эйджи, хотя именно Ибэ за его безопасность был в ответе. Мягкий Макс Лобо мог сожалеть, что Эш решил отказаться от единственного человека, кто наконец приносил покой его израненному сердцу, потому что этот старик всегда имел какую-то неугасающую надежду на чудо. Но Эш, разжёванный этой жизнью и выплюнутый, знал: они из разных миров и никогда не смогут быть вместе, как бы ни желали этого. Не смогут, не должны. Уж проклятая змея Юэ Лун должен был быть куда циничней, но и он туда же! — Хочешь забыть его? — выкрикнул Юэ Лун. — Прекрасно! Тогда не делай такое лицо! — Я никогда, слышишь, ты, никогда не забуду Эйджи! — Я ненавижу его за то, что он сделал тебя уязвимым.