Сердце русалки. Поцелуй Лакшми

      Хотелось бы сказать, что жили они долго и счастливо. Но есть нюансы, которых так много в реальной жизни. И, когда они накрывают, так и тянет исплеваться и проклясть все на свете.       Мне были рады, как меньшему из двух зол. Однако, спустя пару месяцев, подозреваю, все были бы не прочь вернуть Соль. Не то чтобы я доставляла какие-либо неудобства, или пролетала каждую ночь над Камар-Таджем на водном шаре, или перешивала всем одежду на два размера меньше. Просто оказалось, что НИКТО не знает как проходит беременность у русалки. Вот вообще.       Велламо от перерасхода сил на меня впала во временный коматоз и, в целом, не могла рассказать или показать что-то. Единожды явившись к гинекологу на узи, мы зареклись так поступать в будущем, потому что зародыш развивался с хвостом и Стивену, во избежание, пришлось редактировать память слишком обрадовавшегося врача и подтирать технику.       Какие анализы норма? Что мне можно принимать из препаратов или нельзя? Как контролировать состояние плода? Что является нормой без патологий?       Волосы вставали дыбом.       А токсикоз?       Меня полоскало ежедневно, я худела и бледнела, а обитель была вынуждена стоять на ушах. Остро не хватало Юй Мин, потому как Фирузе все же не хватало опыта и способностей до уровня нашей лучшей лекарки.       Все приходилось делать наощупь, наобум, рискуя собой и ребенком, что не добавляло спокойствия и терпения нам со Стрэнджем.       На фоне происходящего, свадьба стала просто получением документов у Фьюри и обоюдным надеванием колец, потому что на что-то большее банально не хватило сил.       Мы со Стивеном и Ми Гуном, наконец, добрались до той пещеры, где впервые мне всучили артефакты, и вынесли оттуда все книги, таблички и свитки, которые смогли откопать. Моим решением было массовое переписывание всех этих исторических документов и раздача зачарованных копий членам Совета в личные библиотеки, а так же основание нового раздела в Камар-Тадже.       Ибо, как я и думала, все эти сведения так или иначе были связаны с русалками и терять вновь такую важную информацию мы не могли себе позволить.       Там же нашелся дневник супруга первой русалки суши. Бедный мужчина на старости лет каялся и признавался ветхой бумаге в том, что, оказывается, его мать с некой девушкой угробили его первую любовь, родившую ему близнецов, чтобы женить его на этой девушке и всячески чморили после гибели русалки ее потомство, изживая из дома.       Соль оказалась права. Я зло сплюнула после прочтения. Ясен пень, нормальный человек в таких условиях не вырастет, но жалеть Навина все равно не стану.       В общем, обнаружили мы много, но это нисколько не помогло с моей беременностью, которая гробила пошатнувшееся здоровье.             На фоне всеобщего психоза по этому поводу, Хамир решил раскрыть свое инкогнито Стрэнджу, потому что не мог смотреть на мои мучения и принялся сливать все, что ему было известно по данной тематике.       Впрочем, после того, как я впервые нормально поела после всех пояснений, Стивен даже ругаться не стал, а я вот выразилась непечатно, ибо чего он столько молчал?!       Оказывается, беременность у меня будет длиться почти двенадцать месяцев, в течении которых нужно есть жемчуг, жевать кораллы, запивать смузи из водорослей того ареала, в котором предположительно должен обитать мой вид и как можно чаще приплывать к средоточию. А еще рожать в воде, ну, хотя бы это я знала.       Со мной носились, меня дергали и проверяли ежеминутно, на фоне чего все возрастало чувство вины перед магами. Я не желала им столько проблем, особенно потому, что с моей невольной подачи Совет превратился не просто в сборище ответственных за мир магов, а в большую и тесную семью, где все друг друга переженили, перерожали и перелюбили.       Ми Гун тоже очень старался помочь и переживал настолько, что без себя или Ди Луна не отпускал плавать. И тут тоже можно было все понять, в воде мне хоть и было легче, но ВСЯ живность океана резко возлюбила меня и стремилась подластиться. Кошмар! Почувствуй себя диснеевской принцессой!       К середине срока я уже не напоминала приведение, скорее большую рыбу фугу, которой было условно все пофиг.       Оцепенение и сонливость преследовали постоянно, и выдернуло меня из него только однажды, когда, наткнувшись на браконьеров в угодьях стаи нерп, я со злости их разогнала, а спустя час нашла себя поедающей жир из уже убитой тушки.       Это была истерика, орала я и рыдала как ненормальная. Стивен сам не мог прийти на зов печати, потому как новые артефакты позволяющие погружаться, пока не могла сделать и в срочном порядке отослал ко мне Гуна.       Малыш, приплывший к месту моей личной катастрофы, впал в ступор от увиденного. А я плакала и ела, прощаясь напрочь с кукухой.       Жуткое воспоминание тех дней. До сих пор мурашки.       Хамир тогда долго объяснял, что так было, видимо, нужно организму и никто меня не осуждает. И океан и его жители тоже не обидятся и не будут объявлять вендетту, потому что это просто естественная цепь питания и я не монстр.       Однако, подплывать теперь близко к ним я боялась, чтобы не сорваться.       Лис, услышав причину истерики, фыркнул и сходил выловил еще пару туш убитых браконьерами, закинув в заморозку. Ëн Сук их потом разделала, и нутряной жир мне приносили только в виде холодца, о происхождении которого я пыталась не думать.       Сколько еще седых волос за это время заработал мой Верховный маг, боюсь представить.       Но были и спокойные дни, когда я читала или спала у него под боком долгими темными вечерами, пытаясь найти удобную позу, чтобы изнутри не дрались.       Тогда Стивен брал ноутбук, садился рядом, обложившись книгами или документами, и одну из рук держал на моем животе. Стоило теплой ладони накрыть ходящий ходуном живот, как пузожитель затихал, и я могла спокойно дремать.       Мы много и часто говорили, узнавая друг друга лучше. Он рассказывал о своем детстве, отрочестве, учебе в вузе и работе хирурга. Я так же раскрывала мужу свое прошлое. Мы впускали друг друга не только в жизнь, но и в мысли.       Несмотря на всю вспыльчивость натуры, ироничность и кажущуюся холодность, Стивен оказался очень терпеливым и понимающим партнером.       Он мог бухтеть и злиться часами, на какую-то незначительную мелочь в нашем непростом взаимодействии, но стоило случиться чему-то действительно серьезному, спокойно и невозмутимо приходил искать компромисс.       Немного неприятным открытием стало то, что, похоже, нашего ребенка он любит сильнее чем меня. Может это бред и страхи, а может действительно так. Наверное, это покажет только время, и вся любовь достанется именно мне, когда малыш перестанет быть уязвимым и нуждаться во всеобъемлющей опеке с нашей стороны.       Но помимо русалочьей шоковой терапии, в жизни происходило еще множество разномастных событий, не всегда хороших.       Мы не могли попасть в Та Ло, чтобы поговорить с родней Ди Луна и рассказать им, что их малыш жив и здоров. Ведь, по словам растущего как на дрожжах дракона, его смерть ощутили все и, наверняка, переживают до сих пор.       Вот тут и вскрылась проблема. Водным путем мы пройти если и могли, то ни Лун ни я в водах Та Ло питаться больше не можем. Дракон теперь дитя нашего мира и доступ к потокам силы родины у него просто нет.       Сливаться, к сожалению, он пока способен только с Ми Гуном. Мое пузатое тело, просто не принимало второго постояльца в энергетическое поле. А выйти на сушу, все жители Та Ло во главе со взбешенными кицунэ тут же расценят это как военный конфликт, ведь даже в переговорах нам всем отказано. На Ин Нан надежда также не было, да и не хотели мы ее подставлять перед соплеменниками.       Юн проковырять дырочку домой не смог, с досадой признавшись, что пройти то пройдет, но разрушит до основания всю естественную и противоестественную защиту того мира, что приведет к его гибели. Против такого исхода выступили все и единогласно.       Нейтралитет завис в воздухе до того дня, пока резко не пропали Ми Гун с Ханой.       Держась за поясницу, я обошла весь Камар-Тадж, но так и не нашла своего маленького брата. Ди Луна тоже нигде не было. Паниковать мы не спешили, ведь мало ли где запропала парочка водных духов. Может они опять китов пугать отправились, были прецеденты.       В воду хотелось ужасно, спина просто не выдерживала такой нагрузки, и я пошла к Вонгу. Объяснив ситуацию, попросила посидеть покараулить меня на берегу, пока окунусь или просто, хотя бы, полежу.       Полежать не получилось, из воды я выбежала мокрая с вытаращенными глазами. Океан сообщил, что Гуна нет нигде. Ни капли пресной или соленой воды мира его не касалось, а такого быть не может!       Тут то и закрутилось торнадо паники. Мальчика не дозваться ни по каких каналам. Гертмунд, Пич и Юн носились как ужаленные, от заклятий искрило в воздухе и страхом потери, пропиталось, кажется само пространство.       Стивен разрешил ситуацию по своему. Он просто пришел в библиотку, где были мы все и швырнул на стол свиток. — Я убью его! — взревел Мастер Кани. — Глупый юнец!       Юри сидела бледная. А разгадка была простой. Сегодня был именно тот день в году, когда открывалась бамбуковая роща прохода в Та Ло. И Стивен бы не обратил внимание на это, если бы не нашел свиток на своем столе не там, где он должен лежать, ибо маг, несмотря на видимый хаос кабинета, был по своему педантичен.       Из портала вышла Ëн Сук и уведомила всех, что не может найти дочь.       Все встало на места.       Два потомка изгнанников пошли разбираться со стаей и своими обидами за родителей.       Юр Мин от оттока крови едва не ушла в обморок, но спящая на руках годовалая дочь не дала этого сделать, завозившись во сне.       Никто не знал, что делать.       Как достать ребят? Как им помочь и как разрешить ситуацию? — О, боги, — Стрэндж устало растер лицо и рухнул на диван рядом со мной. Слева сидели Юри с Эви, а супруг приземлился справа, тут же накрыв ладонью мой живот.       Я сидела и молчала, молясь всем богам, чтобы Мун выжил, чтобы сильно не пострадал. Я верила в него, в его силу и разумность. Он действительно полностью сформировался как личность, какой бы дикостью это не казалось для простого человека. Но Гун был взрослым. Пусть только вернется, я единственная, кто его не осудит, но даст подзатыльник за то, что не предупредил.       Уж кто, а я бы не стала поднимать панику и первая бы отмазала, если бы его кто-то хватился. Так нет же…знаю, что скажет: «Я не хотел вас с малышом нервировать. Тебе же нельзя волноваться!»       Как будто сейчас я волнуюсь меньше! В подтверждение мыслей, изнутри вломили по ребрам, отнюдь не мило и не нежно. Скривившись, надавила рукой на больное место и тут же получила Грааль от Хамира, тихонько притулившегося в тени и следящим за моим состоянием. Я слабо улыбнулась и, отхлебнув, передала артефакт Юри. — Пей. Гертмунд, возьми Эви.       Минотавр, с которым у нас сложились ровные отношения без перегибов, подхватил дочь на руки и аккуратно присел в наколдованное кресло.       Лисичка послушно выпила все, что предложил Грааль, кощунственно стуча зубами по золотому ободку кубка.       Время застыло густой смолой. Возвращаться к делам не мог никто, все ждали и нервничали.       Юн заставил нас вздрогнуть всем скопом, вывалившись из портала в царапинах, щепках, дранной одежде и листвой в волосах. Кажется, бамбуковая роща победила с разгромным счетом. — Пусть только вернутся, соплячье, — кицунэ сунул руку в остатки прически и разворошил ее окончательно, распространяя вокруг себя ошметки экологически чистого мусора. — Сам закопаю их в этой роще!       И время потянулось дальше.       Мы с Юри, на откате от стресса, придремали. Она завалилась ко мне на плечо, я привалилась к боку мужа и тревожный сон сморил двух женщин.       Очнулись мы с ней как по команде, потому что выругался Верховный, вытащив рывком из полыхающего огнем кармана знакомые мне бусы для переноса в Та Ло, которые, как раньше казалось, были заблокированы и в целом обнулены как пропуск. Швырнув их на пол, мужчина затряс рукой и хлопнул себя по тлеющему кимоно.       В волнении проследила за Стивеном и перевела взгляд на открывающийся посреди библиотеки знакомый грозовой портал, из которого вывалились счастливые до невозможности, мокрые, поцарапанные и покусанные дети!       Да, дети! Хотя Хана была старше меня, но иногда впадала в младенческие припадки и вела себя хуже Эвилин. Природа духов, пусть они и не полноценные, брала свое и переодически дочь Юна и сын Юри, вели себя как больные шизофренией. Не пробудись во мне память, я бы такой же была.       Потеряшки нормализовали ход времени наших сердец и быстренько переменились в лице, оценив сборище окруживших их магов Земли. — Говорил же…ой, — сбился с настроя Гун стоя с опаленными прядями, текущей с одежды водой, с двумя окропленными кровью и слизью обнаженными катанами. Непередаваемое зрелище. Хана выглядела не лучше, с ног до головы в чем-то мерзко воняющем, на поясе намотана цепь с острым наконечником и браслетом, зажатым в руке. Тем не менее, парочка выглядела бодрой, хоть и потрепанной. А дочурка Ëн Сук и вовсе смотрелась помолодевшей, словно десятку лет скинула. — Ага, ой! — поддакнул Юн, не решаясь всыпать дитяткам, чтобы не вляпаться. — В чем это вы извалялись? — Герт принюхался и даже басовито чихнул. — В Та Ло чибисов нет и не было.       Облегченно вздохнув, вызвала мини водопад над парочкой и так же быстро, избавила ребят от лишней влаги, запустив комок в услужливо открытый кем-то портал. — А мы промахнулись, — довольно фыркнул Гун, закидывая оружие за спину в притороченные ножны. Я даже залюбовалась на мгновение. Ну, мечта любой девушки. — Вывалились в Асгарде, а там бои с этими штуками на ристалище. Ну вот, пока настроили выход, немного…испачкались. Вы бы видели, как Хана их…— он сделал пару пасов руками, имитирую бой, но осекся, оценив не самые радостные лица присутствующих.       Девчонка предусмотрительно молчала под вивисекторским взглядом матери. — Вот-так вот-то. Оба на плац, встали в позу приветствия солнца и до полуночи чтобы не шевельнулись.       Пич сложил руки на груди, вынося временный и явно не последний вердикт. — Чем мотивированна была ваша выходка? И чем она грозит в итоге нам, вам и всей Земле? — Стивен прервал начало воспитательного момента, зато подошел к скривившемуся Гуну и, отвернув лацкан его кимоно, извлек оттуда горсть бусин, чьи двойники все еще валялись на полу. — Учтите, детки. Если пострадали вы, ответственность ляжет на вас. Но если разразится скандал, вовлечены будем все мы. Да, Мун. Все мы. И твоя маленькая сестренка и моя беременная жена и твои обожаемые мать, дядя и отчим. Мне повторить вопрос?       Позади нашкодивших духов появились стулья, подсекая под колени и вынуждая сесть. В руке каждого из них появились огромные кружки с горячим травяным настоем. — Ну? — Нечего рассказывать, — Хана отпила и, явно смущаясь, осмотрела толпу кровожадных магов. — Мы ничего плохого… — Я сам, — прервал ее Мун, залпом опустошив бокал и испарив. — Хана только пару часов назад обернулась. Ей бы отдохнуть. Отпустите ее, я сам достою наказание за двоих и сам все расскажу. — Как обернулась? — потрясенно вскрикнула Ëн Сук. — Но ты же… а… — Ты что, засранец, ее в источник сунул? Мою дочь? А ну давай сюда жопу! — Юн зарычал, но Хана вскочила и загородила собой брата. — Папа, я сама хотела! Не смей, слышишь? Это мое решение!       Ее глаза полыхнули красным и наружу вырвались пять белых хвостов.       Мы с Юри вытаращились на это дело, как на восьмое чудо света, а девочка от выброса сил ушла в обморок, рухнув прямо на Гуна.       Тут случился технический перерыв, где обеспокоенные родители оттащили свою дочь домой. Юри уволокла Эви спать, и мы все спустя пол часа собрались чуть урезанным составом в гостиной дома минотавра.       Мун успел переодеться, сожрать тарелку рагу и сейчас сидел один под перекрестными взглядами нашей компании. Никто не бросался обвинениями, не распускал руки и не орал. — В общем, мы совместили две цели. Хана давно призналась, что чувствует себя не хорошо, а источников для нашей расы на Земле не так много и они не дают полного насыщения. Ее нужно было отвести в Та Ло и дать напитаться. Я предположил, что силы тянет тело в попытке оборота, но так как сил не хватает, он затягивается. По идее ее должно было переклинить уже лет в пять. Вот. А Луна нужно было показать родным. Дни я высчитал, и мы пошли.       Он поднял большой конверт, лежащий рядом и протянул Стивену.       Мы с мужем сидели на кресле. Вернее я сидела, растекаясь по нему, а Стивен пристроился на подлокотнике. — Это от Ин Нан. — И вас не задержали? — Юн вопросительно вскинул бровь, принимая объяснения.       Пока все рассаживались, так получилось, что поместили меня напротив Юри, которая устроилась с ногами на софе подле Герта и даже звука не издала с момента возвращения сына, только обняла его. Из чего я сделала вывод, что лисичка была в курсе авантюры сына. И чем дольше я смотрела, тем больше убеждалась. Наконец, кицунэ поймала мой требовательный взгляд и медленно моргнула. Я же так же медленно качнула недовольно головой и вскинула брови, мол, «ты чего, мне не могла сказать?» Юри тихонько развела ладони, лежащие на коленях, а потом указала глазами наверх, где спала мелкая, как бы отвечая, что занималась дочерью и не успела предотвратить кипишь. Досадливо поморщившись, закусила губу. Ясно, и не объяснишь остальным, скажут опять мы, женщины во всем виноваты. Юри состроила виноватое лицо на мою пантомиму и большими глазами указала вбок. Так, ясно, судя по легшей мне на плечо руке Стрэнджа, наша пантомима не прошла мимо. Тем временем разговор продолжался. — А меня не узнали, — фыркнул Гун, обозначая все, что думает об умственных способностях ёкай. — Хану они не знают, меня такого не видели. Я же больше водный теперь, чем огненный. А в деревне действует закон бамбуковой рощи, если гостей сочли неопасными, то им не мешают. Мы предъявили дракона, сказали что нашли детеныша и ищем его семью. С Камар-Таджем нас не связали, поэтому под присмотром пропустили. Дядюшка Ао нас не сдал, зато был очень рад видеть своего сына живым. За нами посмотрели и ушли, мы накинули иллюзии и убежали к источнику, оставив вместо себя на берегу фантомов. Единственное, спалились, когда Хану крутить начало, по моим подсчетам оборот должен был случиться не сразу, мы должны были успеть вернуться и нас бы драконы домой зашвырнули, а тут бы уже в тишине, но не повезло.       Он махнул рукой, утащил ватрушку, запихнув ее в рот целиком и на время выпав из разговора. — Как вы удрали? — уточнил Герт. — Вы пришли не водным путем и не рощей. И как вас узнала Ин Нан? — Страж все еще Хранительница ключей к Камар-Таджу, — прожевав рассказал Гун. — Она почуяла их у меня и, сложив свои ощущения с нашим явлением, удачно перехватила у самого источника, где вручила конверт. Сказала, что рада моей живучести и потомству великого рыжего лиса. И ушла. На заварушке ее не было. — Как вы ушли? — повторил вопрос минотавра жрец. Он стоял у очага и смотрел на пламя. — А когда у сестры начался оборот, это ощутили и прибежала вся стая. Правда ничего сделать они не успели, слишком охренели от вида неучтенной лисицы. Я у нее за спиной стоял и, с перепугу, сунул руку с бусинами прямо в источник. Нас и засосало. Уж не знаю, чего они там подумали, то ли что сама Инари явила свой лик, то ли что это лиса из другого измерения, но вышвырнуло нас точно мощью матери богини, правда чуть криво.       Стивен переглянулся с Гертом и Юном.       Ëн Сук осталась следить за дочерью и тут не присутствовала. — Так с чего ты взял, что вас не связали с Камар-Таджем?       Гун хмыкнул и достал из-за пазухи цепочку, на которой висела огромная черная чешуйка. — Это мне дал Ао Цинь. Я могу с ним говорить, как с Соней раньше. Он пока, я от слизней отбивался, сказал, что вся стая в божественном испуге, а людям Та-Ло Ин Нан сказала, что сама проводила пришельцев и больше проблем не будет. — Воистину, дуракам везет, — припечатал Стивен. — Лун где? — влезла наконец недовольная я.       Мне продемонстрировали закатанный рукав и рисунок улыбающегося дракошки. — Авантюристы фиговы, — пробурчала я. — Я не мог тебе сказать! — понял причину обиды Гун, состроив бровки домиком. — Ты же носишь малыша, нельзя нервничать. И потом, все же хорошо закончилось! — Стив, — Гер проигнорировал нашу перепалку. — Что в письме?       Кстати да, пока мы слушали, Стрэндж уже распаковал послание и сидел беззастенчиво читал в одно лицо. — Ничего страшного. Все политические расклады на сегодня, брожения в рядах минотавров, недовольных твоим уходом. Информация о смерти отца Ми Гуна. Ловцы раскупорили свою пещеру, в которой замуровались на пару лет, а сейчас вернулись творить правосудие, однако, кицунэ внесли в черный список приема заказов, — он хмыкнул. — Дед и бабка Гуна живы и здоровы, потомство давать не собираются, потому что мужик отказался иметь дело со своей бывшей супругой. А еще совет, приходить с вопросами о возобновлении общения не раньше, чем через пару лет от сегодняшнего дня.       Стрэндж с шуршанием бумаги, свернул письмо обратно и посмотрел на играющее в камине пламя. — Повезло, нам просто повезло, — эхом отозвался он. — И хорошо, что теперь есть канал связи с драконами. — Я молодец? — Гун вздернул нос, безбожно коверкая слова с набитым ртом. Я не сдержала смешок, но не от комичности представшей картины, а от осознания, что такого благостного Стивен его не отпустит.       Так и вышло. Маг перевел взгляд на Гуна и участливо уточнил: — Ты наелся? — Вполне, — опасливо сглотнул, вставший посреди горла, ком парень. — А… — А сейчас ты идешь спать. Но как только взойдет солнце, ты как примерный мальчик становишься на площадке Камар-Таджа и приветствуешь его до полудня. Пич проследит и удостоверится, что все сделано как надо. Понял? — Понял, — Мун надулся, но послушно встал и побрел к лестнице. — Мун…       Малыш замер, но не повернулся, только голову глубже втянул. — Ты молодец и все сделал правильно.       Плечи тут же расправились и походка молодого метоморфа стала бодрее и радостнее.       Я улыбнулась, но заметила взгляд минотавра. — Гертмунд, ты все же ревнуешь Муна? — уточнила и по досаде вспыхнувшей в голубых глаза, поняла что да. — Ах вот, чего мы меня не любим. Ну ты и балбес.       Минотавр попытался пристыдить меня игрой света и тени на своем лице, но времена прошли.       Я уперлась руками в подлокотники и с усилием извлекла себя из кресла, получив тут же захват под локоть. — Он мой сын, а не ваш, — явно переступая через себя, выдал маг. — Ага, но начнем с того, что он сын Юри. И это они с сыном позволили тебе стать частью их семьи, а не ты их выбрал и вообще. Это чертовски эгоистично. Пусть лучше нашего лунного мальчика окружает как можно больше близких и родных людей, чем как при потере Аро Гуна он останется с умирающей матерью на руках и в подвешенном состоянии. Любимых не заменить, но когда их много, работает компенсация. — Учат меня тут всякие, — буркнул стушевавшийся впервые на моей памяти маг. — Икромечущие. Спасибо. — Юр Мин, в следующий раз потрудитесь рассказать хотя бы мне, — Стрэндж открыл портал и, не слушая вялых протестов, почти занес меня в него. — Доброй ночи всем.       Пич и молчаливый Кани уже ушли, оставив конец семейной сцены на наше усмотрение. Поэтому отбывали мы последние. Юн скалился в кресле и явно не спешил уходить. — Классный у меня сынок, а? — я с радостной гордостью сжала кулак, показывая уровень крутости Муна. — Напугал до укакивания, но все сам сделал, ух! — Что за слова такие? — Стрэндж закатил глаза.

***

      Еще одной вехой, конечно же, стали роды, которых все ждали, как окончания мучений и боялись, как начало новых.       Рожала я в своей пещере, на искусственной песчаной насыпи, в человеческом виде, погруженная по грудь.       Страшно было, ни в сказке сказать, ни нарисовать без мата. Это тебе не больница, не современный родильный блок, это просто вода и камень. Мысли о сепсисе, заражении крови и смерти от кровотечения не давали расслабиться ни на минуту, зато орала я вдохновенно.       Тут же были Юри, Ëн Сук, Юн Мин, Стивен и Фирузе.       Старшая ученица Лисы стояла по колено в воде, держа ладонями мои согнутые ноги и под нос ругалась о дурацких подводных родах и отсутствии нормального освещения, а еще об издевательстве над ее тонкой врачебной натурой.       Мне было параллельно, страшно и больно, я до кровавых синяков впилась пальцами в сидящего рядом бледного Стрэнджа, который то ли в ужасе был сам, то ли в астрал ушел, чтобы не оконфузиться, но меня умудрялся как-то утешать. Сразу видно, гинекология — не его профиль. — Дыши! Дыши, мать твою!       Су не стеснялась в выражениях в попытках остановить ор и заставить меня дышать, как полагается рожающей. Спустя семь часов схваток уже никто не церемонился. Да и присутствовали тут только свои.       Наконец, давление в тазу стало невыносимым и послышался громкий плеск, а потом вопль такой силы, что посрамил даже мой.       Маленькая голенькая русалочка, с лысым хвостиком, была подхвачена руками Фирузе и извлечена на воздух, где тут же приобрела две синюшных ноги, а с ними и способность вопить, в комплект к легким. — Девочка, Верховный, Соня. У вас дочь, поздравляю… а теперь вытащите родившую женщину из соленой воды и в больницу, или я за себя не отвечаю!       Меня подхватили и вынесли на разложенные носилки Стивен и Юн. Верховный лихорадочно блестящими глазами смотрел на вопящий комок, успешно очищенный океаном от слизи и крови и руки его дрожали: — Все хорошо, малыш. Ты молодец. Потерпи еще немного.       Лекарка положила кричащую дочь мне на грудь и та завозилась и закряхтела, ища наощупь средство успокоения.       Мне было в данный момент побарабану, что и где происходит, внизу живота давило и пульсировало, вызывая новые спазмы, и я была не в силах даже шевелиться, когда яркий щит подхватил нас с ребенком и занес через портал в палату больницы.       Палата была оплачена. Малышку тут же подхватили две медсестры, производя необходимые манипуляции с пережатием пуповины, взвешиванием и проверками реакция. Меня же приняли мучать дальше, ожидая последа и проверяя на наличии кровотечения и разрывов.       Все более менее устаканилось только через пару часов.       Переодели, обтерли, закутали и повесили на грудь все еще сжуренную и недовольную пиявочку, которая вцепилась в сосок и заработала маленьким вакуумным насосом.       Я смотрела на нее и пока не ощущала ничего кроме усталости и довольства проделанной работой. Дочь цела, здорова, пыхтит и тужится, и я помирать не собираюсь, хотя очень хочется! А впереди у нас с ней вся жизнь, чтобы познакомиться, полюбить друг друга и оценить по достоинству.       Хлопнула дверь, и в палату стремительно вошел Стивен.       Это были такое лицо, будто ему подарили весь мир, причем в полное и безраздельное пользование, освободив от обязательств и обещая только преимущества.       И я даже простила ему эту боль появления новой жизни, хотя еще недавно орала, что это он во всем виноват и пусть сам рожает.       Улыбнулась и поманила этого взрослого в шоковом состоянии. — Иди сюда. Мне одной страшно.       Слова правильные. Они сняли с мужчины ступор, и кружку с супчиком, так упоительно пахнущую водорослями, мне наконец донесли.       Дочь насосалась, пока еще не вполне пришедши молоком, а его концентрированным предвестником, и отвалила, лежа на пузике. — Возьмешь ее? А то так есть хочется, а так не удобно.       Стрэндж кивнул, потом отрицательно мотнул головой, а потом снова кивнул и аккуратно подхватил крошку в памперсе, закутав в лежащий рядом теплый плед. Ежик завозился и недовольно скривил мордаху, но потом расслабился и снова задремал, корча во сне смешные рожицы. — Ты ей нравишься, — сообщила я, выхлебывая суп из большой кружки. — Скажи, привет, дочь, я тебя ждал. — Привет, — хрипло повторил за мной Стрэндж, повлажневшими глазами глядя на младенца в своих руках. Он присел на стул рядом с кроватью и не отрываясь смотрел на малышку. — Я тебя так ждал.       У меня самой в носу защипало. Так это было сказано. Так убийственно честно, что юморить не хотелось. Я протянула руку и аккуратно погладила мужа по колену.       Он встрепенулся от прикосновения и, кажется, только сейчас вспомнил обо мне. — Спасибо, малыш. Как ты себя чувствуешь? — Наверное, как родившая женщина, у которой болит все, что только можно и нельзя. И спать хочу, — потерла глаза и зевнула. Вся вспышка активности сошла на нет и организм, переживший стресс, неудержимо начало клонить в сон. — Соня. — М-м-м? — я приоткрыла слипающиеся веки и растерянно посмотрела на Стивена.       Он был серьезен. Очень. И болезненно обнажен душевно в этот момент. — Ради вас обеих, я буду жить. Что бы ты себе не придумала, я очень сильно люблю тебя. Я ждал вас обеих слишком долго. И если ты поняла меня раньше, то я, наверное, только сейчас понял «твоего» Стивена. Из кинофильмов. Я хочу выбирать вас, а не мир. Хочу защитить семью, рискуя всем, и чтобы мне безгранично везло. Отныне, даже если я Верховный маг, я твой муж и ее отец, и никогда об этом не забуду. — О боже, — я отвернулась, пытаясь замаскироваться слезы то ли улыбкой, но ли смешком. — Не говори так.       Пространство странно поползло и я увидела, что моя кровать стала на два спальных места больше.       Стивен положил на возросшее ложе мелкую, переоделся в домашнее взмахом руки и, стараясь не тревожить спящий сверток, прямо так залез ко мне в кровать, обнял, прижал к себе и вздохнул. — Спи, маленькая. Я буду здесь. Я всегда буду рядом с вами.

***

      Выписка прошла весело и с огоньком, начиная явлением Железного Человека с цветами, и заканчивая вручением океаном мне старых добрых артефактов.       Если первое привело меня в восторг, и я глупо улыбалась, принимая поздравления под ироничным взглядом Стивена. То второе повергло моего супруга в такую вспышку ярости, которую я еще не видела.       Мне нужно было в воду. За два дня в больнице я извелась ужасно, кожа чесалась, волосы сохли и до зубного скрежета хотелось окунуться. Триумфальное возвращение домой было радостным, собрало друзей и близких, и немного отвлекло. Но вечером, когда ошалевший от впечатлений младенец был уложен, а, не менее утомленный отец, уснул на нашей кровати с дочерью под боком, я тихонько сползла на пол и перенеслась.       Ночь встретила меня колыбельной радости и надежды, растрогав до слез и вынудив как можно быстрее погрузиться. Изменение было болезненным, но принесло такое облегчение, которое не описать словами.       Поплавав немного, я устремилась к средоточию.       Оно было мирным и тихим, билось огромным пульсирующим сгустком. «Мама, я пришла»       Слова дались с трудом, но шли от самого сердца, ведь она действительное здесь и сейчас моя мать. И отрицать это глупо и нечестно для той, кому обязана жизнью. «Девочка моя. Спасибо. Приводи ее, покажи ее. Не заберу. Запрет крови на оборот. Надо. Руку, дочь.»       Я погрузила ладонь в яркое белое свечение и разум кольнуло знанием.       Запрет непроизвольного оборота накладывают родители до пятнадцати лет на свое потомство, чтобы дети случайно не превратились в кроватке и не задохнулись без воды. Меня в жар бросило от подобных перспектив, и я закивала. Да, конечно. Обязательно! Как возьму кормить сегодня, так сразу!       «Спасибо. И прости!»       Велламо вздохнула и вновь замолчала. Я сперва не поняла, за что она извиняется, но извлекая руку из средоточия, увидела зажатые в кулаке артефакты, предназначенные для Сердца. Те самые, что носила перед перерождением и которые значили… что я следующая?       Вздрогнув, стряхнула их с кожи, как ядовитую змею. Застарелый страх вскипятил кровь, заставив отшатнуться. Я прекрасно видела, что выпущенный клубок цепочек не только не тонет, но и, как за ниточку, плывет вслед за мной. «Мама!»       Простонала я, закрывая лицо руками. Было больно и отвратительно осознавать, что нет выбора. Вообще нет. Или я или мой комочек жизни, моя дочь…       Одевать я их не стала, просто сдавила в руке и перенеслась.       Что подумал Стивен, проснувшийся от шума и выйдя в зал, я не знаю. Но увидев меня мокрую и плачущую посреди гостиной с артефактами в руке… орал он знатно, благо успел накрыть спальню щитом от посторонних звуков.       Он метался по комнате, ругался и просил их выбросить, хотя мы оба знали, что это невозможно. Как и невозможно подумать, что мир, при угрозе, будет защищать наша дочь.       Я сидела на диване с ногами, закутанная в плед и на коленях были разложены жемчужные украшения.       Выплеснув весь гнев и страх одним махом, Стивен присел рядом со мной. — Не молчи.       Подняла на него глаза и улыбнулась. — Нам итак дали шанс и отсрочку. Мы будем просто жить. У мамы много сил, а значит лет на сто моего прошлого тела и жертв наших товарищей хватит. Просто…пугающе думать, что придется вновь туда идти. Страшно, но… она туда не пойдет, как и никто из моих детей, если только лет через пятьсот по собственной воле кто-то из внуков или правнуков. — Отсрочка, — медленно вздохнул Стивен, глядя на то, как я дрожащими руками надеваю на себе вспахивающие артефакты. Когда осталось лишь два браслета, Стрэндж перехватил мою ладонь и, взяв обе руки в свои, заставил поднять взгляд. — Ты же помнишь, что я говорил? — Когда именно? — устало уточнила я, желая поскорее это завершить. Стивен понял правильно и сам застегнул мне первый браслет, как тогда, в далекой прошлой жизни на берегу бушующего от гнева океана. — Я говорил то, что выбирать буду вас, — браслет в его пальцах сверкнул, и я протянула вторую руку, чтобы он закончил начатое, но, глядя мне в глаза, Верховный Маг Земли щелкнул серебряным карабином и одним движением застегнул его на своем запястье.       Цепь белого золота накалилась, запахло паленой кожей, я вскрикнула, не зная чем помочь. Металл замка плавился, растекался по коже мага и впивался вглубь. — Нет! Нет, Стивен, сними сейчас же! Ты что творишь?! Глупый! Стивен!       Маг скрипел зубами, с силой сдавив свободной рукой собственное предплечье выше полученной раны, и даже не пытался сдернуть артефакт. — Снимай!       Призвав воду, окружила ею его запястье, слыша шипение и уже не зная, куда деться от страха. — Моё право! — прохрипел Стрэндж, и все стихло.       Артефакт перестал нагреваться, резко обвиснув обычной цепочкой, слишком тонкой на массивной мужской руке моего мужа. Я осторожно убрала воду и осмотрела пугающий свежий ожог и то, что у этой гадости больше не было замка. Совсем. Теперь только плоскогубцами срезать. — Ты что наделал? — всхлипнула я. — Как же его снять? Шрам теперь будет. Зачем надел его?       Стивен улыбался. Как умалишенный. Улыбался радостно и открыто. — Повезло, да? Как твоему Стивену из кино? — Дурак! — шлепнула его ладонью по плечу. — И заклинило тебя на этом кино! Это же артефакт, он нужен для Сердца! Я нынешнее и следующее Сердце! Мне идти в Средоточие! — Нам, Соня. Когда придет время, с Средоточие мы отправимся вдвоем. — А мир? А Камар-Тадж?       Покровительственная ухмылка на мокром от пота лице. — А Камар-Тадж и без меня справится, как справлялся долгие годы до меня и столько же вынесет после.

Двенадцать лет спустя.

      Солнце играло бликами, пробивая ту тонкую грань, что отделяет небо от водной глади.       Я висела в толще воды практически вертикально и у самой поверхности, разглядывая солнечные сталактиты, острыми сосульками спускающиеся ко мне. Вытянув руку вперед, коснулась сверкающего шелка, ощущая теплый воздух подушечками пальцев, и встрепенулась.       Кто-то звал. Звал настойчиво и целенаправленно, и голос зовущего был знаком так смутно, что я претерпела метаморфозу изменения и, выпустив сонм пузырьков из носа, всплыла, медленно выбираясь на мелководье уже ногами.       Галичный пляж рядом с дверью в Камар-Тадж был как всегда пуст и тих, за исключением темноволосой молодой женщины, кончиками пальцев ног касающейся кромки воды и именно этим касанием распространяя ментальный зов.       С улыбкой качнув головой, подумала, что чем древнее, тем менее воспитанные товарищи. Один Лис меня вечно своей пяткой призывает, а тут еще неучтенное божество.       Позволив воде скатиться, подозвала к себе приплывший махровый халат, который так же быстро высушила и неспеша приблизилась к знакомой незнакомке. — Привет, — она довольно щурила глаза, подставляя лицо теплому солнцу и с наслаждением вдыхала морской воздух. — У вас такой вкусный мир, твое появление пошло ему на пользу.       Я не боялась, хотя знала ее только по чужим воспоминаниям. Смуглая кожа, яркие голубые глаза и темные смоляные волосы, собранные во множество косичек. Ими играл ветер, вызывая тихий перезвон от бусин и колечек, вплетенных на концах. Я склонила голову на бок, остановившись в двух шагах, и задумчиво разглядывала ее сари, будто являющееся продолжением пенной волны. — Здравствуй, я надеялась, что смогу тебя увидеть и поблагодарить, — призналась и присела на корточки, нашептав воде нужные слова. — Ну, у меня тут некоторые ограничения и условия. Я, конечно, почти их обошла, но…       Девушка подцепила подол своего наряда и приподняла его на уровень колен, продемонстрировав узкие лодыжки, украшенные браслетами, однако, одна нога была прозрачной и размытой, словно глюк на экране.       Я подхватила принесенную раковину и выпрямилась, не сразу поняв соль увиденного. — Я правильно понимаю, ты сейчас человеческая версия выражения «одна нога здесь, другая там»? — Ну, можно и так сказать, — улыбнулась богиня, а я рассмеялась. — Только так стоять, нога затекает.       Не улыбаться было трудно. Со смехом покачав головой, раскрыла тугие створки, пересчитала припрятанные в них сокровища и протянула Кай’Ши. — Держи, голубые для тебя. Золотистые, для моего отражения и те сероватые крупные для ее дочери Александры. — О-о-о, — названная в воспоминаниях Катей, с благодарностью приняла подарок и мотнула головой, откидывая звенящие косички с лица. — Дорогой подарок, а что же… Стивену не подаришь ничего?       Я пожала плечами и выбралась на гальку, аккуратно ступая по гладким камушкам и озираясь в поисках тапочек. — А зачем? Ты преподнесла ему уже лучший подарок, Соню. Думаю это намного больше, чем он ожидал.       Катя хмыкнула: — Не то слово. ТАКОГО подарка он явно не ожидал. Как, впрочем и твой. — О да, — засмеялась я, обнаружив обувь и влезая в нее. — Счастья привалило, не разгрести руками. Спасибо тебе. За шанс, за справедливость и вмешательство. Я знаю, я больше не твоя зона ответственности, но ты пришла, заступилась и помогла. Это очень ценно.       Кай’Ши поджала губы, скрывая улыбку: — Однажды я сказала одной седовласой девочке, которую чуть не угробила своими решениями, что всегда думала, мол паства для бога, как коровы дающие молоко. — Ничего себе сравнение. И что же она ответила? — Что о коровах, вообще-то, заботятся.       Рассхохоталась, не с силах сдержаться, прижимая руку к животу. Кай’Ши повернулась и поманила меня рукой. Подошла я без страха и опасения, и даже позволила богине коснуться себя. Худенькая ладонь тронула мое, пока еще слегка выпирающее, пузико и осторожно погладила. — Хорошенькая. Решились на второго?       Пожав плечами, прислушалась к своему состоянию. Ничего не тянуло и не болело. Хотя наплавалась я от души. — Так сколько лет уже прошло, больше десяти. Мы достаточно морально восстановились, чтобы справиться с новой невыносимой красоткой. Второй раз не так страшно.       Девушка убрала руку и кивнула, разглядывая меня очень внимательно. — Я в вас верю. А старшая где? — В школе, — хмыкнула я. — В школе имени Чарльза Ксавьера…       Катя приподняла потрясено брови и даже не сразу среагировала. — Ты шутишь? — Какие шутки, — хмыкнула я. — Но у меня такое же лицо было, когда я узнала о ее существовании. Фьюри присоветовал, но там не как в кино, прям совсем не так. Их мало, не больше трех десятков в одном поколении. Эмилия хоть и не мутант, но с ними ей проще. К тому же, она в любой момент может перенестись домой, хоть на час, хоть на ночь, хоть на выходные. Это позволяется для тех, кто имеет способности перемещения. — С ума сойти. Я рада, что у тебя все хорошо. Так действительно спокойнее. Не злишься?       Я подняла взгляд к небу и с благодарностью приняла ласковые поглаживания теплого солнышка. Мыслей было всегда много, и я несколько раз прокручивала в голове разговор с этой девушкой, если он случится. Сейчас же… наверное, стоит сказать правду, а не отрепетированный монолог. — Наверное, нет. Здесь трудно. Было больно, было тяжело и невыносимо одиноко в незнакомом мире, где тебя не существует и где никому до тебя нет дела. Все изменило русальство…смешное слово, — я сморгнула невольную слезку, удивившись ее наличию. Гормоны, видимо. — В общем, тут резко всем от меня все стало нужно. И этот Зов и такая обреченность, от того что моя новая природа делает со Стивеном, но… вроде все закончилось неплохо. И устаканилось, и я приняла все изменения и их последствия. Построила себя заново, научилась доверять и любить. И себя и окружающих и этот мир. Так что не злюсь. Ты даришь возможность изменить себя и свою жизнь, а кто ей как распорядится, мы решаем сами. Я судьбу построила и счастлива. Есть, конечно, боли и сожаления, особенно Николас. Эта заноза не рассосется, и кто бы что ни говорил, я виновата своей нерешительность и инфантильностью. Рвать надо было, наживую, отталкивать, а не играть в тяни толкай. Может тогда бы он был жив. — Лиса не вернулась? — тихо спросила Катя.       Я проморгалась и посмотрела снова на нее, отрицательно качнув головой. — Нет. Пока нет. Сильно устала. Она и каплю крови вытолкнула из себя в последний момент, не до конца уверенная в поступке. Но Пича она любила, осознавая это или нет, но любила. И вернется. Мы подождем. Ох, извини, эти слезы… беременность не дает расслабиться. Спасибо, Кай’Ши, за возможность. — Носи на здоровье.       Она фыркнула, но я видела, что богиня смутилась. — Навин умер в прошлом году, — почему-то призналась ей. — Мы ждем Мирайю. Велламо начала выращивать зародыш исконной и готовиться к отделению, замкнулась в этом процессе, зато активизировались попытки прорваться к нам всякой гадости. Жизнь кипит. — О да…— она поморщилась, растерев бедро через одежду. — Мне пора, я рада, что у тебя все хорошо. Береги себя и своих. — Извини, что не могу посвятить тебе дочь или даже просто помолиться.       Она махнула рукой. — Да ладно. Вот еще, меня на Конклаве порвут на части, молись своим богам. Прощай.       Богиня подмигнула и исчезла, оставив после себя легкий шлейф сандалового масла.       Я постояла еще немного и пошла к двери, шурша галькой под ногами и совершенно не оглядываясь по сторонам, поэтому стоящего в тени Стивена даже не заметила сразу. А заметив, провалившимся спиной к скальному выступу, вздрогнула от неожиданности. — Стивен, напугал. Давно тут стоишь?       Муж ухмыльнулся, а я залюбовалась. Полезно некоторым жить с русалкой. Годы не оставили на нем своего отпачетка, даже слегка не коснулись краем. Мой Верховный Маг Земли был молод и полон сил, даже больше чем в нашу первую встречу. Достойный хранитель мира на Земле, почетный Мститель, лучший отец и замечательный муж. Много это или мало? Мне более чем достаточно. — Ты же не думала, что я оставлю свою беременную жену наедине с женщиной непонятного около божественного происхождения? — Надеялась, что нет. Но вообще, она меня можно сказать спасла! А вы без уважения! — делано возмущенно попиняла я. — Кто мы? — Стивен поджал губы, словно удивляясь и завертел головой. — Я тут один. — Ага, верю, — когда закончилась меланхолия и включился мозг, я мигом почуяла еще три ауры, бессовестно маскирующиеся под пейзаж. — Эмилия, Эвилин, вы почему не в школе? Луна моя, тебя я тоже вижу.       Две девчачье мордахи выглянули из-за камней, смотря четко на меня, старясь не косить на Стрэнджа, который кому папа, кому условно дядя, зато по ушам даст не делая различий.       Уже почти подростки переглянулись и быстро исчезли, в открытом Эви портале. Ужас! В тринадцать лет так обращаться с двойным кольцом. Что же дальше будет? И кто ей его дал на это раз?       Лужа у скалы собралась в парня с честными глазами, который развел руками. — Мама сказала присматривать за тобой. Да и куда ты без меня плавать? Опять всю живность собираешь, а кто отгонять будет? — Я живу в сумасшедшем доме, — закатил глаза маг, прикрыв мученически лицо рукой, чтобы скрыть улыбку. А как страдает, артист! — Это я тут скоро с вами с ума сойду окончательно, — призналась, подперев руками поясницу. Стоять устала. — А меня не заметили!       Мы все вздрогнули. Потому что с каменного козырька над нами посыпались пыль и комья земли, а потом между мной и Гуном шлепнулся комок грязного полу-меха полу-одежды и, претерпевая обратную трансформацию, сидя на попе оказался сопливый и чумазый Анор.       Юри очень любит детей, а Гертмунд очень любит Юри, и как итог…детей у них больше, чем у меня, на два пока точно.       Анору только на прошлой неделе исполнилось пять, гнусные Хана и Мун оттащили малявку в Та Ло и оказалось, что он практически чистокровный лис, только белый в черных пятнах, что никак не отражается на силе. По магии он белый, не прям силач, просто расцветка, как у «коровы», так его дразнили девчонки. В общем, тихий ужас, который обрастает шерстью и третирует всех вокруг. — Нор! — Гун возмутился, подхватывая брата на руки. — Ты как тут?! Ты же болеешь! — Нет! — в подтверждении своих слова, пацан чихнул до сопливых пузырей из носа. — Я молодец! Вы меня не учуяли! — Ты герой, — подтвердил Стивен, чуть отдергивая меня назад. — Мун, уноси эту ходячую инфекцию, пока он Соню не заразил. Нам еще сопливой русаки не хватало!       Красные щеки ребенка намекали еще и на температуру, поэтому Ми Гун не спорил. Он подмигнул мне, перехватил братца и ушел порталом. — Это невозможно, стоило двум эмигранткам из других миров прийти в Камар-Тадж, как тишины и спокойствия мы лишились навсегда.       Мне ответить было на это нечего, потому что Юн Мин все же уломал Ëн Сук на сеанс размножения, и, мало того, что он дедом станет, потому что Хана сперла себе из Та Ло понравившегося белого кицунэ и нелегально протащила его сюда, так еще и снова станет отцом. В общем, спорить со Стивеном даже не буду.       Я оказалась хуже чумы, войны и голода, установив свой миропорядок в среде древних магов. Наверное, на примере моей жизни все резко осознали быстротечность времени, ценность семьи и устали от одиночества. А может просто дурной пример руководства заразителен. — Значит, ни о чем не жалеешь? — Стивен сбил меня с мысли, притягивая поближе и расслабляясь. Видимо, явлении Кай’Ши его выбило из равновесия. — Да было несколько моментов, но меня полностью устраивает наша реальность.       Он вздохнул мне в макушку. — Сегодня вечером зажгу свечу и поблагодарю ее за тебя и за себя.       Обняла мужа крепко-крепко, насколько это возможно в моем положении. — Спасибо. Я люблю тебя. Ты сам то не жалеешь? — Нет. Ты моя. И это все, что мне нужно….в каждой вселенной.