Глава 48. И точки и над «и»
3 марта 2025 г., 09:29
Надо же, «голос крови». То ли очень умная и предусмотрительная девочка, то ли дурная и очень везучая.
Пич гладил все еще рыдающего Ми Гуна по плечам, давая выплакать скопившееся за эти месяцы напряжение. Все же, внешность этого взрослого ребенка позволяет обмануться сполна, и ты напрочь забываешь о том, что еще пару лет назад ему было три года.
Подняв взгляд на ясное сегодня небо, маг с тяжелым сердцем осознал, что вытворенного русалкой не может себе позволить.
Голос крови — старая магия, не относимая даже к классической. Большинство верований Земли отрицают возможность перерождения, реинкарнации и чего-то подобного, чем нельзя пугать людей и заставлять их страхом перед гиеной огненной, соблюдать догмы и заветы.
Однако волшебство это существует, и даже шаманы древности полагали его самым ценным знанием всех времен и народов.
При жизни у человека берется капля крови, в ней запечатываются все воспоминания носителя, и жидкость эта консервируется в виде плотной кристаллической структуры. И все прекрасно, в следующей жизни, если и когда она у тебя случится, просто касаешься открытой раной этого затвердевшего кусочка, и старая капля по цепной реакции в остальных новых пробуждает память.
Но жизнь. Такая сложная штука…
Кому оставить на сохранение драгоценный артефакт с гарантией, что вы встретитесь потом, через годы, десятилетия, века? Не ошибется ли назначенный хранителем, тем самым убив неповинного человека, которому эта капля не подойдет? А сам же камень исчезнет, потому что заряд в нем одноразовый.
Сколько рубинов обманных и прекрасных в старинных кольцах и перстнях прослужили новым хозяевам, ожидая ранки на пальце, чтобы уничтожить неверного реципиента?
Все так зыбко, непостоянно, без права на ошибку.
— Гун, так-то откуда этот браслет?
Парень всхлипнул, в попытке затолкать поглубже остаточные подвывания, и смущенно вытер сопливый нос и слезящиеся глаза рукавом.
— Соня сделала мне, чтобы я мог спокойно погружаться с ней и ходить по дну, дышать на глубине. Я его носил даже сейчас, когда стал духом воды и перестал пользоваться его магией. Просто, как память о Соне.
Маг проинспектировал свою мокрую на груди одежду и делано серьезно нахмурился брови, вызвав приступ мгновенного раскаяния у пацана. Сам же Пич наклонился и аккуратно подцепил искореженный металл.
— А кому-то еще она делала подобные вещи?
С любопытством осмотрев в руках учителя то, что осталось от украшения, Гун кивнул.
— Да, Стивену она дарила кольцо. А что случилось? Почему такая странная реакция? Я так испугался…
— Повезло, дурочке просто повезло, — усмехнулся жрец и сдул с ладони черный пепел уничтоженного браслета. — Есть одно заклятие, называется, так-то, «Голос крови». Прочтешь на досуге и все поймешь, у меня нет желания проводить занудные лекции. Но хранителей этой реликвии она выбрала верно. Ну что ж, вряд ли ты сейчас годен на что-то дельное. Иди, приведи себя в порядок, умойся и поешь. Вечером так же можешь не приходить, так-то. Переварите событие и полноценно порадуйтесь.
Маг развернулся и исчез в портале.
У него не было крови Юй Мин. Хотя он несколько раз просил пару капель для подобного, где-то глубоко внутри осознавая, как сильно ее тяготит жизнь. Но нет, она отказывала вновь и вновь. И Юн не добился от сестры подобного. И, как не опытному магу с многолетним стажем, а зеленому юнцу приходится уповать и верить в лучшее. Надеяться на вселенную и верить.
Но какое же облегчение, что снят груз вины, и проблема с Зовом уж точно разрешена без его участия. Попробуй теперь к русалке подойти, ни один Голос крови из мертвых не вернет.
***
Как же тяжело с этой неуемной девчонкой. Как же громко и самозабвенно она играет на их нервах. Стрэндж почти сразу, как девушка исчезла, испытал чувство вины за срыв. Но слова были сказаны и шли они из самого сердца, поэтому глупо было бы пытаться забрать их назад. Со вздохом и раздражением, прогнавшим сон, Стивен оделся и ушел работать. Завтрак прошел мимо, зато в желудок заходило кофе и отлично там обосновалось. Потерев красные, словно песком раздраженные глаза, Стрэндж призывно махнул рукой, распахивая форточку в кабинете, куда тут же прохладный весенний ветер проказливо зашвырнул горсть непонятно откуда принесенных лепестков. Вишня или яблоня? Вроде их время. И май в самом разгаре, и природа с момента возрождения русалки буйствует. Кажется, она была действительно важным элементом в системе функционирования Земли, потому как весы равновесия качнулись и застыли в нужном положении. Все меньше кричали об озоновых дырах, в поле зрения людей начали появляться некоторые виды морских обитателей, что считались утраченными или вымершими. Небывалые нересты, уловы, дельфины и киты меньше выбрасываются на берег. Много новых источников пресной воды начало находиться и самовольно открываться там, где это действительно нужно. Буйство водной стихии поутихло: цунами, смерчи существенно сократились в интенсивности и продолжительности. Природа радовалась своему ребенку и не скрывала этого. А ведь девушка тоже не сидела на месте. Она уставала, она работала на дне без устали, еще и на суше училась. И понятно было, что так и должно быть. Но как и любое живое существо…жалко даже ее. Стивен откинулся на спинку кресла и подцепил один из лепестков, подкинутых на стол. Гладкая шелковистая поверхность меж пальцев и тонкий аромат цветения. Маг поднес руку к лицу и вздохнул. Почему-то на душе было на редкость умиротворительно. То ли старость, то ли мудрость… Усмехнувшись, маг сдул лепесток и тот обижено, прихватив своих братьев и сестер, ведомый несложным заклятием, унесся обратно на улицу. Взгляд зацепился за кольцо, и улыбаться расхотелось. Стащив с пальца золотистый ободок, маг с неудовольствием отметил, что камня в оправе нет, а на его месте выплавленное пятно и лиловый налет, пачкающий пальцы. Больно стало снова. Кажется, эта боль теперь с ним навсегда и как ни старайся, при любом удобном случае явится на зов послушным псом. Как испорченное рождественское чудо, как не подаренный подарок на день рождения, Стрэндж хотел было убрать кольцо в ящик, но внизу раздался такой душераздирающий грохот, будто половину Санктума обвалилось. Закатив глаза от раздражения, Стивен сунул в карман утративший свой заряд артефакт и, зло зевнув, вышел из кабинета. Что там опять случилось? Какие на этот раз кары небесные ему уготованы? Кара оказалась все той же… Русалка Соль, выплевывая легкие и надсадно хрипя, не разбирая дороги, шатаясь и спотыкаясь о ступени, влетела на второй этаж по лестнице и остановилась отдышаться. Странно, но даже без иллюзий, она была одета. В стандартное кимоно, на которое раньше только кривила губы и шипела. Волосы, хоть и неаккуратно, но завязаны в косу, вызывая обильный приступ ностальгии и, вместе с тем, обоснованного раздражения. Только не вовне, а на самого себя. — Уходи, — он приблизился медленно, преодолевая собственные эмоции и стараясь говорить как можно нейтральнее. Соль подпрыгнула от неожиданности и замерла, как кролик перед удавом, даже руки также сложив. И глаза, бирюзовые глаза, как у преданной фанатки. Только мерещится или они темнее стали? Наверное, тень играет. — Мы кажется уже решили вчера, что моя личная территория для тебя неприкосновенна. Даже если ты соизволила, наконец, одеться нормально и причесаться. Бога ради, найди уже себе другого самца. Она замотала головой отрицательно и настойчиво. Стивен закатил глаза, в желании грустно и обреченно рассмеяться: — Ну что за скудоумное упрямство? Что за блажь ты вбила себе в голову? Неужели непонятно? Оставь меня в покое! Статуя русалки безмолвствовала, только глупо лупала ресницами. Стрэндж изучил ее внимательнее и с беспокойством отметил замытые потеки крови на кимоно, причем совсем свежие. Странно. Эта девушка была развита физически очень неплохо. Сила, выносливость, ловкость. Пич признался, что русалка довольно верткая цель, по которой очень сложно попасть даже ему. Поэтому все тренировки, воспринимаемые Соль, как игра, редко вообще приводили к травмам с ее стороны. — Соль. Почему у тебя на одежде кровь? Что-то стряслось на дне? Да что ты мычишь, как рыба. Скажи уже что-нибудь, раз пришла. Может снова Дормамму? Каргалы? Поэтому она в шоке и молчит? — Стивен. Стивен, я так скучала! О боги, терпения мне! Да сколько можно? — С ума сойти, соскучилась она. Мы виделись, от силы пять часов назад. Не трать больше мое время. Не выдержав более насилия над собственной психикой и, чтобы вновь не сорваться, Стрэндж приготовился вытолкать упрямицу порталом. — Нет, нет подожди! Да чтоб тебя, Стрэндж! Такой момент портишь! И фраза прозвучала не капризна, а зло. Какой странный прогресс в дикции. И обращение. Соль называет его только Верховным и всегда говорит «вы»… кроме вчерашнего инцидента. — Момент? Что ты несешь? — Добро! Стрэндж моргнул и уставился на нижнюю губу русалки, которую та прикусила, чтобы, видимо, не ругаться нехорошими словами, чего ранее так же не замечалось. Но больше всего мага шокировала кровь. Капелька крови, скользнувшая вниз по подбородку. Ну, поранилась, не страшно, кровь… красная кровь. У той, которой после очеловечивания она лавандовая! — Меня Гун более трогательно встретил, плакал. Мне Пич улыбался! Я неслась сюда, что есть сил, даже не остановилась Вонга обнять, а ты! Зла на тебя не хватает, гад киношный. Гад киношный? Она про него? Что черт возьми происходит? — Со… Соня? — Да я это! — психанула девушка окончательно. — Я это! Соня Романова, двадцать три года, выползла к вам сначала из своего мира, потом из центра океана. Где этот тухлый дед?! Я буду пинать его, пока у него все органы не откажут! Я! Сам себя не контролируя, слыша в ушах только запредельный грохот биения собственного сердца, маг прошел несколько шагов по инерции, но резко затормозил. Соль сильнейший телепат, в силу происхождения. Она выбрала его своим связанным и получила отказ. Могла ли не ведающая глубины человеческой морали русалка, считать с него и Гуна образ поведения их Сони и использовать в качестве внушения? Чтобы Стрэндж видел то, что хочет видеть. Во что хочет верить! — Так, стоп. Если это такая уловка, чтобы сделать меня связанным и поиграть на моих чувствах, то я разозлюсь. Разозлюсь так сильно, что ты из своего океана не вылезешь до следующего тысячелетия! Если это так, если она играет с ним, то пусть сидит в Марианской впадине. Да он своими руками ее закинет к Дормамму на ужин и даже не испытает мук совести. — Да чтоб тебя! Да чтоб тебя! Ты! От возмущения или от злости, что план раскрыт, девушку заколотило. — Ты! Ну и хрен с тобой! Николаса возьму в мужья. Он точно не станет мне глупых вопросов задавать! Николас? Откуда она о нем может знать? Никто и никогда не упоминал о Нике при Соль. Неужели? В груди заныло, пульс разогнался до немыслимых пределов и сердце, уже готово было пробить собой грудную клетку. — Подумать только, я ради него в средоточие прыгнула, мир спасла. Стала рыбой уродливой, потом выла от боли, ноги приобретая. Жить человеком заново училась. Память себе вернула о прошлом рождении, а он меня во лжи обвиняет?! Знаешь что, Стрэндж, катись к Дормаму со своими замашками, или я… Он не слушал дальнейшего, он искал в движении губ, мимике, взгляде все то, что не только жаждал, увидеть, но и действительно видел! Перед ним стояла Соня, его Соня. Злая, обиженная, расстроенная невниманием и явным недоверием. Она была готова вот-вот заплакать, но держалась, потому что его Соня, в отличии от Соль плакала редко, сдерживаясь до последнего и проливая горькие слезы лишь тогда, когда горе было действительно неподъемным. Прямо как сейчас его радость, восторг и облегчение. Он подхватил Соню на руки, прижал к себе, чуть не завалившись, но уперевшись в стену, локтями, защищая своими объятьями ее от соприкосновения с твердой поверхность, потому как снес невысокую девушку с разгона. Губы нашли губы. И чувств было в этот момент так много, что они выплеснулись наружу обжигающим потоком. Он не плакал на ее похоронах, не рыдал на суде и не обронил ни слезинки, увидев ее лицо у другой девушки. А сейчас он плакал, захлебываясь эмоциями и болью, сминая теплые губы. И, когда легкие почти начали разрываться от недостатка кислорода, он шумно вдохнул и, перехватывая свою ношу поудобнее, уперевшись лбом ей в ключицу и ощущая себя пьяным от навалившегося счастья. — Девочка моя. Моя. Моя девочка. Он бормотал, проговаривал это по кругу, цепляясь за нее, как за пустынный мираж и так до конца и не осознавая, что она вернулась. — Только не исчезай. Только не будь моим сном или иллюзией. Соня. Моя Соня. Моя Соня. Моя девочка. Она зарылась пальцами в его волосы, целовала их, обхватила его за торс ногам. Стрэндж вдохнул такой знакомый запах, который преследовал его долгие одинокие ночи. Которым пахли ее вещи, когда он бережно убирал их в большую коробку в гостинной и запечатывал вместе со своими надеждами и верой, убирая с глаз долой. — Мой Стивен. Мой гордый Доктор Стрэндж. Никому не отдам! Никогда. Больше никогда не смей жертвовать собой, глупая девчонка. Не смей забирать с собой мое сердце, мое спокойствие и мою душу. Сколько разочарования, боли, беспомощности и разрушенных надежд ты принесла мне. Сколько ненужных, лишних чувств и эмоций. Сколько страдания и осознания собственной уязвимости перед ними. Вслух он говорил или думал так, покрывая ее мокрое от его слез лицо поцелуями и все никак не мог успокоиться. — Мне столько раз снился этот сон. Сейчас я поддамся этой слабости, поверю в навеянную разумом упрямой русалки иллюзию, а утром проснусь на простынях в окружении праха обманутых ожиданий и ценой это ошибки будет не только моя гордость, но и душа. Она чуть отстранилась, серьезно разглядывая его лицо. — Как мне доказать тебе, что я это я? Да и Соль тоже я, только без груза прожитых лет. И Соль и Соня. Две грани одной личности. Что мне сказать, чтобы ты поверил и перестал себя мучать? Стивен замер в ее руках, тяжело дыша и гулко сглатывая ставшую вязкой слюну. Как нелегко было успокоиться, прийти в себя и услышать то, что ему говорят. Он моргнул медленно, потом еще раз и распахнул голубые глаза, ставшие почти черными от поглотившего радужку зрачка. — Я… я не знаю. Мне трудно поверить. Все кажется нереальным и надуманным. — Иногда Верховному способно помочь лишь время, — она несмело улыбнулась. А Стрэндж вздрогнул всем телом от знакомых слов и потрясенно выдохнул. — Соня… — Так вроде уже решили, что я.***
Зов не дремал и, к некоторой доли сожаления нас обоих, не позволил увильнуть от него, ведя со счетом 4:0 в свою пользу. Очень не хотелось портить такой момент сексом. Да, иногда, он все-таки неуместен, но не все в наших руках. Уходить в зеркальное измерение Стивен отказался, нас накрыло в спальне Санктума и только с рассветом отпустило. Голова кружилась. Даже после подпитки влагой прямо из воздуха. Зато, как и в первый раз, все пошло на пользу Стрэнджа. Он вытянулся на мокрых простынях, прикрывшись до пояса едва уцелевшим одеялом и лениво перебирал мои пальцы, поглаживая их. Задумчивый взгляд мага скользил по незашторенному окну и первым признакам пробуждающегося города. Солнце, только начало вступать в свои права и серое утро окрашивалось в яркую палитру весеннего дня. Красиво. Я лежала рядом на животе, перекинув на спину мокрые волосы и устроив голову на сгибе свободной от захвата руки. — Рассвет, — прервал тишину Стивен, без вопроса. Просто констатация факта. — Ага, — я привстала и щекой улеглась на его живот, глядя на расслабленное и вновь помолодевшее лицо. Протянула руку и коснулась завитка на его виске. Вся тщательная прическа канула в лету, и темные смоляные волосы завились крупными кольцами обрамляя чуть вытянутое лицо мага. — Стивен, я так смутно пока помню то время, пока была Соль. А она, поганка такая, совершенно не интересовалась прошлым и его последствиями. Можешь рассказать мне то, чего я не знаю? Он перевел взгляд на меня и погладил по голове, акккуратно, продлевая прикосновение на обнаженное плечо. — Ты все еще здесь? Раздраженно закатила глаза и хлопнула его ладонью по груди. Что за несносный маг-то, а? И недоверчивый как не знаю кто! — Будешь выносить мозг, правда уйду! Ну что ты докопался? Я это! Можешь вот потрогать, настоящая! — О да, — задумчивый взгляд прошелся от макушки до самых пяток. — Думаю, я потрогал уже все, что мог. Вспыхнув невольным румянцем, подобрала с пола покрывало и завернулась по самые уши. «Гад» рассмеялся и потянулся. — Теперь точно верю. Предыдущую тебя под пытками было не заставить одеться. — Сам лежишь тут голышом, честных девиц совращаешь, — насупилась я, невольно скосив глаза на приподнявшееся ниже пояса одеяло. — У-у-у, бесстыдник.***
— И это говорит мне женщина, решившая без одежды сделать колесо посреди тренирующихся утром магов Камар-Таджа? — иронично уточнил Стрэндж, глядя на то, как Соня накрылась с головой. — Мог бы и не напоминать. — Иди сюда. Он приподнялся на локтях и подтащил к себе недовольно сопящий кокон, распутывая его и укладывая рядом. — Ты точно хочешь услышать все? Соня посерьезнела и кивнула. — Пожалуйста. Мне нужно. Стрэндж вздохнул, потерев лицо. — Хорошо. Смотри, — он протянул руку и коснулся ее виска, стараясь абстрагироваться от эмоций и показать девушке напрямую все произошедшее с момента ухода его со свадьбы. Говорить это вслух не хотелось, переживать снова, облекая события и чувства в слова, казалось кощунственным и таким неуместным, что он просто нехотя открылся для нее, демонстрируя все увиденное и услышанное. Соня оцепенела, сидя тихо и с закрытыми глазами, не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Стрэндж сжал ее похолодевшие пальцы в своей ладони. И вот она с сипением выдохнула и пришла в себя, глядя на Стивена, как через завесу ледяного шторма. — Я…Она. Джулия… — Не могу сказать точно, она категорически отказалась иметь дело с магией и Камар-Таджем. Если ты хочешь знать об этом больше, только Юн Мин изредка ее навещает. Так же они с Ëн Сук рассказали ей о… Николасе. Обхватив колени руками, она уткнулась в них лбом, качнувшись пару раз. — Как же так, ну зачем он полез! — обреченно простонала Соня. — Я думала, что спасла, уберегла и его, и тебя, и Гуна. Ну зачем?! Еще и Юй Мин….а мой маленький Ди Лун? Ублюдок! Ублюдок. Мягкое определение для того, кто шел не просто по головам, а плыл по трупам через океаны крови. — Поплачь. — Не буду, — молча буркнула она. — Соль за меня нарыдала на две жизни вперед. — А я сказал плачь, — маг дернул ее на себя и обнял, поцеловав макушку. — Ты не отвечаешь за их решения тебе помочь, и тем более не виновата в планах и поступках Навина. На груди девушка затихла, не ругалась и ничего не спрашивала, но Стивен ощутил, как плечу стало мокро и тоже ничего не сказал, просто гладил и по спине и немного укачивал, как маленького ребенка. Когда эмоции первого шока и ужаса от всего произошедшего немного улеглись, она отстранилась и заглянула в спокойные голубые глаза. — Почему ты мне не сказал про замершую беременность? Раскрылся. Сильно раскрылся и не проконтролировал. Мужчина напрягся и приготовился к скандалу. Но его не было, она смотрела не его упрямо сдвинутые брови, на поджатые губы того, кто не жалел о своем молчании, но сожалел о том, что правда всплыла наружу. — Она такая красивая. Они. Я…мне жаль, что их не будет в моей жизни. Стивен понял о чем она и сжал объятья сильнее необходимого, а потом расслабился. — Это не наше будущее, мы напишем другую историю. Русалочка кивнула и вновь замолчала. — Это…это надо переварить. Но, Фьюри будет не рад моему воскрешению. Мне теперь жить с новыми документами? Улыбнулся. Стивен так же не горел желанием сейчас предаваться болезненной полемике, откладывая неприятные рассуждения на потом. Они еще поговорят. Переживут. Рассмотрят все случившееся со всех сторон, а пока Стрэндж благополучно принял приглашение сменить тему. Особенно потому, что свернула она в правильное русло. — О да, глава Щит придет в восторг, но это уже не наша проблема. Я еще не просил у него документы на Соль, только упоминал, потому как она не стремилась к ассимиляции в нашем обществе. Как тебе имя София Сольен Стрэндж? Соня натурально вытаращилась на мага, не понимая, шутит он или нет. Подобные издевки сейчас были не самым лучшим решением. — Не смешно, Стивен. Не обижай меня пожалуйста дурацкими приколами. — Я и не шучу, — Стрэндж извлек из воздуха коробочку, которую не спеша открыл и, подхватив безвольно опавшую руку девушки, аккуратно надел ей кольцо на палец. Тонкий обруч с узким прямоугольным камнем яркого зеленого цвета в обрамлении двух маленьких бриллиантов. Смотрелось красиво и очень ей шло. Хорошо, не выкинул, а просто убрал в сейф и задвинул подальше. Соня растеряно взирала на свою руку, то на коробку, в которой были воткнуты два обручальных кольца, созвучных по дизайну с тем, что надели ей на безымянный палец.***
Это был шок, клинический. У меня остановилось сердце, когда полоска розового драгоценного металла коснулась кожи. Я жалобно посмотрела на Стрэнджа, спокойно и довольно наблюдающего за моей реакцией. А как реагировать? В мозгу бродит кино о ТРАГЕДИИ (!), о Совете, о смерти Ника, Лисы и моего дракончика, которого я не уберегла. И тут этот, с манией величия, делающий мне предложение. Скорее просто ставящий перед фактом, что забирает одну доверчивую русалку в жены. — Стивен, я не хочу свадьбу. У…у меня теперь ассоциации нехорошие. Он согласно кивнул и поцеловал аккуратно кончики пальцев, а потом вопреки понимающему взгляду, уведомил: — У тебя нет выбора, принцесса. Я цыкнула и выдрала свою руку из его ладони. — Почему это нет? Я же девушка и могу отказаться. Попыталась стянуть кольцо, но то засело намертво, еще и искры пустило, больно цапнув за попытку снятия. — Не можешь. Тебе напомнить, что сейчас период Зова? — И что? — растерла онемевший пальчик и злобно покосилась на Стивена, скрывая робость и надежду за вспышкой невольной агрессии. — А то, милая, что мы сегодня не предохранялись. И зелий я не пил, потому как, в принципе, не планировал возлежать с русалкой. О боже! Рука сама собой коснулась живота и там замерла. Не может быть! Да как забыть о таком можно было? Это что…а, а как же вуз? А студенчество? А враги и нападения? Я еще столько не умею и не знаю и тут… Его ладонь накрыла мою, и я вскинула испуганный взгляд на мага с таким удовлетворением в глазах, что мгновенно стало стыдно за свою панику. — Я хочу дочь. Ты подаришь мне ее? Ты разделишь со мной жизнь и обязанности? Ты не ответила, а я не спросил как полагается. Ты будешь моей женой? — Но? Ты же предпочитаешь быть один. Я думала, что брак это не для тебя, что официальные отношения… — Я устал быть один… — но я не слушала, нервозно дергая длинную прядь, в которую улепилась второй рукой. — Я не настаиваю, нет. Думала просто быть рядом, пока не надоем тебе или что-то такое. А ребенок, ну… как память о нашей связи и… — Соня, — прозвучало немного раздраженно. — Да или нет? — Да! И мир мог катиться в бездну. И страхи отхлынули мгновенно, потому что глаза, цвета многолетних льдов Арктики смотрели только на меня, исключительно на меня. А сердце Верховного мага Земли билось в унисон с моим. — Я люблю тебя. Кто сказала? Кто повторил? А так ли это важно?***
Это был фурор! Честно, я не стремилась к всеобщему вниманию, но так хотелось увидеть и обрадовать ставших близкими людей и нелюдей. Однако, сперва меня не хотели отпускать. — Ты будешь сегодня весь день со мной. И ночь. И все последующие недели. Рядом. На все закономерные вопросы, мол, как я буду работу работать, мир защищать, мне было заявлено, что один раз он уже отвлекся, а я мир спасла, и благополучно померла. Ну, не лучший пример, согласна. Но, помятуя о его обострившейся тревожности, осознания, что он возможно уже родитель, уговаривала я без надрыва. Вообще, как-то пересматриваешь приоритеты, сдохнув на пару лет и своими глазами в памяти увидев, какую боль причинила своим уходом. Так что я уговаривала, увещевала, проповедовала, обещала и даже целовала, куда попадала (нос, щеки, подбородок, губы и лоб). Стивену все это нравилось, иначе почему у него было такое умиротворенное лицо. Так что итогом переговоров, стало огромное тату на всю спину, болезненное и некрасивое. Зато, как в самом навороченном айфоне, там было столько функций, от диагностики до отслеживания местоположения, что наверняка не стоит ходить через рамки торговых центров, однозначно что-нибудь запищит. Такими темпами, что удивительно, в жизнь мы выползли даже не к обеду, раньше и намного. Наверное, потому что не спали и выяснение отношений начали сразу после рассвета. Так сказать, на все хватило времени. Кстати, Стрэндж настойчиво предлагал мне поспать, но я отказалась, здраво рассуждая, что вполне может прилететь снотворное заклятие, и продрыхну я в Санктуме до вечера. А мир так ждал моего явления и мною осчастливливания. Я потерлась щекой о грудь…жениха и счастливая ускакала в порядке живой очереди радовать магов. Встречные адепты, почему-то, шарахались от меня, как от чумной. Моя память, память периода Соль и подкинутое кино от Стрэнджа так все перемешались в голове, что нужные по запросу сведения с сервака приходили в ленту ожидания с большим опозданием, зато если уж приходили… Было стыдно. За порушенные нервные системы магов. Рыбки им что ли наловить? Истерично хихикнув, получила запуганный взгляд бредущей с утренней разминки компании и побежала в библиотеку. Вонг ждал. Ждал терпеливо и, видимо, никого без разрешения не уведомлял. Я вбежала в библиотеку, нашла взглядом чуть сонного мага, который при виде меня тут же встал и вышел из-за стойки. Глаза верного и лучшего Хранителя знаний в мире, увлажнились и он раскинул объятья, куда я тут же и влетела без малейшей заминки. — Сонюшка, девочка. Нам тебя не хватало! Ой, рыдать мне, похоже, сегодня часто и много! Мы проболтали около двух часов. Меня напоили чаем, накормили печеньем и затискали до бабочек в животе. Довольная я, уточнила разрешение на проход в Гонконг. Мне не отказали, зато отказал сам Санктум. Дежавю. Но тут ломать я ничего не стала, Вонг просто открыл портал и из него я выпорхнула уже у знаменитой, на все три храма, лестницы. Наверх идти не стала, все же там личные комнаты, поэтому потопталась внизу, ожидая тех, кто выйдет. Вышла, что удивительно, Ëн Сук в смешной теплой пижаме, у которой при виде меня дернулся глаз (!). Она мученически вздохнула и, достав из воздуха планер, начала его листать, чтобы, найдя нужную страницу, ткнуть меня в нее носом. — Говорила я множество раз, в понедельник занятие с Гертмундом у тебя. Со мной завтра и в четверг. Оставь ты меня в покое, чудовище! Что у тебя случилось? От такого теплого приветствия меня пробрал смех. Я закрыла рот двумя руками и, стараясь сохранить серьезное лицо, попыталась задушить «ха-ха» у истоков. — Соль? — магиана откинула толстую косу на спину и рассеянно повернула голову на бок. — Дело в чем? — Простите, Мастер, — икнув, пискнула я. — Я сейчас, просто истерика уже наверное. Я вас очень рада видеть. Маска привычной отстраненности сошла с ее лица. Она шагнула вперед, встала напротив меня и изучающе оглядела с ног до головы. — Но как? — Так получилось, — тихо отозвалась, опуская руки. Женщина обняла резко и крепко и так же быстро отстранилась. — Юн! Кивнув в благодарность и ощущая скованность от проявления ее чувств, аж вздрогнула от оклика. — Спасибо. Я, одолжу вашего мага? Он больше не мой кровник, но вы не волнуйтесь, я не, вообще. Я вот, — продемонстрировала руку с кольцом, сама себя обругав за путанные объяснения. — Бери, — щедрой рукой махнула она и отпила из своей чашки. — Бантиком хоть, кружевами, косами, заплетай его, как нравится. Я снова прыснула от смеха, прикрывшись рукой и в этот эпический момент на свет божий выполз кицунэ с недольным лицом пожилой фройлен. — Ëни, да еще же даже не полдень. У меня испортится кожа и настроение. Ага, кожу не обещаю, но настроение мы ему обеспечим. Фыркнувшая в кружку магиана явно была в этот момент на моей стороне. И тут Лис заметил меня, застопорился, словно резко поставленый на ручник, и почти реально в ужасе, заверещал: — Божечки, кошечки. Ëн, я больше так не буду. Ничего не буду, только убери эту атомную боеголовку подальше. Ну, я же хороший, зачем тебе отдавать меня на улучшение генофонда русалкам? Втянув щеки, постаралась не заржать и поскакала вверх по лестнице. — Стой, Юн, жамкать буду! — Что за угрозы? — вскинулся маг и перестал по детски визжать, став серьезнее и склонив голову на бок, почти идентично скопировав жест супруги. — Юн? Чего за фамильярности, креветка? Но не убегал, сканировал подозрительно, сощурив глаза. По мере приближения, опасливость и недоверие сменились искренней улыбкой. — А-а-а, это же рыбка наша? Еще и с икрой… какое облегчение! Долой жесткий матрас в зеркальном измерении! Накинулась на мага с объятиями, вдохнула знакомый запах, будто дядю обнимаю или очень старшего брата. — Спасибо! За Стивена спасибо! И прости за сестру, я правда не просила ее. Но…спасибо, прости. — Ну все, — теплая рука взъерошила волосы на затылке. — Не плачь, малыш. Я знаю, что ты не виновата. Мой пупс будет тебе рад и Юри, а Стрэндж вообще кипятком описается. Хотя, судя по тебе, уже описался и не единожды. Так и надо. Так и замыкается круг жизни, мелкая. Я тоже очень тебе рад, а чтобы избежать дальнейших казусов. Он отстранил меня, почти оттолкнув, с силой прикусил себе губу и, подхватив мою руку, вцепился зубами в запястье, прихватив неглубоко, но до крови. Печать на спине зазудела и правее вышел злой Стрэндж, глядя на окровавленный укус, которой я с независимым видом зажала второй рукой. Юн же вытер рукавом счастливый жутковатый оскал. — Здорово, зятек. А чего такое лицо недовольное? — и глазками так «блым-блым». — Сватать пришел мое дочь-племянницу-сестру, к которой, слава богу, не придется больше на Зов бежать? Или ты еще не в курсе и будешь сейчас писать кипятком? — Мин, я сейчас от нечаянной радости тебе печень вырежу, — рыкнул Стивен, в попытке успокоить, явно взбесившееся от испуга сердце. Я же за его плечом красноречиво постучала по лбу пальцем, в намеке на умственные способности заново кровника. Я, конечно, безусловно, рада обрести такую дурацкую и ментально нестабильную семью, но думать же надо. Небось, когда о дочери узнал, трясся, как тот наркоман в ломке. — Но-но, печень — моя сфера влияния на неокрепшие умы, — вяло отбрехался Лис. — Но свобода, какое облегчение! Свобода! лучший подарок за последние дни! — У-у-у, слабоумный дяденька маг, я тебя вообще-то хотела поблагодарить за то, что Стивена ринулся спасать от Дормамму. Стрэндж, видимо, вспомнил, где зачем и почему находится, потому что, не глядя, протянул руку назад, и я за нее послушно уцепилась, переплетя наши пальцы и физически ощущая отпускающее Стивена напряжения. Для меня этих лет почти не было и кошмаров тоже. Ему же сложно, поэтому молчим и не вякаем лишний раз. — Куда ты еще хотела? — К Юри, — отозвалась и даже не удивилась открытому порталу. — Хорошего дня, Юн, Ëн Сук. — Дня хорошего, Верховный. Соня, мы рады, до встречи! — Защиту с храма снимите пожалуйста! — крикнула я уже из прохода, лишь краем глаза услышав ехидный смешок обратно: «Ага, щас!» У-у-у, послали же боги родственничка со стороны приемного сына. С доплатой бы его сбагрить. Кстати, сбагрили Ëн Сук, но, прям, даже жалко ее. Размышления заняли не больше пары секунд, и я вновь взглянула на Верховного. — Ты тоже Санктум открой, что это за прикол? Я каждый раз ему угрожать буду? — А тебе бы хотелось, чтобы я собственноручно открыл Соль доступ в свой дом и в свою постель? — Вообще-то, она это и есть я, — искренне оскорбилась. — Просто без памяти прошлого. — И без стыда, совести и инстинкта самосохранения, — продолжил Стивен, и мы, отвлекшись от препирательств, огляделись. Комнаты деревянного сруба казались и знакомыми и не очень. С точки зрения Сони я все не разглядывала, поэтому с интересом прошлась взглядом по основательному строению из цельных бревен, прочной и массивной мебели, лишенной легкости и изящества Камар-Таджа, но не без аутентичности. Вообще, думается, дух земли более склонен к подобного рода жилищам, возможно, он и для Юри старался. Она тоже ощущала себя весьма скованно среди хайтека и прочих вывертов нашего мира. А тут ничего так, пахнет смолой, выпечкой, теплом и, почему-то, хвоей. Мой живот выдал руладу, и я смущенно принялась разглядывать потолочные балки со вполне себе электрическим освещением. И света, тут много света, не как в воде, а теплого, янтарного. Моей лисичке подходит. — Напомни-ка мне, а мы завтракали? — низкий и какой-то задумчивый голос Стивена выдрал из объятий эстетического сравнения. — Ммм? — неоднозначно протянула я и призналась. — Мы сыты любовью…и я у Вонга чай попила с печеньем. — Тогда не отправиться ли нам разграбить кухню некого Мастера Камар-Таджа и его непоседливой супруги? А звучало-то как увлекательно! Юри готовила так, что проглотить можно все, в том числе и муки совести. — А знаешь, мне вот больше Пич начал импонировать, чем Гертмунд. Эта рогатая скотина не дает тискать свою дочь, ругается, когда я прихожу и ведет себя как большая черная какашка! — Он практически утратил родину и род, — Стивен защищал его без огонька. Так, для проформы. — Ага, — я шагнула вперед и потянула Верховного за собой на грабеж кухни. В отличии от мужа, Юри привечала безголовую русалку, подкармливала и показывала где всегда лежит еда. — А я сдохла, без надежды на возвращение, Пич потерял Юйи. А этот неблагодарный получил женщину, ребенка и новое начало. Что-то он не кажется мне таким уж несчастным. Кухня у нее была добротная, так же под природные мотивы, но полностью оснащенная. — А чего так тихо? Эви встает рано, наверное, уже на первый сон ее уложили. Стрэндж стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди и с улыбкой следил за расхищением мной чужого имущества. Я же подтащила табуретку, залезла и достала из верхнего ящика контейнер с пирожками. Чайник включила, как только зашла, поэтому к моменту появления хозяев дома, мы со Стивеном сидели за кухонным столом, пили чай с мясными пирогами и переговаривались так, будто это наш дом. Гертмунд зашел на кухню по пояс голый, с полотенцем на шее и сбился с шага при дивном зрелище. Чуть отставшая от него усталая Юри вползла в помещение, и при виде нас расплылась в такой улыбке, что я сразу поняла — «знает»! Следом за родителями топая маленьким слоником примчалась довольная малявка с черными кучеряшками и глазами голубыми, как у отца. Крупняжка шла в одном подгузнике и была рада просто самому факту, что новый день настал. Видимо, и правда тихий час был. — Что за выходки? — Герт подхватил дочь и впихнул в руке жене, направляясь к нам печатным шагом. — Я же просил, не приходить сюда, Соль! Мне казалось, я доступно говорил. Стив, а ты почему с ней? Пал жертвой зова, обманувшись с удовольствием? Со Стивена слетел весь благодушный настрой. Я чуть не выматерилась, потому как с таким трудом расшевелила Стрэнджа, а тут этот. Ну чего ему не так? Мужчина поднялся и ненавязчиво встал передо мной, закрывая от минотавра. Юри молчала, просто радостными глазами глядя на меня и не мешая последующему воспитательному моменту. Я скинула кеды и с ногами встала на стул, из-за плеча своего мага выглядывая. — Знаешь, Гертмунд, ты не бык. Ты свинья. Я столько всего сделала, а ты по прежнему мной не доволен. К твоему сведению, это дом и Юр Мин, и она всегда рада меня видеть. Независимо от твоего рогатого величества. Могу понять, чем тебе Соня не нравится. Но Соль то что сделала? Ну, походила без штанов, ну так дух молодой и безголовый. Сам давно умным таким стал? Минотавр моргнул, потом еще раз, и завис. Я обулась и пошла обнимать любимых. — Сонюшка, моя маленькая рыбка! — Юри обняла меня, не выпуская дочь из рук. Та включила режим хохотунчика и засучила ногами, отчего досталось нам обеим. — Юри! Гун сказал? Я так рада тебя видеть! Я так тебя люблю, сестренка! Спасибо! — Жемчужинка моя! — Юри заплакала, и я вместе с ней. Стивен молча смотрел на Гертмунда, который сложил руки перед собой и набычился. — Вернулась значит? — Это значит, — любезно уведомил его Стивен. — Что за свой длинный язык ты теперь будешь страдать с трех сторон. — Земтюзина, — страшно коверкая слова уведомила всех малышка. — Земтюзина. Наса! Папа, наса лыба! Моя лыба белая! — С четырех, — исправился Стрэндж. — А теперь на выход. Девушкам нужно поговорить, я с удовольствием надеру тебе задницу.***
Шаркающие шаги, отнюдь не кавалеристкой походкой и без плаща с кроваво красным подбоем. Его хромота не была такой всеобъемлющей ранее, но смертные склонны к поспешным выводам и импульсивным поступкам. Нет, не стоит думать о Железном Человеке слишком плохо. Он явился нежданным и негаданным, долго смотрел на пожилого индуса, подслеповато щурящегося на темный силуэт на фоне метели, что со скрежетом опустился на каменный уступ. — Что ж… я ожидал большего. Хотя бы в размерах. Смотрю, тебя хорошо приласкала ваша высшая справедливость. Ну живи, мразь. Два движения, одно из которых обеспечило вывих, второе резко вправило коленные суставы на места. Вот с тех пор и тянет, и дергает, особенно в снежные дни. Навин медленно, но упрямо двигался к грубо сколоченному деревянном столу. Тихо звякала чайная ложка о бок керамической кружки при ходьбе. Скрежет отодвигаемого стула эхом разнесся по жилой пещере, обустроенной всем необходимым, но без роскошеств. Бывший маг Камар-Таджа грузно рухнул на твердое сидение, с трудом разжимая судорожно сжатую ручку чашки, которую так боялся уронить, что, кажется, довел дело до спазма. Кусочек белого сахара стукнулся глухо о дно посуды и, приложив немалые усилия, мужчина приподнял металлический чайник, стоящий на маленькой электрической плитке прямо на столе и, расплескивая кипяток, наполнил себе кружку. Усилий прилагалось так много, чтобы совершить даже самые простые и банальные вещи, что сил накинуть на вечно зябнущее тело лежащую рядом душегрейку, уже не осталось. Он так и сидел, глядя в заделанную стеклом природную щель, приспособленную под окно, грел в озябших высохших пальцах чай и следил за танцем пушистых хлопьев снега. Конечно же, его не отпустили просто так. Жрец Сета — Кани, переехавший в Камар-Тадж, любезно отдал изгнаннику и свое жилище и вакантное место стража Вундогора. Не то чтобы лишенный магии старик мог как-то защитить проклятую гору, тут скорее гора защищала его от визитов «доброжелателей». Ну, и от побега. Спустить свое немощное тело смертного с горы, он не смог бы при всем желании. Продукты ему доставляли, снега для воды было в избытке, считай не ссылка, а почетная пенсия. Подбородок его затрясся в болезненном смехе, и во рту что-то вновь неприятно щелкнуло. Навин отстранено и неловко извлек меж губ выпавший зуб и, не глядя, скинул его на пол. Да, это тебе не специально состаренное магией тело. Это человеческая, неприкрытая и ненавистная старость. Зашипел камин, плюясь искрами и облачком пепла. Почти прогорели дрова и полумрак опустился на жилище, мелькая рыжими бликами рассыпающихся углей. Надо бы встать и подкинуть пару дровишек, пока не остыл каменный зев, дающий тепло, и не пришлось долго и муторно разжигать его снова. Но сил не было. Он пытался. Не поверил сперва, что заперт в этом теле и месте надолго. Спрыгнул с утеса, слыша вместо свиста ветра в ушах лишь грустный шепот утерянного навеки моря, на смену которому пришла боль. Она захлестнуло с головой, накрыла теплом и отхлынула, оставив лежать на ледяных камнях до тех пор, пока не регенерирует в исходное состояние тело. Таким лежащим и холодным, отчаянно призывающим смерть, его и нашел Пич. Он безжалостно отскреб мощи Навина и вернул в пещеру, оставив провизию и равнодушно уйдя через тень. Вот тогда русал поверил. Не испугался. Не молился более. Просто принялся ждать, как ждал вечность и сможет ждать еще вечность человек, так и не принявший на себя груз собственной вины. Давно остыл так и не выпитый напиток, а снег все кружил и бился в прозрачную, подернутую морозным узором поверхность. — Темно и холодно как в погребе. Овчинный тулуп лег на плечи, вспыхнули искры заклятия и в очаге весело заплясали языки пламени на ровной и большой стопке поленьев. Кружка нагрелась, запахло травами и сдобой. Справа встала еще одна посудина и тарелка с сухофруктами, и плетеный короб с паровыми булочками. Сразу стало теплее и светлее. Навин скосил взгляд на севшего на соседний стул собеседника. Под поясницей мгновенно появилась подушка, давая отдых спине, а на сидении мягкий подклад. Зажегся небольшой светильник на батарейках, окончательно разгоняя полумрак и позволяя видеть пришедшего. Хамир степенно оправил длинные рукава кимоно и пригубил ароматный чай, поправив обрубком дужку очков. — Зачем ты пришел снова, да? — Новости, хотел рассказать. Ты против? Навин поерзал и посмотрел на стол, криво ухмыльнувшись. — Сколько подарков, да. Кажется, слышать твои слова мне будет неприятно. Голода не было, холод не терзал, а вот явившийся маг расшевелил сонное оцепенение и пробудил раздражение. — Очень неприятно, — Хамир отхлебнул шумно, как принято было в его стране и с наслаждением отщипнул бок у теплой сдобы. — Русалка пробудилась. — Я ощущал, — русал дернул запястьем, как бы желая оттолкнуть гостя, убрать его. На улице взвыла пурга, тряхнув звякнувшее стекло и принося эхо дальней лавины. — Мама вновь слепила себе исконную, и, дабы избежать проблем, отправила ее перерождаться, так? Что ж, ожидаемо. — Да, — еще один шумный глоток и Хамир убрал кружку, ожидая, пока запотевшие очки прояснятся. — И что ожидаемо, ее Зов созрел в кратчайшие сроки. — Удачного размножения, да. Ты пришел мне именно это рассказать? — Нет конечно. Помнится, девочка тебе не говорила, как смогла мальчика кицунэ таскать с собой под водой. Навин нахмурился, подтянув полы теплой шубы, наклонился вперед, грудью уперевшись в стол и перебирая в голове мысли, тихо проговаривая их едва размыкая губы. — Сила метоморфа… — Матрица духа воды полностью сформировалась лишь после смерти девушки, — Хамир мечтательно оглядел завесу снегопада. — Она и Верховного брала с собой в воду. — Это Соня? — после паузы предположил русал, растеряв панцырь отчуждения и ощущая то ли страх то ли злость. — Кровавые артефакты? Она закляла кровь без моего ведома? Переродилась, да? Вернулась? — Не нервничай, — посоветовал Хамир и придвинул плошку восточных сладостей старику. — Вот, орехи. И урюк, твои любимые. Голубые глаза под давлением противоречивых чувств прояснились и с неприкрытой злостью уставились на собеседника. — Зря я оставил тебе жизни, да. — А ты действительно полагал, что я прощу тебе смерть Амира и моей матери? Мастер немного удивленно приподнял брови, глядя поверх очков на злого и расстроенного отца. Отца, что без зазрения совести убил сперва своим проклятым семенем его матушку, потом принес в жертву Велламо брата близнеца Хамира — Амира, чья вина была лишь в том, что всю русалочью кровь в утробе забрал себе он. Сам Хамир родился ущербным, и хоть и был рожден от русала, оказался без второго облика и, как следствие, для планов отца не подходил. Жизнь прожита, Камар-Тадж стал второй семьей, а цель всей его жизни следить за неуемным папашей. Хамир был довольно слаб, как маг. Посредственен, как дух и мало что мог противопоставить отцу, связанный всеми возможными клятвами и запретами старшей крови. Зато отомщение, как оно прекрасно. И все то горе, что он причинял другим, сторицей вернулось русалу, считающему себя непогрешимым и непобедимым. Сам Навин не подозревал, что уцелевших сыновей у него намного больше, как и дочерей с кровью русалки, которых пронырливый старшенький, неучтенный и никчемный выслеживал, записывал как мертворожденных, помогал скрываться им и их измученным матерям. Много, много лет скрытой работы, чтобы спасти хотя бы этих детей, раз не смог защитить брата. — Это было так давно, да. Злопамятен ты. — Так вот, Соня вернула себе память, через «Голос крови» и вся обитель на ушах от радости уже почти сутки. Скрипнули оставшиеся еще в деснах зубы и злость стала особенно невыносима. — Рано радуешься, да. Эта настоящая, от исконной. Она почует тебя и молчать не станет. Ждет тебя соседняя со мной комната. Хамир слушал внимательно и даже кивал. А потом повернул голову к водопаду снега у входа и позвал. — Входи, сестра. Я слышу тебя. Навин вскинулся и, оперевшись руками о столешницу, попытался подняться, но добился только того, что сползла с плеча овчина, заставляя дрожать еще больше. — Родителей не выбирают, — женский голос разорвал полумрак и в пещеру вошла Соня. Ученическое кимоно и длинная коса, как привет из прошлого и оживший кошмар. — Здравствуйте, Мастер, а скорее даже брат Хамир. Как интересно, всегда хотела большую и крепкую семью. А она оказалась даже больше, чем я могла представить… Вот почему случается так, что у отвратительных отцов, получаются хорошие сыновья? Она подошла легко и не спеша, аккуратно поцеловала Хамира в лоб, как близкого и родного человека, что смотрелось нелепо с учетом их визуальной разницы в возрасте. И делано не заметила русалка, как шарахнулся от нее в сторону в ужасе бывший учитель. — Божий промысел, милая, — маг улыбнулся и погладил аккуратно тонкие руки девушки. — Ты уже сказала Верховному? — Только сейчас поняла причину странных ощущений, а подробности услышала уже тут. Ни к чему ему пока знать. Как мы все придем в себя, расскажешь сам, если захочешь. У меня нет причины на тебя злиться. Но, надеюсь, как-нибудь, расскажешь свою историю? — Непременно, заходи на чай. Сказки у меня получаются хорошие. Соня улыбнулась и повернулась, наконец, к держащемуся за спинку стула средоточию всех своих проблем и недомолвок. Хамир галантно наколдовал стул, предусмотрительно поближе к себе, чувствуя и облегчение и странную радость от близости русалки. И что секрет его, больше нет смысла скрывать. Признайся он в родстве с Навином после случившегося, коллеги и слушать бы не стали. Хотя, вранье, стали бы. На то они и мудрые древние, чтобы думать в первую очередь головой. А он не такой древний, и все же больше человек со своими пороками и страхами. Сейчас, находясь рядом с Соней, мужчина и вправду ощущал легкость, будто получил действительно старшую сестру, которую не ожидал. Что-то схожее он чуствовал когда-то давно рядом с Амиром. С улыбкой, едва ли казавшейся глупой, Мастер налил Соне чая и пододвинул ближе булочки. Она присела, кивнув, и отпила отвара, сдержанно похвалив и его и выпечку. — Садитесь, «учитель», старость нужно уважать. Навин сжал губы с «гузку» и, собирая волю в кулак, не желая терпеть издевательств от малолетней нахалки, как можно спокойнее сел обратно. И даже выпил чая, чего, по сути, рядом с повелительницей вод делать не стоило бы. Но это тоже вызов. — Мне все рассказали. Она крошила в руках несчастную маньтоу, уже и крошки в рот не беря, почти не глядя на рассыпающуюся по столу начинку. Хамир протёр очки и прикрыл глаза. Сытое тепло расходилось по телу. По хорошему бы уйти, но не оставлять же сестру рядом с этим наедине. Кто может знать, какие еще гадости прогнивший насквозь человек может прятать в рукаве. — И все произошедшее стало понятным. Я даже знаю, что в любом случае умерла бы и тогда к маме ушла бы моя дочь. И стоило бы сказать спасибо, но… — она упрямо поджала губы. — Чего я понять не могу, так это почему нельзя было просто поговорить? Навин ухмыльнулся желчно, как тогда на суде и с покровительственным пренебрежением осмотрел девушку. — Поговорить, да? И что бы стало итогом? Бирюзовые, темно-бирюзовые, изменчивые как сам океан глаза встретились с небесно голубыми, потерявшими свое право зваться морскими. — Итогом? — девушка отряхнула руки и рассеянно смела крошки в кучу. — А вот, что было бы, Навин Банерджи. Твои преступления тысячелетней давности не выплыли бы наружу, это раз. Матушка довольно мягкотела, и сор из своей семьи не вынесла бы, не потребовала наказаний и разбирательств. Ты бы рассказал мне про «Голос крови», помог создать штук пять этих, — Соня улыбнулась чем-то, — Крестражей и я бы своими ножками нырнула в средоточие без сожалений. Не умерла бы Юй Мин, не погиб бы Николас, не отправился бы за мной Ди Лун. А после, все терпеливо ждали перерождения и ты, героически помог мне с пробуждением памяти. Не погибли бы сотни людей в Нью-Йорке, не было бы прорыва и многих, очень многих жертв. И ты бы радостный и по прежнему молодой, встретил свою женщину в новом рождении. Да кому я рассказываю? Мог бы стать героем и смерти сыновей остались бы только на твоей совести, но не в наших воспоминаниях. Неужели не нравится предложенный мной исход? С чем ты остался в итоге? С ревматизмом и осознанием, что каждым днем своей жалкой жизни, отдаляешь второе рождение Мирайи? — Как гладко и сладко ты стелишь, девочка, да, — насмешливо отозвался Навин, впервые так сильно усомнившись в выбранном пути и осмысливая услышанное. Он так ярко представил в голове исход, проговоренный Соней, что сердце болезненно сжалось и ядовитая пена отчаяния всплыла на поверхность, острой изжогой. — Ага, услышал, кажется, — она улыбнулась. — Хотела бы, больше тебе не подгадила, но, увы, не соврала ни словом. Все могло бы быть именно так и ты теперь это тоже знаешь. Тебе, кстати, сказали, что пока не раскаешься и не примешь свою вину, существование будет влачиться и влачиться? Нет? А, догадывался. Она пожала плечами и поднялась. — Спасибо тебе, Навин, за все то, что я в итоге получила. Может я бы тебя и простила, но не могу. Не так я идеальна, но мстить не буду, хотя за Николаса и его маму мне хочется размазать тебя по стенке. Жуй свои орешки и думай. Хамир, до встречи. И капли воды брызнули на каменный пол, уносясь снежинками морозной свежести. Бывший русал обхватил себя руками за плечи, глядя перед собой и вновь и вновь прогоняя предложенный Соней выход, мучительно вглядываясь в незримый ранее путь. Хамир также встал, накинул шубу на худые плечи и поклонился: — До встречи, отец. Не мерзни и хорошего тебе сна.***
Кого не ожидал увидеть в своем доме Пич, так это русалку. Он искренне полагал, что узнал информацию о ее возвращении, большего и не требуется. К тому же Зов. Страшное слово из трех букв, повергшее в ужас весь свет и цвет магов Земли. Впору рассмеяться до истерики. Малолетняя девчонка-русалка ставшая на неделю нимфоманкой заставляет вздрагивать и нервно оглядываться здоровых мужиков, прячущихся за женские юбки. Соня воспитанно и тактично стояла во внутреннем дворике, не стремясь нарушать личное просторанство нубийца и терпеливо ожидая, когда хозяин дома обратит внимание на сигнал охранных заклятий. Вытирая руки полотенцем, одетый маг вышел во двор, закинув махровую ткань на один из оконных проемов. Девушка замерла, склонившись над кустом и сунув голову между густых веток с чуть подсохшей листвой, что-то увлеченно бормотала. Маг прислушался и даже не стремясь подкрадываться, все же тихо подошел, заставив русалку вздрогнуть и чуть на месте не подпрыгнуть от неожиданности. — Ой, напугал. Доброе утро, Мастер….вернее добрый почти вечер. Нубиец не злился, он глубоко вздохнул и, к удивлению своему ощутил запах мороза. Именно так, холодное, промерзашее волокно одежд пахнет по особенному, и кому как ни дитю пустыни различать эти малознакомые ранее ароматы. — Истинное наслаждение, вот так так-то, видеть тебя одетой, — осклабился маг, наблюдая густой румянец нормального красного оттенка на лице девушки. Кровь проснулась, это радует. — Как Навин? Она поморщилась. — Запах да? Предателем провоняла? Пич рассмеялся, опустив взгляд на странное журчание у ног. Песчанная земля у корней некоего полудекоративного куста начала проваливаться, оседать краями, потом потемнела и из недр показался несмелый водный ручеек. Он собрался в лужицу, не больше ладони, и немного напуганно оглядывался в незнакомом верхнем мире, не зная, куда себя деть. Жрец вопросительно приподнял бровь и ироничный взгляд достался русалке. Та развела руками. — Что? Я не звала. Это он просился и пробивался наружу, не вытащи я его сейчас и здесь, он бы тебе через пару недель начал фундамент у правого крыла подмывать. А тут уж ничем помочь не могу, придется куст пересадить, а то гниет. Но можешь показать куда направить русло, чтобы проблем не было. Он все равно пока не выбрал. Присев на корточки, маг погрузил ладонь во влажную землю, будто за руку здороваясь и с новым другом, что боязливо плеснулся и вновь впитался в землю. — Помогай, так-то. Бедствие с хвостом. Соня усмехнулась и опустилась на колени рядом. Спустя час переговоров и планировок, сад нубийца обзавелся небольшим прудиком в метр диаметром, пока пустым, но обожженные глиняные бока бушующего бассейна обещали скорое наполнением. Новый гость сада щупал тонким водным жгутом подготовленный для него сосуд и блестящей нитью скользил по стенке. Трубу для отвода влаги с территории дома, Пич проковырял сам магией и лопатой. Теперь двое чумазых и потных людей стояли и гипнотизировали котлован довольным взглядом. — Странно, что тебя Стивен отпустил. Его радости должно быть так много, и то она едва ли скоро победит поселившийся в душе страх. Вытерев лоб грязным запястьем, оставляя на нем след, Соня хмыкнула. — У вашего Верховного теперь энергии с избытком. И дел много, а я не щенок на привязи, чтобы отпускать меня. У каждого свои обязанности. И даже то, что я вновь Соня, этого не отменяет. Еще будет время наболтаться. — Ты стала сильнее, так-то. И чуть умнее. — Не-не, — девушка делано испуганно замахала руками. — Становитесь в очередь на услуги озеленения от русалки. Пич фыркнул, а она улыбнулась, сдувая прядь с лица. — Что, много нужно пробудить арыков? — Не помешало бы, так-то. Сама понимаешь, лезть в циркуляцию водных потоков силой, чтобы обеспечить селение водой, значит, вероятно, лишить около десятка дальше по токам этой магистрали. — Ну да, ты это. Я помогу, только чуть позже. К тому же, не получится прямо в нужном месте или во всех. — Даже если просто укажешь точки, где можно копать, не навредив, будет ценно. — Ладно, договорились. Гун пока пресную не слышит, так что я сама тогда. Пич отвел, наконец, взгляд от гипнотически действующей воды и посмотрел на стояющую рядом девушку. — Так зачем ты пришла, Соня? Она улыбнулась и зашарила по карманам кимоно, потом взяла не сопротивляющегося нубийца за руку и положила в темную ладонь красную большую жемчужину. У нубийца дрогнуло в груди. Он поднес алую бусину к лицу и присмотрелся внимательнее, все еще не веря. — Соня… почему мне? Она смущенно почесала лоб. — Ну, Юн будет сомневаться, дергаться и нервничать. А тут всего одна капля. Я точно знаю, что только искренне любящее сердце выбранного тобой человека не ошибается. К тому же, она хотела, чтобы оно было у тебя. В последний момент решила. Поэтому береги. И это, Лису не говори, а то повернется окончательно и житья не даст. Пусть все идет своим чередом. Сильный, уверенный в себе, могущественный жрец Сэта сжал ладонь с величайшей драгоценностью в своей жизни и охрипшим голосом сказала: «Спасибо» — и посмотрел на Соню так, что ей стало даже неудобно. Чужая слабость, неприкрытая и такая…честная., заставляет отводить взгляд и прятаться. — Спасибо, Соня. За этот дар. — Ой, да ладно, — девушка смутилась окончательно и из мудрой владычицы морей снова стала простой девчонкой. — Стивену не говори, что я к Навину ходила и в расчете. Ты это, про куст не забудь. И, махнув рукой, она шагнула во взметнувшееся огромное водное полотно, чтобы исчезнуть без следа. Пич вновь разжал пальцы и посмотрел на идеально круглую каплю крови, заготовленную для «Голоса крови». Она любила его. Любила, черт возьми. Она хотела к нему вернуться! Мужчина поднял глаза к небу, не в силах сдержаться, когда слезы заскользили по щекам, вымывая многолетнюю боль и горечь сомнений. — Я дождусь, Юйи. Я обещаю. Ты не пожалеешь.***
Это был очень долгий день, полный слез и эмоциональных качелей. На делах сконцентрироваться не получалось, потому как руки почти каждую минуту тянулись проверить, где Соня и как ее здоровье. Девочка моталась по всему миру, по всем магам и людям, которых хотела увидеть. Стивен видел лишь часть этого пути, на котором чуть было не убил Юн Мина и с радостью сбросил избыток злобы на спарринге с Пичем. И ему хватило. Ми Гун, забежавший утром домой, приклеился к Соне жвачкой и не хотел опускать, заменив Стрэнджа в этой свистопляске. Помимо самого Верхвоного и Гуна, бурнее всех отреагировал Ди Лун, который так испереживался и напугался, что боялся к русалке даже подплывать. Стресс у дракона за последние пару дней. Родился заново, обрадовался старым друзьям, получил втык и расстроился, а теперь снова бешеным червяком крутится и вертится, что его Соня вернулась. Валерьянку русалкам нельзя, это он еще с прошлого раза помнил, но надо бы что-то придумать, а то после такой психоэмоциональной нагрузки как бы ей это боком не вышло. Стрэндж вздохнул и размял сведенную шею. В руке мелькал до боли знакомый флакон мутного стекла, который он все не решался выпить. Сердце кольнуло болью и маг резко выпрямился, сунув колбу в карман и открывая портал туда, куда меньше всего хотел бы попасть. Кладбище было тихим, как и полагается. Закатное солнце кидало ровные штрихи прямоугольных теней, а шелест просыпающейся травы немного разбавлял травмирующий психику пейзаж. Она стояла возле обелисков с большой охапкой цветов и молча смотрела. Преодолев разделяющее их расстояние, Стивен решительно отобрал тяжелую ношу и украдкой вздохнул знакомый женский запах, просто чтобы удостовериться…успокоиться. Она живая, не призрак и не больная фантазия. Щеки ее были лихорадочно красными и мокрыми. — Ты совсем продрогла. Мерзнет ли она теперь? В прошлый раз во время Зова ее знобило иногда и чувствительность к температурам вернулась. А как сейчас? Соня рассеянно взяла один из букетов и возложила на могилу Лисы. — Она вернется, я отдала Пичу жемчуг, — пробормотала она и ласково погладила серый камень. — Не переживай. Спасибо тебе. Почти все оставшиеся цветы она взгромоздила возле обелиска Николаса. — А он не вернется. Он так много отдал, что ничего не осталось. И как жить с этой ношей? Вновь полные слез глаза обратились к нему, словно только сейчас она заметила Стивена рядом. Стрэндж молча подтянул Соню к себе и обнял. К чему слова? Каждый должен сам прожить свое горе. — Ты?! Девочка вздрогнула в его руках и отшатнулась, чуть было не упав. Испуганно обернувшись на оклик знакомого голоса и закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. На тропинке, выложенной камнем, стояла молодая девушка. Ранее незнакомая Соне, но голос и черты лица. Перепутать Джулию с кем бы то ни было, не представлялось возможным. Пусть смахнувшая несколько десятков лет и полная сил, но это все еще была женская версия погибшего мальчика. Она стояла с белой розой в руках, в простом темном платье и наброшенной сверху кожанке. Стивен напрягся, но от вмешательства его останавливало только то, что в голосе Джулии не слышалось агрессии. Зато Соня была белее мела и практически на грани обморока. Она пошатнулась, но Стрэндж поймал ее за локоть, не успев прижать к себе, потому что приблизившаяся быстрым шагом девушка обхватила его женщину за плечи и застыла так. Подобного не ожидал никто. Соня замерла ледяной статуей, а Стрэндж медленно убрал руку, более не мешая странным объятьям. Он сжал двумя пальцами переносицу и медленно выдохнул, напоминая себе, что такой сложный и тяжелый период нужно просто пережить. Главное, управиться до заката и не совершить непотребное прямо здесь. — Простите, — просипела почти онемевшая от страха и вины Соня. Джулия отстранилась и двумя ладонями вцепилась в плечи девушки, несильно тряхнув: — Дурочка! Никогда, слышишь, никогда я не хочу тебя видеть. Поэтому скажу лишь однажды. Это его выбор и укорять тебя за него не в праве никто. Я вижу, что все было не зря. Поэтому живи, живи так счастливо, как только можешь и никогда больше не попадайся мне на глаза, глупая девчонка! В противовес словам, она еще раз сдавила русалку в объятьях и поцеловала в лоб, а потом отпустила и подтолкнула в сторону молчавшего мужчины, смерив его взглядом. — И вы, не пускайте свою женщину в такие места. Берегите свое сокровище, второго своего ребенка на его защиту я не отдам. Стивен внутренне вздрогнул от справедливого упрека и, подхватив слабо сопротивляющуюся девушку на руки, унес в открывшийся портал. Квартира встретила пару спертым воздухом и пылью. Маг скривившись, отправил знакомое всем заклятие для очистки и опустил свою ношу на диван. Новый…взамен порезанному в припадке боли и бешенства. Соня огляделась и прикусила губу. — Я…такой день тяжелый. Опустившись перед сидящей девушкой на колени, он просто обнял ее, прижимаясь головой к животу. — Скоро закат. — Вижу. Сил нет совсем. Тонкие пальцы зарылись в темные волосы, массируя кожу головы. — Я не стану пить зелья, — спустя пару минут тишины, сказал Стрэндж. — А уже и не надо, — на удивление флегматично отозвалась Соня. Стивен даже ошарашенно поднял взгляд на выжатую досуха девушку. — Это ты не заметил фразу Юна. А я отчетливо услышала что-то про рыб, которые «ура вернулись, да еще и с икрой». Он кровь пил. Кому как ни духу огня видеть, что зажглось пламя новой жизни. Так что не жди Зова. Вчерашних четырех раз, видимо, хватило. У него завибрировало в груди, то ли от страха, то ли от гнева. На себя или ее? — Ну-ка объясни, ты тогда зачем моталась весь день непонятно в каком состоянии и настроении?! Девушка устало склонила голову на бок и улыбнулась. — А если бы ты раньше понял, меня бы заперли и привязали к постели, никуда бы не пустили, а я хотела сама дать о себе знать. Кушать хочется… пойдем поедим? Застонав от неверия и даже злости, Стивен растер ладонями лицо, чтобы не ругаться. — Девочка моя, ты даже не представляешь, какая ностальгия меня сейчас обуяла. — В плане? — В том плане, что так и тянется рука тебя отшлепать! — припечатал Стивен. — Идем, будем вас кормить. Но…я бесконечно счастлив, что ты вернулась. Так у жизни хотя бы появился смысл…
