чтоб навеки, как звёзды

Робкие лучики света пробиваются сквозь кроны деревьев, рассеивая молочную дымку тумана. Солнце пока пригревает слабо, его янтарные ладошки ласково касаются земли. Вдыхая полной грудью сыроватый воздух леса, мужчина спускается с небольшого крыльца своего лесного домика, осторожно ступает по пëстрому ковру увядающей листвы и сворачивает на знакомую тропинку, уводящую в глубь леса. Флисовая рубашка в клетку поверх тонкой футболки пока что спасает от сентябрьской прохлады, но, скрывшись в тени деревьев, Катсуки всë же зябко поëживается. Охотничье ружьё за спиной привычно оттягивает плечо — сегодня он не планирует стрелять, но в этих местах лучше не терять бдительность. Бакуго поднимает глаза к узкой полоске неба, зажатого между жёлтых стен осеннего леса. Он прислушивается к мерному дыханию природы: едва различимому шелесту листьев, редкому перекрикиванию диких птиц, тихому хрусту веточек под ногами. Тихое ясное утро обещает чудесный день. Но неожиданно всей этой идиллии приходит конец. В какой-то момент острый слух опытного лесничего различает в лесной симфонии посторонние звуки. «Зверь?» Катсуки останавливается, прислушиваясь к тишине, затем оглядывается в поисках источника подозрительного шума, но снова ничего не слышит. Дикие звери здесь редкость, да и тропу он знал как свои пять пальцев. Но этот звук был чужим. Сердце ускоряет ритм, Катсуки всë же нервно сжимает холодный приклад охотничьего ружья. Лесничий замирает на месте в ожидании очередного звука, но следящий, словно дикая кошка, ступает след в след, осторожничая каждый раз, когда тот оборачивается. Подсечка. Кто-то, всë ещë невидимый для Бакуго, нападает на него со спины и валит с ног. Он теряет оружие, пытаясь отбиться от ударов. Какое-то время переплетение тел просто катается по сырой земле. Пару раз Катсуки всë-таки получает по лицу, но как только появляется возможность подобрать ружье, ему удаëтся спихнуть с себя нападающего и направить на него ствол, вынуждая замереть на месте. Весь в грязи и листве, нападавший держит только одну руку у головы, второй же зажимает рану на своем боку, отчего та вся в крови. — А быстро ты меня выследил, — незнакомец первым подаëт голос, — не думал, что у Шинсо есть такие профессионалы, — он слегка морщится, посматривая на раненный бок. Брови лесничего смыкаются у переносицы. Что за чушь? — Ты убивать меня собираешься или так и будешь стоять? Я всë равно ранен и далеко не убегу. Лëгкая мишень, не находишь? — раненный прерывает чужой поток мыслей, заставляя принять решение, — или тебе приказано доставить меня живым? — кривая ухмылка ломает тонкую полоску запëкшейся крови, стекавшую из разбитого носа. Наконец оставив все размышления, Катсуки опускает ружьë. — Ты мне не враг, — бурчит он. — Но и не друг – тоже. Кто ты такой? Тебя преследуют? — Мужчина замечает промелькнувшее недоумение в глазах напротив. Он присаживается на одно колено, чтобы осмотреть рану на боку незнакомца, — и я не знаю никакого Шинсо, — опережая вопрос, отвечает Бакуго, — ножевое ранение, неглубокое. Не смертельно, но если не перевязать – сдохнешь к вечеру. Встать можешь? Лишь один немой кивок служит ответом, перед тем как усталость успевает взять свое, и сознание ускользает из реальности, вымотавшей парня до предела. Кровь всë ещë покидает побледневшее тело и Катсуки решает перемотать рану своей рубашкой. — Вот же, чëрт, — ругается Бакуго, вешая на плечо своë оружие, — тяжелый, зараза. Катсуки украдкой рассматривает раненного, взяв его на руки. Молодой парень, может чуть больше двадцати пяти, в уме лесничий прикидывал на сколько незнакомец может быть младше. Лицо всë в ссадинах и кровоподтëках. Одет он слишком легко, явно не для похода в лес, но на ногах неплохие берцы. «Бежал от кого-то… И явно не от медведя.» — размышляет лесничий по дороге к своей скромной обители. Дверь мягко скрипит, открывая перед ними тëплый полумрак. — Расскажешь потом, кого мне теперь ждать у своего порога, — говорит Бакуго, укладывая бессознательного гостя на кровать.

***

— Он где-то здесь! Ловите его! — голоса преследователей раздаются совсем близко, кажется ещë немного и чужая рука схватит в любую секунду. Бежать. Нужно бежать. Найти место и затаиться. Никто не сунется в лес ночью, нужно лишь добежать. — Он ранен… Далеко не убежит, — фразы долетают обрывками, значит между ними небольшое расстояние. Сейчас самое время уходить. Изуку держится за раненный бок, кровь стекает по его руке. С каждой секундой сердце норовит выпрыгнуть из груди. Убегать с такой раной – то ещё приключение. Изуку облизывает холодные губы, пытаясь перевести дыхание, лихорадочно соображая куда бежать дальше. Слышится свист приближающегося поезда. «Откуда здесь железная дорога?» В следующую секунду Изуку уже бежит к ней, за спиной звенят голоса. Ему кажется, что вот-вот кто-нибудь вцепится в его плечи и потащит за собой. Этот образ так ярко встает перед глазами, что холодные прикосновения чужих рук ощущаются на плечах и шее. Поезд уже совсем близко, свист становится громче. Сердце, словно бешенная собака, мечется в груди. Прыжок. Перед глазами абсолютная пустота. В ушах стоит непрекращающийся свист. Изуку вскакивает слишком резко и испуганно оглядывает пространство вокруг себя, пытаясь понять где он сейчас находится. — Это чайник, я его уже выключил, — рядом раздается чей-то голос, мужской, хрипловатый, — лучше без резких движений, ты потерял много крови, и швы могут разойтись, — Изуку снова оказывается на подушке, чужие руки поправляют на нем тонкий плед. Постепенно комната обретает очертания. Низкие деревянные потолки. Запах древесины и... чего-то больничного? Изуку смотрит на свою руку – ссадины покрылись тонкой коркой. — Воды, — говорит он чуть слышно, взглядом цепляясь за знакомые черты лица мужчины перед собой. В памяти всплывает размытый образ человека в лесу, отрывки разговора, а потом... А что потом? Изуку мысленно предполагает, что он потерял сознание. — Сейчас, — фигура отделяется от кровати, чуть шаркая подошвой домашних тапочек, и бредет куда-то в сторону. Раздается приглушенный звон посуды, и спустя некоторое время шаги возвращаются. Стакан с водой оказывается перед лицом Изуку, пока крепкие руки приподнимают подушку за его спиной. Потрескавшихся, сухих губ касается живительная влага, разливаясь приятной прохладой внутри грудной клетки. — Спасибо, — сделав несколько жадных глотков, Изуку возвращает стакан. — Есть будешь? — Сколько я спал? — вопросом на вопрос отвечает парень. — Весь день, сейчас уже вечер. — Понятно, — он приподнимает край футболки, замечая бинты на своей ране, и касается еë рукой. С трудом, но Изуку спускает ноги с кровати и ставит их на прохладный пол. Движение даëтся с болью, но к своему удивлению он хорошо справляется с эмоциями. — Хотел отвезти тебя в больницу, но, — мужчина всë так же стоит у кровати со стаканом в руках, слегка нахмурив светлые брови, — думаю, проблемы тебе не нужны. — Это верно, спасибо за помощь, — Изуку ловит взгляд своего спасителя, — меня зовут Изуку, — он протягивает бледную руку для рукопожатия. — Катсуки, — отвечает мужчина, осторожно пожимая чужую ладонь. — Тебе нужно поесть, чтобы набраться сил. Изуку кивает в ответ, надеясь, что сможет сидеть за столом. Доковыляв до маленькой кухни, парень осторожно опускается на деревянный стул, оглядывает незнакомое помещение. Всё так простенько: светло и уютно. Хозяин дома не лезет с расспросами, спокойно раскладывая тарелки и приборы. Изуку рассматривает его подтянутую фигуру в чёрной майке, наблюдает за ловкими, отточенными движениями: поставить, нарезать, разложить. Соблазнительный аромат еды наполняет комнату. Под звуки стучащих приборов, Изуку отчетливо слышит дифирамбы своего голодного желудка, отчего становится немного неловко, но Катсуки, похоже, не обращает на это никакого внимания. Он добавляет перец в еду, молча предлагая склянку, сидящему напротив гостю, но тот отрицательно мотает головой. Стук ложек растворяется в обволакивающей тишине, приятное ощущение сытости разливается по всему телу. Изуку снова клонит в сон.