Посеянное прошлое

      В лаборатории царила блаженная тишина, пока мужчина продолжал свою работу, медленно переставляя мензурки, беря образец то из одной, то из другой, делая беспорядочные пометки и переписывая разочаровывающую формулу снова и снова. В течение многих лет этот проект отнимал у него часы бодрствования — если не физически, то умственно. В эти дни он уделял работе лишь половину внимания; его разум всё ещё измерял, анализировал и предвкушал результаты прошлой ночи.       Вопрос о том, почему он проводил так много времени в лаборатории, приводил в восторг новобранцев. Более опытные из его сотрудников научились оставлять его в покое, когда он становился таким: одержимым, решительным и слегка сумасшедшим. Новобранцы были более любопытны. Они подбивали друг друга проникнуть в его лабораторию, чтобы изучить его проект. Он снова и снова собирал, и увольнял всех, кто пытался. В конце концов, это была его идея, и когда он, наконец, преуспеет, тогда он получит обожание и привязанность всех и каждого.       Слава и само по себе прославление было не единственным, что заставляло его каждый день посвящать часы своим экспериментам. Иногда это была просто идея вырваться из постоянного водоворота прошлого, настоящего, будущего и возможностей, кружащихся вокруг. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого, и предполагалось, что он за всё это отвечает.       Да и к тому же, это также был побег от новобранцев. Химикаты не отвечали ему и не пытались соблазнить его, когда он пытался работать, а потом не отворачивались и не бормотали что-то за его спиной. Как будто они, какими бы молодыми и глупыми ни были, знали о времени, физике и жизни больше, чем он! Чему Агентство учит в эти дни?       Он сосредоточился на своём закипающем гневе, когда готовился к ночи. Ещё один изнурительный день в офисе, за которым последовало несколько изнурительных часов работы над его экспериментами. Теперь у него было время, может быть, на пять часов сна, прежде чем ему придётся начинать всю эту неприятную процедуру заново. Он вымыл пробирки, выключил множество аппаратов и тщательно осмотрел свои чашки Петри.       Когда он подошёл к последней чашке Петри в конце линии, он замер на середине зевка. Там, где прошлой ночью ничего не было, сегодня появилось золотое пятнышко.       Возбуждение пронзило его, когда его рот расплылся в редкой ухмылке. Он проверил этикетку чашки и переписал её рецептуру в свои заметки. Его пальцы покалывало, когда они складывали буквы, дрожа от осознания своего открытия. Ночь за ночью головные боли, слезы разочарования, когда он продолжал свои эксперименты, подпитываемые небольшим количеством еды или сна, но большими амбициями, — всё это, наконец, принесло свои плоды. Он сделал это! Он действительно это сделал!       Он взял чашку Петри в руку и в волнении закружился по комнате, лаская свой образец, как будто это был его ребёнок. В каком-то смысле так оно и было. Он даже позволил себе рассмеяться — хриплый возглас, который так редко использовался, что его новобранцы были бы в шоке, услышав его.       Выкусите, злобно подумал мужчина о глупых новобранцах, которые насмехались над ним. Он сделал это!       Вот тогда-то и заговорил голос. Пока мужчина танцевал по комнате, голос проникал в его сознание с каждым слогом, вторя его радости и мстительности и привнося нотку собственного любопытства.       Мужчина перестал танцевать и уставился на чашку Петри в своей руке. Это было… странно. Он ведь преуспел, верно? Прилив мстительности почти сразу же сменился сомнением. Конечно же, с ним всё в порядке. С ним всё в порядке, и он будет смеяться последним. Ха, с этим он мог бы уже завтра уйти на пенсию! Выйти на пенсию до 45, не меньше!       Его радость слегка померкла, когда он понял, что его издатель или кто-либо ещё, кому он мог бы рассказать о своём открытии, спит. Неважно. Несколько часов, и слава, обожание, состояние, досрочная отставка — всё будет принадлежать ему уже завтра в это время!       К следующей ночи мужчина был мёртв.

***

      Чипсы с Фортуны, подумала Роза, облизывая жир с губ, были почти такими же вкусными, как и с Земли. Хотя её закусочные, решила она, оглядывая покрытые пятнами линолеума стены забегаловки, оставляли желать лучшего.       — Так чем же ты занимался, малыш Джеки? — спросил Доктор, откидываясь на спинку стула.       Джек откинулся на противоположной стороне столика, заложив руки за голову.       — Посмотрим… Подводя итог, я искал версию тебя, которая соответствовала бы моей временной шкале. Умирал пару раз. Искал тебя. Присоединился к Торчвуду. Искал тебя. Ещё пару раз умирал. Искал тебя. Избегал Лондона во время бомбардировки. Было довольно забавно держать Торчвуд подальше от тебя в 70-е…       — Эм, спасибо?       — Искал тебя, умер ещё несколько раз. Наблюдал, как растёт Роза. Кстати, ты была очаровательной пятилетней девочкой.       — Ты шпионил за мной? — возмущённо спросила Роза, шлёпнув Доктора по руке, когда он попытался взять один из её чипсов.       — Смотрел на тебя всего два раза, разве это преступление? — пожаловался Джек, прежде чем отсчитать на пальцах ещё несколько пунктов. — Умирал ещё несколько раз. Искал тебя… и ещё умер. А потом у меня был полевой день, когда мы все трое приземлились в Кардиффе. Честно говоря, мы все были практически на пороге Торчвуда-3, с тем парнем Розы, когда охотились за Блон Сливин. Помните?       — О, да, — приглушённо сказала Роза, запихивая в рот ещё один чипс.       — Ты понимаешь, за какие ниточки мне пришлось потянуть, чтобы убедиться, что я не встретился ни с самим собой, ни с тобой, и чтобы никто не арестовал тебя прямо на месте?       — Я навеки у вас в долгу, капитан Харкнесс, — мелодраматично произнёс Доктор, крадя у Розы один чипс.       — О, правда? — Джек наклонился вперёд, раскрыв рот в явном восторге.       Доктор, осознав свою ужасную ошибку, быстро пробормотал:       — Не совсем «навеки», и «в долгу» означает, что ты можешь попросить меня об одолжении, не связанном с каким-либо физическим контактом со мной. Или с Розой, — он подумал. — Или с ТАРДИС.       Роза подавила фырканье, проглотив ещё один чипс.       — С тобой совсем не весело, — пожаловался Джек. Он сцепил пальцы за головой и снова откинулся назад, размышляя. — Я хочу… своё пальто.       — Твоё пальто, — осторожно повторил Доктор, выискивая намёки.       — В моём офисе в Торчвуде лежит пальто времён Второй мировой войны. В нем удобно, тепло, и благодаря ему я выгляжу ещё более лихим и героическим, чем я есть на самом деле.       — Разве в гардеробе нет пальто времён Второй мировой? — лениво спросила Роза.       Джек покачал головой.       — Не-а. Я хочу своё пальто.       — Мужчины и их пальто, — вздохнула она.       — Эй, не наговаривай на него. Ты же не отзываешься на пальто Доктора…       — Дженис Джоплин подарила мне это пальто!       — …И не говорила ничего о его кожаной куртке. Что с ней стало, кстати?       — Не совсем уверен, — ответил Доктор, выуживая ещё один чипс у Розы и отправляя его в рот. — Я повесил её обратно в гардеробную, но однажды она просто исчезла.       Роза сильно покраснела и отправила в рот ещё чипсов, чтобы скрыть румянец, разливающийся по её щекам. Она прикончила всю порцию за считанные секунды.       — Ты уже всё? — Джек понимающе ухмыльнулся. Роза кивнула. Её щеки вернулись к своему первоначальному цвету.       — Тогда, алонзи! — объявил Доктор. Он встал и порылся в карманах, извлекая кучу мелочи. — Посмотрим… Надеюсь, они принимают фрейтузианские деньги. Думаю, этого достаточно, чтобы купить… ну, один чипс, — он бросил тяжёлую монету на стол, взял Розу за руку и поспешил к двери. Джек подмигнул официантке, прежде чем броситься за ними.       Спустя одно быстрое путешествие в ТАРДИС Джек заскочил в Торчвуд-3 и вышел из него, вернувшись с большим рюкзаком и одетый в своё любимое пальто времён Второй мировой. Он снял пальто и накинул его поверх Докторского на коралловую стойку.       — Итак, что же всё-таки в рюкзаке? — спросила Роза нараспев.       — Дже-е-ек… — Доктор подозрительно оглядел рюкзак. — Ты сказал, только твоё пальто.       — Поверь мне, ты это захочешь, — ухмыльнулся Джек. С размаху он распахнул рюкзак и вытащил…       — Ты нашёл его руку?! — воскликнула Роза.       Доктор уставился на руку, булькающую в банке, затем на Джека. Его голос поднялся до возмущённо высокого тона.       — Ты нашёл мою руку и решил её замариновать?!       — Ты бы предпочёл, чтобы она разложилась? — раздражённо спросил Джек. — Тебе она нужна или нет?       — Нужна, — решил Доктор, взяв её и наклонившись, чтобы засунуть под консоль. — Может, когда-нибудь пригодиться, верно? Удобно, а? — Роза и Джек закатили глаза. — О, ну… — он выпрямился и повернул рычаг. — Знаю! Устроим поездку в знак благодарности. Только для тебя, Джек.       — Я же также получу тщательно продуманные извинения? — спросил Джек, выглядя как ребёнок на Рождество.       Доктор торжественно отдал честь.       — Спасибо вам, капитан Джек Харкнесс, за то, что доблестно удерживал Торчвуд от гадостей по отношению ко мне, пока я был сослан на крошечную планету, которую вы все называете домом.       — Сослан? — поинтересовалась Роза, когда заработал ротор времени.       — Давны-ым-давно, сотни лет назад, был казнён…       — Казнён?!       — …и сослан на Землю в 1970-е, — объяснил Доктор, щёлкая какими-то переключателями на консоли и крутя шестерёнку. — Присоединился к подразделению, встретил бригадира… Ты уже встречалась с ним, Роза? Внеси это в мой список дел… А также встретил Сару Джейн, ты с ней знакома. Чёрт, это было сто лет назад…       — О, я помню, — с нежностью вспоминал Джек. — Пижоном с оборками, верно?       — С оборками? — прокомментировала Роза, представив перед собой Доктора в кружевных оборочках и выгнув бровь.       — Ха! — ухмыльнулся Джек. — Это не единственная сумасшедшая вещь, которую он носил…       — Ты что, преследовал меня? — упрекнул Доктор.       — Возможно… — сказал Джек, пожимая плечами. — На самом деле мне так и не удалось познакомиться ни с одной из твоих версий. Хотя видел фотографии… пижон с оборками, кудри и шарф, короткая стрижка с зонтиком, клоунские брюки. И я уже знал о больших ушах и коже.       — О, это очень лестно. Это были те самые фотографии, что были тогда у Торчвуда?       — И с этим тобой. Пышные волосы и большой рот. Кстати, в каком порядке они идут?       — Потом спросишь. За что тебя сослали? — спросила Роза, уже собираясь попросить у Джека фотографии.       — Кстати да, всё хотел спросить, — взволнованно сказал Джек.       — Э-э… — потёр затылок Доктор. — Украл ТАРДИС, спас вселенную, не был хорошим маленьким Повелителем Времени, и тому подобное.       — Ты украл ТАРДИС?! — воскликнули Джек и Роза одновременно.       ТАРДИС с грохотом приземлилась, сбросив их всех на пол, но уже через несколько секунд Доктор поднялся и повёл их к дверям.       — Вот мы и на месте, Джек, Алория, прекрасная планета, 51-й век, как раз вовремя к фестивалю мира и любви! — он распахнул двери и размашисто пригласил их выйти.       Вопросы о преступлениях Доктора исчезли сразу же, как только Роза и Джек увидели открывшуюся перед ними картину. Они приземлились на оживлённом базаре, кишащем торговцами, громко предлагающими свои товары под тентами, сделанными из листьев. В узких проходах между палатками алорийцы толкались мимо друг друга. Они были гуманоидными людьми, немного более крепко сложенными и чуть более зелёными, чем среднестатистический человек. Однако самым ошеломляющим во всём этом был запах. Ароматы экзотических фруктов, обжигающего мяса и свежих цветов витали в воздухе так густо, что были практически ощутимы.       — Духи и чай! — воскликнула ближайшая продавщица, пожилая женщина, у которой не хватало половины зубов. Она брызнула флаконом духов прямо под нос Джеку, когда они проходили мимо. — Любовь! Заставь других влюбиться в тебя!       — Поверь мне, ему ничего из этого не нужно! — сказал Доктор, пропихивая Джека мимо беззубой женщины.       — Но… — на лице Джека появилось мечтательное выражение.       — Прошу тебя, только не говори мне, что там был афродизиак, — простонал Доктор.       Джек чихнул, затем потряс головой, чтобы прочистить её.       — Что бы это ни было, оно жжёт. У меня теперь вся голова как в тумане…       — Забавное слово, жжёт, — задумчиво произнёс Доктор, пробуя это слово на вкус. — Жжёт. Ж-ж-жжёт. Ж-жжё…т       — Итак, фестиваль мира и любви? — рассмеялась Роза, когда алорийцы рядом с ними посмотрели на них странными взглядами.       — Да! — просиял Доктор, когда они продолжили путь мимо торговцев на центральную площадь. — Четвёртый день весны на Алории — ну, то, что вы бы назвали весной — они устраивают огромный фестиваль с фейерверками, цветами и вкуснющей едой. И там, как правило, много… любви.       — Звучит здорово, — ухмыльнулся Джек.       — Знаете, — продолжил Доктор, озадаченно оглядываясь по сторонам. — Не то чтобы здесь не было толпы, но здесь действительно должно быть больше людей, больше разнообразия для такого большого фестиваля. Это огромная туристическая достопримечательность… Обычно у них палатки побольше… И я не вижу никаких других людей, а вы? — он похлопал по плечу ближайшего алорианца, пузатого мужчину средних лет. — Извините, как вам фестиваль?       — Фестиваль? — мужчина выглядел смущённым. — Какой фестиваль?       — Фестиваль, — подсказал Доктор. — Фестиваль мира и любви? — мужчина по-прежнему был озадачен. — Фестиваль, который ваша планета устраивает каждый год? Фейерверки, цветы, еда, любовь? Ты вообще ничего из этого не припоминаешь?       — А, этот фестиваль? — усмехнулся алорианец узнавая. — Мы не праздновали его с тех пор, как мне было девять!       Доктор сделал паузу.       — Девять? Не возражаешь, если я спрошу, сколько тебе сейчас лет?       — Мне уже почти двадцать один, — похвастался он. — И ещё многое предстоит сделать, в конце концов, я довольно состоятельный мужчина! — его глаза расширились. — О, вы люди! — мужчина дико просиял, схватив руку Доктора и энергично встряхнув её.       — Вообще-то, я не… — начал Доктор, но мужчина уже перешёл к Розе, которая выглядела совершенно ошеломлённой.       — Не могу передать вам, как это замечательно! — продолжил он, переходя к Джеку. Капитан тепло улыбнулся, желая гораздо большего, чем рукопожатие, но прежде чем он смог сказать что-либо ещё, алорианец заплакал. — О, это чудесно! — и умчался.       — Двадцать один?! — возразил Доктор. — Этого не может быть!       — А выглядит неплохо, — заметил Джек, по-волчьи ухмыляясь.       — Приятный мужчина, но выглядит немного старовато для двадцати одного года, не так ли? — прокомментировала Роза.       — Вообще-то, Джек отчасти прав, — сказал Доктор, в замешательстве проводя рукой по волосам. — Алорианцы — подёнки из галактики Холлин. Они полностью вырастают к двум годам и живут примерно до десяти. И их год примерно вдвое короче земного, так что получается, что средняя продолжительность жизни на самом деле составляет пять земных лет.       — Хочешь сказать, он прожил вдвое больше средней продолжительности жизни своего вида? — присвистнул Джек. — Похоже, я отлично впишусь сюда.       — И никакого фестиваля? — продолжил Доктор, всё ещё озадаченно нахмурив брови. — Что это за чушь такая? Потому что это определённо Алория…       — Неудача с первой попытки? — ухмыльнулся Джек. — Ты точно знаешь, как доставить парню удовольствие.       — Но этого не может быть, — сказал Доктор, нахмурившись. — Просто не может.       — Значит, ты ошибся датой. В следующий раз повезёт больше, а? — Роза обвила его руку своей. — В любом случае, это место не так уж и плохо.       — Я говорил это раньше и повторю снова — моя история идеальна! — он огляделся вокруг, словно ища кого-нибудь, кто мог бы выскочить и крикнуть: «С первым апреля, фестиваль возвращается». — Что-то не так. Даже воздух пахнет немного странно, разве вы не чувствуете?       Роза и Джек оба глубоко вздохнули.       — Здесь так много запахов, так что не думаю, что я бы поняла, — призналась Роза.       — Столько всего можно понюхать… и столько всего увидеть, — сказал Джек, провожая взглядом группу хихикающих девушек, исчезающих за углом на другой стороне площади. — Могу я?.. — начал он.       — Это твой подарок в знак благодарности, — вздохнул Доктор, пожимая плечами. — Вернись в ТАРДИС через пару часов.       Джек притворно отсалютовал и ушёл.       — Что это за запах? — вслух поинтересовался Доктор, принюхиваясь к воздуху. — Это не афродизиак, это что-то другое…       Роза наклонилась ближе, так что её губы оказались прямо у его уха.       — Влечение, возможно.       Доктор ухмыльнулся ей.       — Вообще-то, пахнет сладко. Пахнет… — он снова принюхался и скривил лицо от отвращения. — Как груши. Я ненавижу груши…       — О, не начинай! — простонала Роза, легонько толкнув его.       — Хорошо, — смягчился Доктор. — Я не буду говорить об отвратительном слизисто-зелёном подобии фруктов, которое ваша планета называет…       — Ты просто злишься, что этот парень принял тебя за низшего человека, — поддразнила Роза, и он на короткое мгновение закрыл рот. Воспользовавшись долей секунды, прежде чем его челюсть снова начнёт двигаться, она взяла его за руку и сжала её. — Ты же понимаешь, что привёл меня на базар?..       — Или, может, это запах винограда, я люблю виноград, виноград великолепен! — как только Доктор осознал, что сказала Роза, он издал громкий стон. — О, нет…       — Время шоппинга! — радостно сказала она, таща его к ближайшей палатке, где женщина с мышиного цвета волосами продавала всевозможные украшения. — Просто думай об ней как о маленьком магазинчике.       — Мне действительно нравятся маленькие магазинчики… — задумчиво произнёс он.       Роза, едва сдерживая визг возбуждения, выхватила психическую бумагу из кармана Доктора и начала перебирать все блестящие шарики. Доктор выглядел донельзя скучающим, пока не заметил безвкусную шляпу, украшенную болтающимися трубчатыми отростками. Он натянул шляпу на голову и осмотрел своё отражение в ближайшем зеркале, прихорашиваясь. Ему она явно нравилась. Роза подумала, что он выглядит так, словно кальмар пытается проглотить его голову.       После долгих раздумий Роза, наконец, решила купить несколько ярко-синих бусин, которые привлекли её внимание. Её матери они понравились бы.       — Могу я взять что-нибудь из этого? — спросила Роза у владелицы магазина.       — Ты человек! — воскликнула женщина, поправляя платье, как будто встречала важного дипломата. — О, прошла целая вечность с тех пор, как кто-то из вас приходил! Это замечательно!       — Спасибо, — просияла Роза. — Сколько за это?       — Четыре, — произнесла женщина.       — Четыре?.. — спросила Роза, протягивая экстрасенсорную бумагу.       — О, нет-нет! — женщина даже не взглянула на бумагу, пренебрежительно махнув рукой. — Просто дай мне свою руку, дорогуша, это будет платой.       — Э, хорошо, — слегка сбитая с толку, Роза сунула экстрасенсорную бумагу обратно в карман и неуверенно протянула руку, которую женщина крепко сжала. Другой рукой она вытащила большой шип, привязанный к её шее. — Стой, подожди… — широко раскрыв глаза, Роза попыталась отдёрнуть руку, но женщина сжимала её слишком крепко. Игнорируя её протесты, женщина твёрдо вонзила шип глубоко в ладонь Розы. — Ай! — шип впился в её кожу и потекла кровь. Внезапно её охватило чувство пустоты, как будто её внутренности высосали через соломинку и всё тепло покинуло её тело. Её рука онемела, голова как будто плыла, а крик превратился в всхлип.       — Что ты делаешь?! — рявкнул Доктор, смешная шляпа слетела с его головы, когда он повернулся к ним.       Шип выскользнул из её руки с лёгким хлопающим звуком, и Роза отдёрнула руку, задыхаясь. У неё закружилась голова, и она, пошатываясь, оперлась о стол.       — Это оплата, — объяснила женщина, озадаченная реакцией Доктора. — Мы договорились о четырёх.       — Четырёх чего?! — он схватил раненую руку Розы и в смятении наблюдал, как кровь стекает по её ладони.       — Четырёх месяцев, конечно. Держи, дорогуша, — она протянула маленький мешочек с бусами к неповреждённой руке Розы и чистую тряпку. — Ещё немного кровоточит, да? Возьми.       Доктор схватил тряпку.       — Она человек, у неё кровяное давление выше, чем у тебя! — он быстро обернул тряпку вокруг её руки, затем застыл, сердито глядя на продавщицу. — Четыре месяца?!       — Это очень хорошие бусы!       — Четыре месяца чего?! Неволи, рабства, чего?!       — Четыре месяца времени, — медленно произнесла женщина, как будто разговаривала с особо слабоумным ребёнком.       — Да, ладно, она хочет вернуть плату, — парировал Доктор, отпуская окровавленную руку Розы и протягивая мешочек обратно продавщице. — Верни её. Что бы ты ни взяла у неё, верни это прямо сейчас.       — Вернуть оплату? Это так не работает, извини, — продавщица неловко поёрзала, всё ещё теребя свой шип.       Роза неуверенно пошатнулась и положила свою здоровую руку на руку Доктора.       — Доктор, смотри, я в порядке, — она показала ему свою завёрнутую ладонь. — Просто укол. Давай просто… уйдём, а?       Но Доктор уже достал звуковую отвёртку и провёл ею по ожерелью из шипов, стараясь не уколоть пальцы.       — Оно поглощает. Но что поглощает? Я никогда не видел ничего подобного, — его взгляд переместился с отвёртки на продавщицу. — Откуда это взялось?       — У всех есть такой, — раздражённо выхватила женщина у Доктора свой шип и снова намотала его себе на шею.       — Что ты имеешь в виду, у всех есть такой? — сказал Доктор сквозь стиснутые зубы.       — Это то, как мы платим за вещи. Платить любым другим способом незаконно.       Доктор окинул взглядом её палатку, полную товаров.       — Вы все колете друг друга шипом ради оплаты?       — Да, — раздражённо сказала она. Заметив молодую алорианку, разглядывающую её палатку, она прогнала Доктора прочь. — Теперь, если вы не планируете ничего больше покупать, у меня клиенты…       Но Доктор не собирался уходить.       — Кто здесь главный?       — Никто, — просто ответила продавщица, наклоняясь, чтобы заглянуть за спину Доктора.       — Что, тогда здесь своего рода демократия? Собрание групп, голосование?       — Нет, здесь нет главного, — женщина раздражённо упёрла руки в бёдра.       — Ну, должен же быть кто-то, кто-то, кто отвечает за поддержание этого места в рабочем состоянии!       — Лоза, — сказала она, свирепо сверкнув глазами.       — Лоза, — повторил Доктор.       — Лоза, — кивнула продавщица в знак согласия.       — Лоза? Кто это? И вообще, что это за дурацкое имя — «Лоза»?       Роза, теребя свою импровизированную повязку, подняла бровь.       — Сказал «Доктор».       — Замечание принято, — вздохнул Доктор. — Где я могу найти эту Лозу?       — Ты не можешь! — пропищала продавщица. — Если только ты не хочешь столкнуться с банкротством, — её волосы подпрыгивали всё сильнее, пока она говорила. — Когда ты будешь готов, Лоза приведёт тебя к нему, вот что они всегда говорят… Сначала он охотится за людьми, всегда за людьми, но они перестали приходить… — она задремала, затем снова положила руки на бёдра. — Проваливайте!       — Почему люди? — потребовал Доктор. — Что делает их такими особенными?       — ПРОВАЛИВАЙТЕ! — снова взвизгнула женщина.       — Хорошо-хорошо, мы уходим, — сказал Доктор устрашающе спокойно. Он взял её здоровую руку, и повёл Розу прочь из палатки. — Ты хорошо себя чувствуешь? — настойчиво спросил он. — Есть ли тошнота, головокружение, головная боль?..       — Больше нет, — пробормотала Роза. — Немного болит голова, кажется…       — Четыре месяца… — размышлял Доктор. — Четыре месяца чего? Осталось четыре месяца? Он вводил тебе что-то? Нет, он что-то поглощал… поглощал что?       — Кровь? — смутно догадалась она. Её головная боль утихала, боль сменилась расплывчатостью.       Доктор остановился посреди толпы, пронзив её взглядом.       — Роза, ты в порядке?       — Ага…       — Нет, это не так, — резко сказал он, крепче сжимая её руку. — Скажи мне правду, — он продолжал тащить её сквозь толпу обратно к ТАРДИС.       — Ну, у меня голова немного… затуманена, — решила Роза. — Как будто это ненастоящее, что-то вроде сна… — моргнула она. — Я сплю?       — Нет, — коротко ответил Доктор, подталкивая её быстрее. — Затуманена? Разве Джек раньше не говорил, что у него помутилось в голове? — в отчаянии он отбросил всякое чувство вежливости и растолкал локтями протестующих алорианцев со своего пути. — Но у него не было контакта ни с одним из этих шипов. От чего это?       — Джек… Мы должны пойти за ним, — беззаботно прокомментировала Роза. Она была лёгкой, как пёрышко. Девушке казалось, что она не идёт, а плывёт, и Доктор тянет её за собой.       — Сначала в ТАРДИС. Держись, Роза, ещё немного…       Оттолкнув локтем последнего алорианца со своего пути, Доктор завернул за угол, но остановился как вкопанный. На мгновение он забыл о Розе, уставившись на то место, где менее получаса назад стоял его корабль, его великолепный, прекрасный корабль.       ТАРДИС исчезла.