Посеянное прошлое

      Доктор на мгновение замер, уставившись на пустое место, где должна была находиться его чудесная машина времени. Затем его мысли вернулись к Розе, которая всё ещё смотрела на то место с сонным выражением на лице.       — Медикаменты! — крикнул он, таща Розу обратно к шумной площади палаток. — У кого-нибудь есть медикаменты?       Несколько продавцов тут же высунули головы, крича и подзывая их к себе. Доктор бросился к ближайшему алорианцу с седеющей бородой.       — Что вам нужно? — нетерпеливо спросил торговец.       — Жидкости, сладкие жидкости, — затараторил Доктор. — И они должны быть холодными. И мне нужно, чтобы ей было где прилечь. Быстрее!       — За всё это с вас двенадцать, — взволнованно сказал торговец, уже вытаскивая из-под рубашки ожерелье из шипов.       Доктор вытащил психобумагу из кармана Розы и показал её продавцу.       — Ну уж нет!       Но, как и женщина, из-за которой они попали в эту передрягу, мужчина даже не взглянул на неё.       — Я не могу принимать деньги.       — Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, — в отчаянии предложил Доктор.       — Двенадцать, — твёрдо повторил он.       Доктор с опаской перевёл взгляд с шипа в руке продавца на Розу. Он мог бы украсть всё это, но тогда им пришлось бы пробираться сквозь толпы людей. Роза была не в том состоянии, чтобы бежать, а с исчезновением ТАРДИС им даже некуда было бежать. К тому же он сомневался, что в другой палатке ему предложат что-то другое.       — Двенадцать чего? — потребовал он, надеясь, что ответ окажется не таким, как он думал.       — Месяцев, — ответил мужчина, как бы констатируя очевидное.       — Как тебя зовут?       — Тензин-Иллиум Поллок.       — Значит, я даю клятву на крови служить какому-то алорианцу по имени Тензин в течение двенадцати месяцев, и всё, что я получаю, это немного еды и постель?! — запротестовал Доктор. — Чёрт, инфляция здесь довольно сильно ударила.       — Не служения, — сказал Тензин, в замешательстве приподняв брови. — Двенадцать месяцев вашего времени.       — Доктор… — пробормотала Роза. — Я в порядке, не надо… — из-за головокружения она покачнулась на месте, и Доктор принял решение.       — Что ж, если есть что-то, чего у меня много, так это времени. Сделай это, — он отпустил руку Розы и потянулся, задрав рукав, чтобы лучше обнажить свою руку.       Тензин крепко схватил его за запястье и вонзил шип в его ладонь. Доктор вздрогнул, когда шип вошёл в него, и приготовился к такому же исходу, как и у Розы.       Тридцать секунд спустя Тензин вытащил шип из его плоти, и Доктор отдёрнул руку, одновременно с болью и восхищением глядя на ручейки крови, стекающие по его ладони и запястью. Но, в отличие от Розы, он чувствовал себя прекрасно. Лёгкая слабость в раненой руке и резкая боль от дыры в ладони, но ничего серьёзного.       Тензин внимательно осмотрел свой шип, хлестнул им один раз, как будто проверяя его.       — Не сработало, — растерянно пробормотал продавец.       Но с Доктора было достаточно.       — Мне всё равно, — выплюнул он, сердито сверкая глазами. — Моей подруге нужна помощь, немедленно. Я принёс тебе кровавую жертву, или как ты там это называешь. Дай мне жидкости и место, где она могла бы прилечь, сейчас же.       Слегка дрожа под горящим взглядом Доктора, Тензин пискнул:       — Хорошо, прошу вас, сэр, не беспокойтесь… — он очистил длинный стол и положил сверху несколько одеял, затем бросился в другой конец своей палатки к маленькой коробке, наполненной льдом.       — Доктор, что?.. — тускло спросила Роза, когда Доктор осторожно поднял её и положил на стол. Её глаза расширились, когда она увидела его повреждённую руку. — Твоя рука…       — Всё ещё в банке на ТАРДИС, помнишь? — он поцеловал её в липкий лоб и ухмыльнулся, пытаясь подбодрить.       Тензин достал две бутылки из ящика со льдом и бросил их Доктору, который осмотрел этикетку.       — Лимонад! Прелестно! Ну, во всяком случае, ближайший алорианский эквивалент… Пей, Роза!       Она взяла бутылку у Доктора и сделала глоток.       — Это… вроде вкусно.       В течение следующих нескольких минут Роза, казалось, пришла в норму, выпив ещё. Доктор приложил к своей руке полоску ткани и, наконец, просто обернул её вокруг.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты не сделал ту же глупость, что и я, — простонала Роза, когда увидела его окровавленную руку.       Он нахально помахал перед ней пальцами своей раненой руки.       — А-га. Пытался купить тебе кровать и немного напитка. Разве ты не помнишь?       — Нет, — сказала Роза, нахмурив брови и порывшись в памяти. — Что случилось с ТАРДИС?       Его глаза наполнились тем же чувством паники и потери, которые она видела на Кроп Торе.       — Она… Она исчезла, — глухо сказал он. Роза успокаивающе сжала его руку. — Но, если ты не помнишь… — размышлял Доктор, волнение нарастало. — Да, вот оно что! Время! Шипы забирают воспоминания! Четыре месяца воспоминаний ушли! У тебя где-нибудь в памяти есть какие-нибудь пробелы? Ты помнишь Торчвуд, Джека, Викингов, Олимпийские игры 2012?       — Да, помню. У меня нет никаких недостающих фрагментов воспоминаний или чего-то ещё… Что насчёт тебя? Ты тоже это сделал, тебе не хватает каких-нибудь воспоминаний?       — О, наверное, много чего, но не из-за этого, — его губы изогнулись в ухмылке. — Превосходная физиология. У меня иммунитет ко всему, что делают эти шипы.       — Об этом, — с несчастным видом вмешался Тензин. — Как вы думаете, вы могли бы попробовать ещё раз? У меня есть запасной, — порывшись в кармане, он достал ещё один шип.       — Дай мне это, — рявкнул Доктор, выхватывая его из рук Тензина и сканируя его своей звуковой отвёрткой. — То же самое, — пробормотал он. — Но от чего это? Он старый, мне нужно что-нибудь посвежее…       — Пожалуйста, попробуйте ещё раз, — взмолился Тензин. — У меня осталось всего три месяца!       — До чего осталось три месяца? — спросила Роза, осторожно приводя себя в сидячее положение.       — Пока я не стану банкротом, — подчеркнул Тензин. Он тоскливо оглядел свою палатку. — Моя жена ушла посмотреть на Лозу в прошлом году, сразу после моего четвёртого дня рождения…       — Ушла посмотреть на Лозу? — перебил Доктор, отрываясь от своих сканирований и убирая шип в карман. — Она просто ушла?       — Такое постоянно случается, — объяснил Тензин, пренебрежительно махнув рукой.       — Что, люди просто берут и уходят? — возмущённо спросила Роза.       — Да, — печально ответил Тензин. — С тех пор, как раса людей перестала приходить. И моя жена, она оставила меня с этим бизнесом. Но все продают то же самое, что и мы… то, что продаю я. Раньше это был крупный торговый район. Теперь толп нет.       — Тогда используй свои мозги! — пришёл в восторг Доктор. — Будь немного более инновационным! Сделай то, чего никто другой не делает… скажем, предложи другой способ оплаты. Не всем нравится платить за всё кровью.       — Ну, конечно же, это никому не нравится, но платить любым другим способом незаконно.       — Но почему? — спросила Роза.       Тензин на мгновение напрягся. Его пальцы переплелись друг с другом.       — Потому что этого требует Лоза.       — Так ли это на самом деле? — сказал Доктор, в глазах его загорелся интерес.       Тензин сосредоточился на Розе.       — Может, ваша подруга сможет заплатить.       — Э, не, — Доктор встал перед Розой, которая осторожно поднялась со стола.       — Ну, вы же должны как-то заплатить! — огрызнулся Тензин. — Или мне придётся вызвать службу безопасности Лозы!       — О, пожалуйста, сделай это, — мрачно сказал Доктор. — Потому что я бы с удовольствием познакомился с Лозой. Люди исчезают? Экономика, основанная на нанесении колющих ударов? Что-то пошло не так, и я думаю, что Лоза несёт за это ответственность. И ты уж точно больше не заберёшь у Розы ни одного… — следующее слово он произнёс с отвращением, — месяца.       Доктор и Тензин встретились взглядами.       — Последний шанс, — предложил Тензин. — Пусть ваша подруга заплатит.       — Ты с ума сошёл? — нахмурилась Роза. — Из-за этого мне всё это и понадобились вообще-то!       — Всего двенадцать, — отчаянно настаивал Тензин. — Будет больно всего секунду.       — Не-а, — протянул Доктор букву «а», не двигаясь со своей позиции, блокируя Розу. — Нон. Найн. Нао. Не. Гхобэ.       Тензин и Доктор продолжали свирепо смотреть друг на друга. Затем, с внезапным приливом скорости, Тензин развернулся, метнулся к выходу из палатки и дёрнул за верёвку рядом с дверью. Где-то на площади громко звякнул колокол, и на улице внезапно воцарилась тишина, поскольку люди поспешили внутрь ближайшей палатки, расчищая путь приближающимся силам безопасности.       Силы безопасности состояли из двадцати самых рослых алорианцев на планете, у всех были предметы, подозрительно напоминающие по форме оружие.       — Улыбаемся и машем, Роза! — весело сказал Доктор, поднимая руки над головой.       Роза застонала и подняла руки, сдаваясь.

***

      Джек раскинул руки, когда, спотыкаясь, вышел из шатра паба на алорианский солнечный свет. Он выпил довольно много местных напитков, острых и быстродействующих коктейлей, и всё бесплатно, просто за то, что он человек. Крошечный укол — кровавый ритуал, как предположил Джек, — и он был на пути к бесплатной выпивке и компании. Многие из этих людей также сказали, что будут поддерживать связь. Трудно поддерживать связь с кем-то за пределами пространства и времени, но он был уверен, что сможет убедить Доктора когда-нибудь вернуться сюда.       Джек зевнул и удивился, отчего он так устал. Он ведь недавно спал, верно? Не лежал там мёртвый, а по-настоящему спал? Вероятно, он был просто навеселе…       Как бы там ни было. У него всё ещё оставался час или около того от благодарственной поездки, и он не собирался тратить его на дремоту.       Пока он искал другой паб, он глубоко вдыхал, упиваясь пьянящим ароматом этих цветов. Ему было интересно, откуда они взялись и почему так приятно пахнут… Он должен выяснить… Пойти в лес и выяснить…       Алорианская девушка, одетая в блестящее голубое платье, в котором было как раз нужное количество прозрачной ткани, застенчиво помахала Джеку, но он, как ни странно, этого не заметил. Черты его лица обмякли, глаза были расфокусированы и полуоткрыты.       Когда Джек свернул с дороги и скрылся за деревьями, проходившая мимо покупательница печально заметила своей подруге:       — А вот и ещё один. Наверное, отправился посмотреть на Лозу. Бедняжка, а ведь он такой красивый…

***

      Здание, в которое их привели, оказалось не палаткой, как ожидала Роза, а пещерой на окраине палаточной площади, вход в которую охранял тяжёлый камень. Двое охранников отодвинули его в сторону, открыв гладкие каменные стены и вымощенный пол, ведущий вниз. В стены были вделаны сияющие осколки, которые испускали жутковатое зелёное свечение.       — Это релкан, — объяснил Доктор, не обращая внимания на то, что охранники толкают их обоих вниз по нисходящему коридору. — Минерал, встречающийся только на Алории. Фосфоресцирующий. В этой пещере, наверное, всё ими усыпано. Примерно через двести лет алорийцы придумают, как использовать его для питания своей цивилизации, построят ракеты… Представь только, перейдут от грунтовых дорог к ракетам всего за двести лет! Конечно, ваша планета справилась с этим также, но всё же. Затем, примерно через пятьдесят лет после того, как они начнут строить ракеты, половина планеты получит радиационное отравление. Оказывается, релкан вреден в концентрированных дозах…       — Молчать! — приказал один из охранников, ударив Доктора по голове стволом своего пистолета.       — Эй, в этом нет необходимости! — заскулил Доктор, вытаскивая из кармана психобумагу и размахивая ею перед лицами охранников. — Это всего лишь проверка, мы… часть новой программы «секретный заключённый». Хорошая работа, джентльмены, в точности соблюдали протокол! Не так ли, Роза?       — О, да, — быстро кивнула девушка. — Арестовали нас идеально. Отличная работа.       — Вот, видите? — Доктор снова лучезарно улыбнулся охранникам. — И поскольку вы проделали такую блестящую работу, мы обязательно сообщим Лозе, что вы заслуживаете бонуса!       Охранники в замешательстве смотрели друг на друга, пока Доктор не упомянул слово «бонус».       — Извините, сэр! — сказал самый высокий, — по-видимому, лидер, — из всей компании. — Приносим наши глубочайшие извинения за грубое обращение.       — Не беспокойся, — величественно сказал Доктор, убирая психобумагу. — Это может даже сработать в твою пользу!       — Определённо, — согласилась Роза, подавляя смех. — Напомни, как тебя звали?       — Капитан Горджеш-Полин Рентфилд, мэм.       Доктор пожал ему руку, всё ещё широко улыбаясь.       — Ну, Джордж… Могу я звать тебя Джорджем? Отличная у тебя здесь группа. Продолжай в том же духе, а мы сейчас уходим. Просто помни, вы мужики, буквально. Буквально!       И они с Розой развернулись на пятках и пошли в противоположном направлении. Как только они оказались вне пределов слышимости, оба разразились раскатами смеха.       — Поверить не могу, что мы наконец-то нашли планету, на которой это действительно сработало, — прокомментировала Роза, всё ещё хихикая.       — Или что мы наконец-то нашли алорианцев, которые действительно посмотрели на психобумагу! — Доктор протянул руку. — Не хотите прогуляться, дама Роза?       Роза обхватила его за локоть.       — После вас, сэр Доктор.       Они тихо прошли по тускло освещённому коридору, прежде чем, наконец, подошли к толстой деревянной двери, встроенной в каменную стену. Доктор принюхался, наклонился вперёд так, что его нос почти касался дерева, и принюхался снова.       — О, нет, — запротестовала Роза. — Не…       Слишком поздно. Доктор уже лизнул дверь.       — Ну как ребёнок, — пробормотала Роза.       Доктор проигнорировал её комментарий, задумчиво наморщив лицо.       — Снова этот запах. Какой-то приторный и сочный. На вкус такой же, но это не дерево.       — Приторный и сочный? — размышляла Роза. — Как сироп?       — Сироп! — радостно повторил Доктор. — Точь-в-точь как сироп. Но не кленовый. И не грушевый тоже. Более… виноградный.       — Виноградный сироп? Они делают виноградный сироп?       — Конечно, вы, люди, великолепны! Съедобные шарики, виноградный сироп, что ещё вы придумаете? — он приподнял брови, глядя на неё. — Ну что, пойдём внутрь?       Роза начала клевать носом, и внезапно её захлестнула волна сонливости.       — Доктор, — сказала она тихо, как будто выдавая интимную тайну. — Нам лучше подняться наверх.       Доктор выгнул бровь.       — Наверх? Сейчас? Когда прямо перед нами огромная дверь, умоляющая, чтобы её не открывали?       — Да, нам нужно… подняться… сейчас…       Ухмылка сползла с лица Доктора.       — Роза? — обеспокоенный, он схватил девушку за плечи и внимательно посмотрел на неё. Её глаза были направлены на Доктора, но их остекленевший взгляд пронзал его насквозь, как будто его там даже не было. — Роза? — он легонько встряхнул девушку, но её внимание всё ещё было сосредоточено на какой-то невидимой точке за его спиной. — Роза! — он встряхнул её сильнее.       Она моргнула, глаза загорелись узнаванием, когда они остановились на его обеспокоенном выражении.       — Да, прости, дверь?       — Ты в порядке? — спросил он, не отпуская её плеч. — Что там было наверху, а? Что там наверху?       — Наверху? — Роза на мгновение закрыла глаза и тряхнула головой, словно пытаясь её прочистить. — Эм, ничего. Просто… забавная идея пришла мне в голову, вот и всё. Неважно.       Доктор уставился на неё ещё на мгновение, прежде чем развернуться обратно к двери.       — Что ж, тогда. Алонзи! — и с этими словами он толкнул дверь.

***

      Джек открыл глаза на долю секунды, прежде чем снова закрыть их от боли. Он умирал много раз, самыми разными способами: от удара током, расстрела, утопления, удушья, потери крови, случайного попадания дротика и однажды споткнувшись на лестнице.       Но сейчас всё было по-другому. Сейчас это не было ни быстрым, ни безболезненным. Это была медленная, угасающая смерть, та, что питала искру надежды, которая утверждала, что он может пережить это, что он должен цепляться за жизнь, потому что он всё ещё может победить.       Но он знал, что не сможет. Он уже дважды пережил эту смерть. Он уже почти не чувствовал острых уколов, рассыпанных по всей его коже. Всё, что он мог чувствовать — это жизнь, вытекающую из него и стекающую вниз, в это существо.       Он задыхался, каждый вдох причинял ему новую вспышку боли, и боролся со слезами. Его конечности были слишком онемевшими, чтобы двигаться, губы слишком опустошёнными, чтобы протестовать, когда его медленно высасывали досуха.       Ещё через несколько минут Джек, наконец, всхлипнул и умер.