Глава 13. Конец.
20 августа 2023 г., 20:05
Воодушевленные неожиданным шансом на спасение, колонисты принялись трудиться как проклятые. Все шло по плану — Пенкроф истреблял гарпуном тюленей и моржей, подтаскивал туши к берегу, и добывал из них жир. Наб, спавший максимум два часа в сутки, отвозил бочки с жиром в Гранитный Дворец. Благо, в свое время, под чутким руководством Сайреса Смита, от порта была протянута узкоколейка и сконструирована дрезина с ручным приводом.
От нагрузки, непосильной даже для сына Зевса Геракла, Набу становилось все хуже, и Сайрес распорядился выдавать ему кофе в неограниченном количестве. После дозы кофеина негр встряхивался и ненадолго приобретал мобильность. Правда, тело его покрылось странными пятнами, и он бегал в сортир каждые полчаса.
Добытое сырье перерабатывалось в химической лаборатории Гранитного Дворца, а сосуды с химикатами занимали все больше места. Казалось, ничто не может остановить этих железных людей, но в их судьбу снова вмешался человеческий фактор.
Герберт, помогавший в расчетах инженеру, часто витал в облаках с бабами, в результате чего лишний ноль, начерченный им в начале уравнения, в конце дал прибавку в тысячу раз. Сайрес Смит несколько удивился, что доза нитроглицерина для подрыва вулкана достигла объема средней нефтеналивной баржи. Но когда рядом столь верные и трудолюбивые друзья, разве это важно?
В череде рабочих дней, произошло событие, пролившее свет на грядущие события. Не секрет, что Сайреса Смита и Спилета беспокоили метафизические вопросы: какого хрена гора Френкленда проснулась именно сейчас, а главное «за что»?
Утром того дня инженер зашел на склад Гранитного Дворца за инструментами. Он точно помнил, где и как лежит каждый предмет, и что-то ему не понравилось. Какая-то вещь лежала не на своем месте или хуже того — отсутствовала. Но еще больше он удивился, когда понял, что пропало…
— Электромеханический вибратор… Кому он понадобился?
За обедом Сайрес с подозрением смотрел на своих друзей, не заметив, правда, ничего необычного. Колонисты привычно поглощали еду, без эмоций и болтовни. Закончив трапезу, они разошлись по рабочим местам.
Не найдя ответов, Сайрес решил успокоить нервы прогулкой по лесной тропе. Почуяв перегар, загалдели птицы и раздалось уханье. Среди зеленой листвы мелькнуло рыжее пятно.
— Что ты такое? Покажись! — скомандовал инженер, положив руку на револьвер.
Пятно бросилось наутек, ломая ветви деревьев.
— Орангутан! — вскрикнул Сайрес Смит, опознав существо. — Чертова обезьяна!
И здесь его осенило! Ну конечно же, вибратор украла обезьяна! От этой версии инженеру сразу полегчало на душе. Теперь понятно, почему Господь решил погубить остров, разбудив вулкан, ибо, местные орангутаны впали в блуд. И, очевидно, среди обезьян не нашлось ни единой праведной.
Вернувшись в Гранитный дворец, инженер поведал товарищам об истинной причине предстоящей трагедии. Пенкроф искренне негодовал, жалея, что не истребил всех орангутанов на острове.
— Очень скоро они бы сами вымерли, — сказал Спилет, — раз отказались от традиционного способа удовлетворить свою похоть.
— Сайрес, думали ли вы о том, что ваша попытка предотвратить катастрофу противостоит божественному замыслу?
— Я думаю об этом постоянно, Спилет, — коротко ответил инженер.
В назначенный день, когда вулкан уже дымил не на шутку, а земля под колонистами периодически содрогалась, друзья неимоверными усилиями, задействовав целое стадо муфлонов, доставили адскую смесь на западный склон горы Френкленда. Пот лил градом с их спин, а мышцы буквально кричали от боли, но упорство города берет!
Пока они разгружали нитроглицерин, негр привез отдельный ящик с ураном. Сайрес Смит доверил это Набу, ибо опасался лучевой болезни, от которой его мужская сила могла отсохнуть. А организм Наба, как считал инженер, уже адаптировался к облучению. На ящике виднелась надпись черной краской, добытой из каракатицы — «Ящик Пандоры. Модель №1».
— А что это значит? — спросил любопытный Пенкроф.
— Это значит, что мы никогда уже не будем прежними, — задумчиво проговорил Сайрес Смит. — Наш остров приобретет новые очертания, а флора и фауна претерпят колоссальные изменения, сродни тем, что произошли в эпоху динозавров.
Колонисты выкопали в указанных инженером местах ямки, куда заложили нитроглицерин с ураном.
— Все готово, мистер Смит! — отрапортовал Пенкроф, выжимая пот из своей рубахи.
— Шикарно! — подытожил инженер. — Теперь надо провести запальный шнур порядочной длины. Иначе отдачей нас может убить самих.
— Шнур готов, мистер Смит, наш Наб сплел его из копры, длиной не меньше восьми миль! Стахановец прямо какой-то! Аж грамотой хочется его наградить!
— Восемь — много. Для надежности сделаем два шнура по четыре мили. И зажжем одновременно. И когда он только все успевает, наш Наб, герой, герой…
— Предлагаю обойти остров на нашей шхуне. Будем наблюдать это потрясающее явление издалека! — предложил Гедеон Спилет.
— Достойное предложение!
Помолившись, колонисты подожгли запальные шнуры и отчалили от берега, чтобы лицезреть самый мощный взрыв в истории человечества. Томительное ожидание в море продолжалось до вечера. Шнур имени Наба горел то медленно, то быстро, то почти затухал, то разгорался вновь.
В пять минут седьмого раздался взрыв небывалой силы. У колонистов глаза полезли на лоб. Море вокруг вскипело от падающих обломков острова, ибо его буквально разорвало на части. Открытие ящика Пандоры погубило обетованную землю колонистов. Сайрес Смит успел подумать, что должно быть переборщил то ли с нитроглицерином, то ли с ураном, когда огромный камень продырявил борта «Вирджинии» насквозь.
— SOS!!! — заорали колонисты. — Спасайся, кто может!
— Вот он, последний день Помпеи… — воскликнул Сайрес Смит, ухватившись за крупную доску.
— Финита ля комедия… — пробормотал Гедеон Спилет, и последовал вслед за инженером.
«Вирджиния» утонула даже быстрее, чем пиратский бриг.
***
Утро следующего дня застало колонистов на едва торчащей из воды скале. Этот клочок земли был единственным напоминанием о том, что здесь когда-то находился остров. Все люди уцелели, только получили легкие травмы, а Наб привычно страдал от лучевой болезни. Собака инженера — верный Коп погиб, вероятно, в пасти корейской акулы. Сайрес Смит первым пришел в себя. Как обычно, он взобрался на высочайшую точку новообразованного острова, возвышающуюся на тридцать футов над уровнем океана. — Мы на острове… — заключил он. — Остров, если не считать нас, необитаемый. Растительность и животный мир — отсутствуют. Водоемы… В западной части острова наблюдаю небольшое углубление, лужа… Галлонов пятьдесят, не более. — М-да… — буркнул Гедеон Спилет, приподнимаясь с земли. — Хуже этого островка я еще не видел. Площадь, думаю, не более одного акра. К черту такую недвижимость! — Коп погиб… — плакал Герберт. — И мы умрем, — злобно проворчал Айртон про себя, — благодаря вашему «гению». Пенкроф снял тельняшку и положил ее сушиться на большой камень. — Что будем делать, мистер Смит? Как тогда, начнем с конца? — На этот раз Пенкроф нам крышка. Цинковый гроб. Воды хватит на неделю. Еды и вовсе нет. Обломки рангоута можно поджечь лупой, но жарить на этом костре совершенно нечего. Хотя… Пенкроф, вы нырять умеете? — Это зачем? — Из обломка мачты мы сделаем гарпун, и вы пойдете ловить рыбу. Таким образом, проблемы с питанием решены. — Можно выстругать бумеранг и мочить птиц! — предложил Герберт. — Бумеранги должны возвращаться, так что боезапас наш будет неистощим. — Молодец, сынок! Голова! За разговором колонисты не обратили внимания на то, что Наб прекратил стонать. — Господа, он мертв… — Как страшно облезла его кожа… — А я его гвоздем оцарапал… И еще раньше обзывал по-разному, — всхлипнул Герберт. — У него глаза белые… — Какая ужасная смерть! — Лучше б я остался на острове Табор, — буркнул Айртон. — Какого хера вы меня сюда привели? — Ты давай поосторожней, — вспылил Спилет. — Мистер Смит из тебя Человека сделал! На Таборе ты был сбрендившим от пьянки каторжником, а сейчас достойный член общества… достойного общества, кстати говоря. По взгляду Айртона было видно, что он не согласен с тезисами журналиста. Мог разгореться конфликт, который потух сам собой — Герберт окрикнул друзей. — Смотрите, что это там, в волнах…? Оказалось, к их крохотному островку течением прибило ту самую силиконовую куклу, изготовленную инженером Смитом. Взрыв не прошел для нее бесследно: в голове зияла дыра, одна рука отвалилась, а ноги до колена откусила акула. — На что она теперь нужна, без водки и закуски… Айртон поднял голову: — А что, господа, надежда только, что мимо проплывет судно. Шансы ничтожные. Еды нам точно не хватит. Наверное, придется заняться каннибализмом. Предлагаю съесть Наба. — Я не желаю умирать от лучевой болезни, — возразил Сайрес Смит. — Поройтесь в карманах, может, есть чего поесть? — Ого, мистер Смит, смотрите — зернышко кукурузы! — Сейчас Герберт от него нет никакого толку… Урожая мы точно не дождемся. Видя, как плотоядно облизывается Айртон, Сайрес поспешно прочитал молитву над телом Наба. — Теперь они будут вместе, — тихо сказал Герберт, глядя на бьющуюся об скалу куклу. — Бросайте тело, — крикнул Пенкроф, — нечего тут мелодраму разводить! Да, дорогие читатели, не имея возможности выкопать могилу, колонисты приняли единственно возможное решение — бросить негра в морскую пучину. То, что когда-то называлось Набом, быстро ушло на дно. Процесс погребения произвел на оставшихся в живых угнетающее впечатление. Смерть словно обдала их своим холодным дыханием, обещая прийти за каждым. Покончив с похоронами товарища, колонисты припали к луже и вдоволь напились. Гедеон Спилет попытался зажечь в друзьях огонь: — Назовем этот островок… Модель острова Линкольна! Нет, просто Модель-Линкольн! Эта тридцатифутовая скала будет Модель-Френкленда, лужа… Больше никаких географических объектов нет. Скука смертная… — Мы же договорились, никакого Линкольна, — произнес Сайрес Смит с укором. — Мне бы покурить перед смертью… — пожаловался Пенкроф. — А там хоть в честь Бонапарта называйте. Кстати… Айртон! — Чего? — лениво отозвался тот. — Оглянись! Вот твоя Сверхновая Шотландия! — Да пошел ты, Пенкроф! — Это мы еще посмотрим, кто куда пойдет. — Собственно, здесь и идти-то некуда, — философски заметил Спилет. — А вот пернатым, как я смотрю, тут нравится. И действительно, на скалу приземлилось несколько птиц. — Это олуши! — обрадованно воскликнул Герберт. — Они спаслись с острова, и будут гнездиться рядом с нами! — Где твой бумеранг, Герберт? — Может, подождем, когда они начнут размножаться и привыкнут к нам? — Кидай! — почти закричал Пенкроф. — Пока этот птичий бордель заработает, мы с голода сдохнем! К сожалению, поспешно брошенный бумеранг пролетел далеко от олушей, и вернувшись, задел Спилета по голове. Никто тогда не знал, что это попадание спровоцирует аутоиммунное заболевание, дремавшее в организме журналиста. В данный же момент, Спилет потер шишку на голове, и отругал юношу за косорукость. Охота с помощью гарпуна тоже не шла, но на островок выбросилось несколько летучих рыб. Их ели сырыми, постепенно теряя человеческий облик. — Вот так он и сбрендил, — кивал Пенкроф на Айртона, — без огня мы уже не люди. Так продолжалось день за днем. Из еды одни дары океаны, из питья — стремительно высыхающая лужа. Никто не знал, сколько времени прошло. Измученные колонисты лежали на скале как выброшенные на берег рыбы, тяжело дыша, и постоянно шевеля потрескавшимися от жажды губами. В какой-то момент Пенкроф разделся догола, потому как по его словам «голому все приятнее», и приготовился принять смерть, бросившись в океан. Увидевший это Спилет застонал от непонимания и отвращения. — Пенкроф, ради бога… — Боже, что это… Корабль… — Корабль? — приподнялся с камня Герберт. — Мираж! — Точка на горизонте! Миражи красивые, точка на горизонте не может быть миражом! — Да, это корабль! — Это он, — пробормотал Сайрес Смит. — Это может быть только он… — «Баклан»?.. Да, «Баклан»! — Он может пройти мимо, что же нам делать? Нацепив на гарпун рубашку, Сайрес Смит поднял его как можно выше. — Какой невероятный человек, — плакал Пенкроф, глядя на инженера. — Он опять принимает самое правильное решение, спасает нас от смерти! — Одевайтесь, Пенкроф, кажется, с яхты увидели нас. И действительно, «Баклан» шел прямо на них. На мостике стоял блондин в бежевом пиджаке, и четко отдавал приказы экипажу в рупор. Этого человека звали Роберт Грант. — Боже мой, — ужаснулся он, рассматривая в бинокль скалу. — Что эти подлецы сделали с островом? Один из них голый, какой кошмар… Поднимите их на борт! Колонисты взошли на яхту под аплодисменты матросов. Те давно не видели столь изможденных людей. — Капитан Грант, все потерпевшие крушение выловлены! — Как? Вы мистер Роберт? Сын капитана Гранта? — Да, именно так. А вы, полагаю, Айртон, лорд Хленарван довольно метко вас описал. Сказал, что внешне вы прямо вылитый каторжник. — Да, сэр, я Айртон. Неужели лорд сдержал свое обещание и послал за мной корабль?! — Видите ли в чем дело… Лорд Хленарван уполномочил меня объявить вам лично, что вы еще не отбыли достаточный срок для прощения ваших страшных деяний. Айртон закрыл лицо руками и зарыдал. И тогда заговорил Сайрес Смит. Он рассказал какие испытания прошел бывший боцман дабы стать членом колонии острова Линкольна, как он сражался с пиратами, читал Библию и строил узкоколейную железную дорогу. безусловно, Айртон отпетый негодяй, несомненно, он подлый каторжник, какого земля еще не носила, но он достоин вернуться в общество здравых людей. — Да я пошутил про срок, — засмеялся Роберт Грант, и все подхватили смех, а Айртон вытер пот со лба. Да, дорогие друзья, «Баклан» шел исполнять поручение лорда Хленарвана, к острову Табор. По счастливой случайности, двигаясь назначенным курсом, с яхты заметили гриб от взрыва острова Линкольна. Сайрес Смит рассказал Роберту шокирующую историю колонизации острова, названного в честь павшего от рук убийцы президента США. — Теперь от острова почти ничего не осталось, и я хотел бы назвать его в честь нашего погибшего товарища, моего верного пса Копа… — Риф Копа! — кивнул Роберт Грант. — Мы нанесем его на карту. После того, как колонисты славно отужинали, они расселись в кают-компании и предались мечтам. Сайрес Смит вспоминал остров Табор, и думал, а не попробовать ли создать цивилизацию на нем. Гедеон Спилет уже делил по главам еще ненаписанную книгу об их приключениях. Пенкроф выпросил у капитана Гранта трубку и табак, и закурил, закрыв глаза. А Герберт даже не стал спрашивать, есть ли на яхте бабы. Впервые за долгое время он был совершенно счастлив.
