Извилистая дорога

5 Мая 1998

      Гермиона вошла в гостиную с глубоким вздохом. Она взглянула на фотографии всей семьи Уизли и взяла одну из них, которая, должно быть, была сделана, когда Рону было всего три или четыре года. Фред и Джордж стояли позади него, и каждые несколько секунд один из них толкал его в плечо. Когда Рон с хмурым видом обернулся, они невинно смотрели в камеру, широко улыбаясь и полностью игнорировали своего младшего брата. Это повторилось ещё три раза подряд и Рон начал дуться. Гермиона грустно улыбнулась, прежде чем положить фотографию обратно на каминную полку.       Присутствовать на похоронах Колина Криви в то утро было трудно. Хотя она задавалась вопросом, как двое магглорожденных оказались в Хогвартсе для финальной битвы. Гермиона была немного шокирована, узнав, что Колин и Деннис сбежали с Кингс-Кросс первого сентября. Узнав о комиссии по регистрации магглорожденных из Ежедневного пророка, два мальчика не сказали своим родителям ни слова, а вместо этого убедили их, что они достаточно взрослые. В итоге их, просто, высадили на станции. Как только их родители скрылись из виду, Колин и Деннис довольно долго прятались в маггловском Лондоне, прежде чем пробраться в Шотландию. Когда они, наконец, добрались до окраин Хогсмида, Хагрид нашел их полуголодными и почти замерзшими. Он отвел мальчиков в пещеру, в которой жил с тех пор, как сбежал из Хогвартса после вечеринки в поддержку Гарри Поттера. Они оставались там, пока Колин не получил послание на своей монете по «Отряду Дамблдора» перед финальной битвой. Гермиона была на самом деле благодарна Колину за то, что он решил связать своего брата, прежде чем отправился в Хогвартс. Если бы он этого не сделал, Криви, скорее всего, похоронили бы обоих своих сыновей.       — Все в порядке, Гермиона? — спросил Гарри, входя в комнату. Он все еще был в своей маггловской одежде с похорон Колина.       — Не совсем, — сказала она.       Гарри подошел к ней. — Да.       — Где все?       — У них семейное собрание, — сказал Гарри. — Кое-что о похоронах.       Гермиона кивнула и снова посмотрела на фотографии на каминной полке. — Я видела, как ты разговаривал с мистером и миссис Криви перед самым нашим уходом.       Гарри провел рукой по волосам. — Да, — он покачал головой. — Они даже толком не понимают, что происходит. Деннис сказал, он не уверен, что ему позволят вернуться в Хогвартс этой осенью.       Гермиона задавалась вопросом, сколько других родителей магглорожденных чувствовали бы то же самое, особенно если бы их дети были в Азкабане. Ее мысли переместились к Клэр, Дэвиду и Энни.       — Что ты им сказал? — спросила Гермиона.       — Только то, что война закончилась, а люди, которые ее вызвали, либо мертвы, либо в тюрьме, либо скоро будут там.       Гермиона кивнула.       — Я не знаю, убедил ли я их в чем-нибудь. Сказал Деннису, что я приду поговорить с ними снова, если ему это понадобится.       Гермиона улыбнулась своему другу. — Это было любезно с твоей стороны.       Гарри пожал плечами. — Колин был хорошим парнем. Они оба стояли молча, и Гермиона почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза.       Гарри вздохнул. — Думаю, мне лучше пойти переодеться.       Гермиона рассеянно кивнула, когда он вышел из комнаты, думая о двух братьях. Она была настолько погружена в свои мысли, что подпрыгнула и слегка вскрикнула, когда камин вспыхнул зеленым. Даже не осознавая, что она делает, она вытащила свою палочку и, когда пламя погасло, направила ее прямо на грудь Ремуса.

***

      Ремус крепко держал Тедди, пока они кружились по каминной сети. Когда они подошли к каминной решетке Уизли, он взглянул на своего сына, чтобы убедиться, что одеяло, которое Ремус накрыл лицом Тедди, все еще на месте. Он поднял глаза, собираясь выйти из камина, и столкнулся лицом к лицу с палочкой Гермионы. Инстинктивно Ремус повернулся и прикрыл Тедди своим телом, даже когда низкое рычание вырвалось из его горла. Он услышал вздох и стук чего-то, упавшего на пол.       — О, Мерлин, Ремус, мне так жаль! — Гермиона плакала.       Ремус, все еще настороже из-за предполагаемого нападения, не расслабил позу. Только когда Тедди начал плакать, он быстро отошел от камина, так как знал, что Андромеда идет прямо за ним.       — С Тедди все в порядке? — спросила Гермиона, заламывая руки перед собой. — Боже, Ремус, прости меня!       Ремус переместил Тедди, чтобы проверить его, в то время как Гермиона наклонилась и схватила свою палочку с пола, где она, очевидно, уронила ее. Она начала стряхивать пепел с Ремуса и Тедди, когда Камин снова вспыхнул, и Андромеда шагнула внутрь. Лицо Гермионы было ярко-красным, и Ремус мог видеть, как собираются слезы. Андромеда в замешательстве переводила взгляд с одного на другого.       — Так глупо, — пробормотала Гермиона, снова взмахнув палочкой над Ремусом. Андромеда вопросительно посмотрела на него, но он просто передал ей Тедди.       — Гермиона, — сказал он, но Гермиона продолжала бормотать себе под нос. — Гермиона, все в порядке. Он положил руки ей на плечи, чтобы остановить ее движения. Она посмотрела на него глазами, полными слез.       — Я могла бы заколдовать тебя! — сказала она. — Тедди тоже!       — Но ты этого не сделала, — успокаивающе сказал Ремус. — Смотри, с Тедди все в порядке.       Андромеда повернула своего внука к Гермионе. Гермиона посмотрела на него, а затем снова на Ремуса. Она прикусила нижнюю губу, которая, как заметил Ремус, начала дрожать. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь еще, он заключил Гермиону в объятия. Она разразилась рыданиями.       — Все в порядке, Гермиона, — сказал Ремус, пытаясь успокоить ее. — Это естественная реакция, когда ты покалечен, особенно сейчас, после… всего.       — Мне так жаль, — сказала она, отстраняясь от него, выглядя смущенной. Андромеда с легкой улыбкой протянула ей носовой платок. Ремус подвел Гермиону к дивану и сел рядом с ней.       — Тебе не нужно продолжать извиняться, — сказал он. Он склонил голову набок, глядя на нее. — Это из-за того, что ты чуть не заколдовала меня или ещё чего-то?       Она посмотрела на него, и он слегка улыбнулся ей, на что она попыталась ответить, но не смогла.       — Сегодня утром мы были на похоронах Колина Криви.       — Ах, да, — сказал Ремус. — Я слышал, что это было сегодня.       — Мы с Гарри только что поговорили об этом и я думала об остальных магглорожденных, и камин просто испугал меня. Я забыла, что Тедди слишком мал для аппарирования. Мне жаль. Гермиона посмотрела на него заплаканными глазами.       — Все в порядке, Гермиона, правда. Ремус похлопал ее по руке, которая в данный момент скручивала носовой платок в узел. Она благодарно улыбнулась и вскочила с дивана.       — Я уверена, что выгляжу ужасно, — сказала она. — Скоро увидимся. С этими словами она выбежала из комнаты.       Ремус вздохнул и потер лоб кончиками пальцев. Он повернулся к Андромеде. — С Тедди все в порядке?       — С ним все в порядке, — заверила она его. — Уже снова спит.       Ремус кивнул.       — С тобой все в порядке? — спросила Андромеда.       — Да. Она была просто испугана, но я, — он покачал головой. Он зарычал на нее ради Мерлина.       — Ты что? — спросила Андромеда.       — Я зарычал на нее.       — О, — сказала Андромеда с паузой. — Ну, это просто инстинкт, не так ли? Тедди угрожали и ты хотел защитить его.       — Да, — несколько раздраженно сказал Ремус. Губы Андромеды дрогнули, и он нахмурился на нее.       — Это не смешно.       — Что ты защищал Тедди, нет, — согласилась она. — Но твоя реакция на это довольно забавна.       Ремус снова нахмурился, и она рассмеялась. — Я сомневаюсь, что Гермиона вообще заметила все, что произошло.       — Я надеюсь, что нет.

***

      Гермиона поспешила вверх по лестнице в комнату Джинни и закрыла за собой дверь. Она прислонилась к нему спиной и закрыла глаза, слезы вернулись. Она была совершенно подавлена. Мало того, что она чуть не заколдовала Ремуса, когда он держал маленького Тедди, она еще и плакала перед ним. Его жена только что умерла, и он утешал ее. Она опустилась на пол и уткнулась лицом в колени.       Дверь ударилась о ее спину несколько минут спустя. Гермиона яростно вытерла слезы и встала, отходя от двери.       — Прости, Джинни, — выдавила она, когда младшая девочка открыла дверь. Гермиона стояла к ней спиной, все еще вытирая щеки.       — Гермиона? — спросила Джинни, подходя к ней.       — Я в порядке, — сказала Гермиона, поворачиваясь так, чтобы Джинни не могла видеть ее лица.       — Нет, это не так, — сказала Джинни, взяв Гермиону за руку, чтобы она перестала двигаться. Когда ей наконец удалось встать перед Гермионой, Джинни нахмурилась. — Что происходит?       — Ничего, это глупо, — сказала Гермиона. Последнее, что она хотела сделать, это обременять Джинни своей нелепостью, когда они хоронили Фреда через полчаса. Джинни скрестила руки на груди.       — Выкладывай, — потребовала она.       Гермиона вздохнула. — Ремус и миссис Тонкс только что прошли через камин. Я была в гостиной и испугалась. Я… — она замолчала, когда слезы вернулись.       — Ты что? — беспокоенно спросила Джинни.       — Я чуть не заколдовала Ремуса, — прошептала Гермиона.       — Ты этого не сделала, не так ли? — спросила Джинни.       — Нет, но, — Гермиона прикусила губу. — Он держал Тедди.       — О, — с пониманием ответила Джинни. — Ремус был расстроен?       — Нет, — быстро сказала Гермиона. Она слышала, как он рычал, но она знала, почему он это сделал, и не винила его в этом.       Джинни посмотрела на нее в замешательстве. — Тогда почему ты здесь плачешь?       — Джинни, я чуть не заколдовала ребенка! — воскликнула Гермиона.       Джинни снова взяла Гермиону за руку и подвела ее к кровати. Она притянула Гермиону к себе. — Я понимаю, почему ты расстроена. Но, Гермиона, ты никого не заколдовывала.       — Но я могла бы, — тихо сказала Гермиона.       Джинни изучала ее несколько минут. — Вчера мама отправила меня на улицу с сэндвичем для Джорджа. Когда я подошла к сараю отца, раздался шум. Даже не думая об этом, я вытащила палочку и послала заклинание в сторону сарая. Когда я достаточно успокоилась чтобы посмотреть, это был всего лишь кролик. Она покачала головой. — Бедняжке, потребовалось добрых пять минут, чтобы восстановится. Сэндвич Джорджа не сохранился.       Гермиона фыркнула. Джинни ухмыльнулась. — Хуже всего было вернуться в дом и объяснить маме, что случилось с его обедом.       — Что она сказала? — спросила Гермиона.       — Ничего, — ответила Джинни. — Она просто похлопала меня по щеке и сделала еще один бутерброд. Джинни на мгновение остановилась. — Все, что я говорю, это то, что ты не единственная кто нервничает в эти дни.       — Полагаю, что нет, — согласилась Гермиона. — Я все еще чувствую себя ужасно.       — Я понимаю, — сказала Джинни. — Но я уверена, что Ремус простил тебя.       Гермиона вздохнула и кивнула. — Спасибо, Джин.       Джинни улыбнулась. — Я пришла сюда сказать, что мы уезжаем всего через несколько минут. Сразу за фруктовым садом, за домом Уизли было небольшое волшебное кладбище. Вокруг Оттери Сент-Кэчпоул всегда было небольшое волшебное население. Билл сказал Гермионе, что там похоронена мать Луны, как и Седрик Диггори.       — Хорошо, — сказала Гермиона. — Я спущусь через минуту.       Джинни одарила ее последней улыбкой, прежде чем покинуть комнату. Гермиона выскользнула вслед за ней в ванную, чтобы умыться, прежде чем присоединиться к остальным внизу.

***

      Рон крепко держал Гермиону за руку. Она стояла рядом с ним, пытаясь дать ему как можно больше поддержки. Джордж был перед ними, сидел между миссис Уизли и Биллом. Он тупо смотрел на гроб, пока Кингсли говорил. Гермиона знала, что мистер и миссис Уизли были благодарны за то, что Кингсли смог провести церемонию, несмотря на то, что он был занят.       Гермиона позволила своим глазам блуждать по толпе, и ее взгляд остановился на Ремусе. Миссис Тонкс держала Тедди, а рука Ремуса лежала у нее на плече. Гермиона не могла не представить, как тяжело ему будет на следующий день, когда они похоронят Тонкс. Гермиона снова обратила свое внимание на Кингсли, как только он закончил службу. Он подошел к мистеру и миссис Уизли, пожал руку мистеру Уизли и поцеловал миссис Уизли в щеку. Он тихо поговорил с Джорджем и похлопал его по плечу, прежде чем пожать руку Биллу.       Билл встал и указал на своих братьев и Гарри. Шестеро мужчин вытащили свои волшебные палочки и направили их на гроб. Он поднялся с земли, и они направили его в могилу, которая уже была вырыта. Гермиона подошла ближе к Джинни и схватила подругу за руку, когда Фреда опустили внутрь. Гермиона видела, что рука Джорджа дрожала, и была рада, что Билл и Чарли контролировали движения. Когда гроб опустился, мистер Уизли поднялся со своего места и протянул руку своей жене. Гермиона, Джинни и Флер выступили вперед рядом с миссис Уизли, каждая держа по цветку, которые они положили на крышку гроба.       Билл указал палочкой на кучу земли и начал направлять ее в могилу. Остальные его братья последовали его примеру, за исключением Джорджа, который упал на колени, слезы текли по его лицу. Мистер Уизли поспешил к нему, даже когда колени миссис Уизли подогнулись. Джинни и Флер схватили ее за руки, а Гермиона быстро схватила стул, на котором раньше сидела женщина. После того, как Джинни и Флер опустили ее на стул, Джинни встала на колени рядом с матерью и обняла ее.       Гости начали расходиться, когда Джордж упал на землю, и Гермиона была благодарна, что они дали семье немного уединения. Даже она, такая близкая к Уизли, какой она была, чувствовала себя немного посторонней во время их скорби. Как только Билл закончил засыпать могилу, он пошатнулся, и Флер мгновенно оказалась рядом с ним. Она обняла его, и Гермиона увидела, что она поддерживает большую часть его веса. Чарли и Перси цеплялись друг за друга, а мистер Уизли теперь сидел на земле рядом с Джорджем, обнимая сына за плечи. Гермиона направилась к Рону и Гарри. Когда она добралась до них, она обняла их, и они втроем заплакали вместе.

***

      Ремус и Андромеда ушли с остальными гостями сразу после того, как Кингсли закончил церемонию. Когда они добрались до Норы, Андромеда передала Тедди Ремусу. Даже не дожидаясь приглашения, Минерва, Помона и Поппи последовали за Андромедой на кухню Норы и начали выносить еду, приготовленную Молли.       — Хагрид, накрой эти столы, будь добр? — сказала Минерва.       — Конечно — сказал он, вытирая глаза, прежде чем сунуть носовой платок в карман. Он взял столы, на которые указала Минерва и начал расставлять их по саду. Ремус вытащил свою палочку, чтобы помочь, но Хагрид покачал головой.       — Не беспокойся об этом, Ремус, — сказал Хагрид. — Ты ухаживай за тем, кто там маленький. Тедди выбрал этот момент, чтобы начать суетиться, а Ремус только покачал головой. Он вытащил бутылочку из пакета в кармане, согрел ее и сел кормить сына.       Когда принесли еду, гости начали слоняться вокруг, наполняя тарелки и тихо разговаривая. Ремус огляделся в поисках Кингсли, надеясь поговорить с ним, прежде чем он вернется в министерство. Он наконец заметил, что министр разговаривает с Ксенофилиусом Лавгудом. Слегка отодвинув Тедди, Ремус поднялся, чтобы присоединиться к двум мужчинам.       — Ксено, — поприветствовал он. — Ты хорошо выглядишь. По правде говоря, мужчина все еще выглядел изможденным, но гораздо менее изможденным, чем когда его впервые выпустили из Азкабана.       — Спасибо, — ответил мужчина. Он улыбнулся Тедди, затем нервно огляделся. Как только он увидел Луну, он попрощался и поспешил к ней.       — С ним все в порядке? — спросил Ремус, нахмурившись.       — Теперь, когда он вернул свою дочь, я уверен, что все будет хорошо, — ответил Кингсли. — Как у тебя дела?       Ремус ненавидел этот вопрос. Конечно, у него не все получалось, но никто на самом деле не хотел этого слышать, даже Кингсли.       — Настолько хорошо, насколько это возможно, — сказал он вместо этого. — Я действительно ценю, что ты согласился оказать услугу Доре.       Кингсли положил руку на плечо Ремуса. — Тебе не нужно благодарить меня, Ремус. Я бы не позволил никому другому сделать это.       Ремус сглотнул и перевел дыхание. Тедди выбрал этот момент, чтобы выплюнуть бутылку изо рта и громко рыгнуть.       Кингсли рассмеялся. — Я вижу, он похож на свою мать.       Ремус усмехнулся и посадил сына к себе на плечо. — Я хотел тебя кое о чем спросить, — сказал Ремус, когда Тедди успокоился. Кингсли с любопытством посмотрел на него. — Что случилось с Грейбеком?       На лице Кингсли промелькнуло понимание. — Он был арестован и доставлен в Азкабан в ожидании суда. Нет никаких сомнений в том, что он будет осужден.       — А как насчет…- начал Ремус, но Кингсли поднял руку, останавливая его.       — Он в усиленной камере, и охранники знают, что он оборотень, — сказал Кингсли. — В полнолуние они наложат дополнительные защитные чары.       — Он всегда опасен, Кингсли, не только во время луны, — с отвращением сказал Ремус. — Билл Уизли тому прямое доказательство.       — Я в курсе, — ответил Кингсли. — Именно поэтому его поместили в усиленную камеру, как я уже сказал.       Ремус вздохнул. — Мне жаль.       Кингсли покачал головой. — Не извиняйся. Я полностью понимаю твоё беспокойство.       Ремус снова переложил Тедди, и Кингсли улыбнулся малышу. Тедди моргнул, глядя на него, его волосы выбрали этот момент, чтобы поменять цвет. Ремус мог видеть небольшую боль на лице Кингсли. Он и Дора какое-то время были партнерами, сразу после того, как Дора сдала экзамен на аврора. Ремус иногда забывал об этом.       — Мне, наверное, пора возвращаться в министерство, — сказал Кингсли. — Передашь Молли и Артуру мои соболезнования еще раз?       — Конечно, — сказал Ремус. Прежде чем министр сделал более трех шагов, Ремус остановил его. — Кингсли, подожди. Мужчина обернулся и вопросительно посмотрел на Ремуса.       — А как насчет Малфоев?       Кингсли оглядел толпу, прежде чем вернуться к Ремусу. — А что насчет них?       — Я знаю, что Люциус в Азкабане, — сказал Ремус. — Но что с Нарциссой и Драко?       Кингсли вздохнул. — Они в камерах предварительного заключения в Министерстве.       — Что? — воскликнул Ремус.       — Волан-де-Морт жил в их чертовом доме, Ремус, — коротко сказал Кингсли.       — Ты же не думаешь, что Нарцисса на самом деле хотела, чтобы он был там? — ответил ему Ремус.       — Не имеет значения, что я думаю, — начал Кингсли, но Ремус перебил его.       — Ради Мерлина, Кингсли, у нее даже метки нет.       — У Амбридж тоже, — возразил он. — Ты хочешь, чтобы я отпустил ее на свободу?       — Я вряд ли думаю, что Долорес Амбридж понадобилась бы метка на руке, чтобы быть осужденной, — отрезал Ремус.       — Как и дюжина других сотрудников, которых мы арестовали, — сказал Кингсли. — Включая Грейбека. Отсутствие метки не доказывает невиновности.       — Но, Драко, — начал Ремус, но Кингсли снова перебил его.       — Действительно имеет метку. Я не могу просто отпустить его, Ремус.       — Он еще мальчик, — тихо сказал Ремус.       — Он мужчина по всем законам, — возразил Кингсли. Он вздохнул и провел рукой по своей лысой голове. — Я должен делать свою работу, Ремус. Я уберег их от Азкабана, но это было лучшее, что я мог сделать. Условия содержания в камерах предварительного заключения совсем не похожи на Азкабан. Они более чем приличные, я тебе обещаю. И я ускорил их судебные процессы до начала следующей недели.       Ремус вздохнул. — Я понимаю.       Возникла небольшая суматоха, Ремус поднял глаза и увидел, что Уизли вернулись с кладбища.       — Я попрощаюсь с Артуром и Молли, — сказал Кингсли.       — Пожалуйста, дай мне знать, когда будут слушания, — сказал Ремус.       Кингсли изучал его мгновение, прежде чем кивнуть. — Я попрошу моего секретаря прислать тебе сову. С этими словами министр повернулся и направился к семье Уизли.       Ремус переложил извивающегося Тедди. Он не был уверен, почему его так беспокоит судьба Малфоев, но что-то подсказывало ему, что Андромеда захочет знать это.

***

      — Помнишь, как Фред убедил тебя, что в нашем пруду живет русалка? — со смехом спросил Чарли.       — Да-да, смешно, — сказал Рон, нахмурившись.       — Я должен это услышать, — сказал Гарри.       — Предатель, — пробормотал Рон своему лучшему другу. Он крепко скрестил руки на груди, но Гермиона не думала, что он на самом деле сердится. Они все сидели и предавались воспоминаниям в течение последнего часа, и истории получились довольно забавными. Не то чтобы это было сюрпризом, учитывая какие розыгрыши устраивали близнецы. Джордж улыбался уже почти полчаса и никто не хотел это останавливать.       — Верно, я забыл, — сказал Джордж со смехом. — Фред сказал ему, что если он встанет на рассвете и споет ей, она появится.       Гермиона начала хихикать. Когда Рон посмотрел на нее, она плотно сжала губы и утешительно похлопала его по руке.       — Он делал это целую неделю, прежде чем мама наконец поймала его на этом, — сказал Перси с усмешкой. — Он плакал, когда она сказала ему, что никакой русалки не было.       Гермиона потеряла самообладание и громко рассмеялась.       — Ты же моя девушка, — надулся Рон. Гермиона наклонилась и поцеловала его в щеку, все еще широко улыбаясь.       — А как насчет того раза, когда они положили леденцы от икоты в пасхальные конфеты Рона? — спросила Джинни. Она повернулась к своему брату. — Ты так и не понял, где они были, не так ли? — остальные братья Уизли начали смеяться.       — Хорошо, хорошо, мы можем обсудить шалости, которые они устраивали над кем-то, кроме меня? — раздраженно сказал Рон.       — Но, Ронни, их было так много, — съязвил Джордж. Остальные снова рассмеялись, и Гермионе было приятно увидеть легкую улыбку на губах Рона.       — Я все еще думаю, что «болото» было лучшим, что вы двое когда-либо делали, — сказала Анджелина. Среди группы, собравшейся вокруг четы Уизли, послышался ропот согласия. Большинство взрослых ушли домой, хотя Гермиона знала, что Ремус, миссис Тонкс, профессор Макгонагалл и Хагрид все еще сидели с мистером и миссис Уизли на другой стороне сада. Но их друзья и одноклассники остались.       — Я не знаю, фейерверк был довольно потрясающим, — сказал Невилл. — Я слышал, что один летал вокруг офиса Амбридж по крайней мере неделю после этого.       Снова раздался смех, и Гермиона оглядела всех с улыбкой. Именно таким Фред хотел бы, чтобы его запомнили за его шалости и все то веселье, которое он излучал. Эта мысль снова вызвала слезы на ее глазах. Рон обеспокоенно посмотрел на нее, но она только покачала головой и прислонилась к его плечу, наслаждаясь смехом вокруг нее.

***

      Ремус улыбнулся, когда из группы молодых людей донеслась еще одна волна смеха. Молли поглядывала в их сторону каждые несколько минут, и теперь он слышал, как она фыркнула.       — Они там становятся ужасно громкими, — сказала она.       — Оставь их в покое, Молли, — мягко сказал Артур.       — Я просто не думаю, что это уместно, — тихо сказала она. — Предполагается, что это будет мрачное событие.       — Я никогда не знал, что Фред такой мрачный, — сказал Ремус с улыбкой.       — С этим, конечно, не поспоришь, — согласилась Минерва. Тедди спал у нее на руках. Артур усмехнулся и даже Молли слегка улыбнулась.       — Пусть смеются, милая, — сказал Артур. — Это то, чего хотел бы Фред.       — О, ты прав, конечно, Артур, — сказала она. Артур похлопал ее по руке и поцеловал в висок. Молли снова посмотрела на группу. — Приятно видеть, что Джордж улыбается.       — Я уверена, что у тебя есть несколько собственных историй, Молли, — сказала Андромеда.       Молли рассмеялась. — Вероятно, у меня больше историй об этих двоих, чем у остальных детей вместе взятых. Она задумчиво посмотрела на Джорджа. — Мерлин, что эти двое вытворяли.       — Если это похоже на то, что они вытворяли в школе, я могу только представить, — сухо сказала Минерва, и Ремус и Хагрид рассмеялись.       — Ты когда-нибудь слышал о том, как они чуть не заставили Рональда дать нерушимую клятву? — начала Молли.

***

      Ремус уложил Тедди в его кроватку, с улыбкой глядя на спящего мальчика. Ребенок ходил по кругу среди всех его поклонников почти весь день, пока они были в Норе. Ремус был удивлен, что он не был капризным к концу всего этого, казалось Тедди, наслаждался вниманием.       — Мы не должны удивляться, — сказала Андромеда, когда они вернулись домой. — Учитывая, какое зрелище его мать любила иногда устраивать из себя.       Ремус усмехнулся, вспомнив, как Дора развлекала младшую группу своим превращением после собраний Ордена.       Как только Тедди устроился, Ремус спустился на кухню. Андромеда раскладывала остатки еды, которые Молли наложила им перед уходом.       — Я не была уверена, что ты голоден, — сказала она, накладывая на еду несколько чар быстрого разогрева.       — Немного есть, спасибо, — ответил Ремус, сел и начал наполнять тарелку. Несколько минут они ели в тишине, прежде чем Ремус заметил слезы в глазах Андромеды.       — Андромеда? — сказал он с беспокойством.       — О, не обращайте на меня внимания, — сказала она, промокая глаза салфеткой. — Я просто думала обо всех историях, которые нам рассказывали Молли и Артур. Она слабо улыбнулась Ремусу. — Просто трудно осознать, что мне не с кем поделиться историями.       Еда, которую съел Ремус, теперь стала камнем в желудке. Он чувствовал то же самое после смерти Джеймса и Лили, а также после смерти Сириуса. После Джеймса и Лили Ремус был по-настоящему одинок, а после Сириуса он так боролся со своими чувствами к Доре, что отказался от любого предложения утешения, которое она могла бы ему дать. Он не хотел, чтобы Андромеда прошла через то же самое.       — Я бы хотел их услышать, — сказал он.       — Это очень мило с твоей стороны, — сказала она, похлопав его по руке.       — Я не просто говорю это. Я думаю, — он сделал паузу и перевел дыхание. — Я думаю, это может помочь.       — Хорошо, — согласилась она. — Минутку. Она встала из-за стола и вернулась через несколько минут с фотоальбомом. Андромеда пролистала несколько страниц, прежде чем остановилась и улыбнулась, поворачивая альбом к Ремусу. Там была фотография Доры, покрытой грязью с головы до ног. Она что-то держала в руке, но Ремус не мог разобрать, что это было. На ее лице была широкая улыбка, и ее зубы выглядели поразительно белыми среди всей грязи.       — Это было, когда ей было три года, — начала Андромеда с нежной улыбкой.

***

      Гермиона резко села. Она быстро взглянула на Джинни, чтобы посмотреть, не разбудила ли она рыжую. Джинни все еще крепко спала, и Гермиона вздохнула с облегчением. Должно быть, она хоть раз не вскрикнула во время своего кошмара. Зная, что она не сможет сразу заснуть, Гермиона встала с кровати и осторожно вышла в коридор.       Она как можно тише пробралась на кухню. Когда она вошла, она была удивлена, увидев другую фигуру, сидящую за столом.       — Гермиона? — произнес голос, и Гермиона поняла, что это Чарли. Перед ним стояла бутылка огневиски. — Все в порядке?       — Да, я просто спускалась за стаканом воды, — сказала она, подходя ближе к нему.       Он изучал ее секунду. — Опять кошмар, да?       — Ч-что?       Чарли ухмыльнулся. — Знаешь, тебя очень легко читать.       Гермиона фыркнула. Ей говорили это не раз. Чарли взял со стола свою палочку и вызвал еще один стакан. Он налил Гермионе немного огневиски, и она села рядом с ним.       Она закашлялась после первого глотка. Она пробовала огневиски не больше пары раз и не слишком любила его вкус. Чарли усмехнулся.       — Хочешь рассказать мне об этом? — спросил он.       Гермиона вздохнула. — Не совсем.       Он кивнул и отпил из своего стакана.       — О чем ты думаешь?       Чарли пожал плечами. — Я полагаю, что о многом.       — Например? — Гермиона сделала еще один глоток виски и на этот раз сумела не закашляться.       Чарли несколько мгновений ничего не говорил. — Интересно, было бы все по-другому, если бы я был здесь.       Гермиона вопросительно склонила голову набок. Чарли выдохнул. — Может быть, мне следовало вернуться домой сразу после возвращения Волан-де-Морта. Больше помогать Ордену или чем-то в этом роде.       — Не хочу тебя оскорблять, Чарли, но что ты мог сделать, чтобы изменить результат?       — Я не знаю, — признался он.       — Я думала, ты собирал иностранных ведьм и волшебников?       — Ну, да       — Тогда это уже что-то, не так ли?       — Это так, Гермиона, просто, — он покачал головой и выдохнул.       — Это что-то вроде чувства вины? — спросила она.       — Билл вернулся, — парировал он.       Гермиона рассмеялась. — Я думаю, что возвращение Билла больше связано с одной блондинкой, чем с Орденом.       Чарли усмехнулся.       — Честно говоря, Чарли, ты прибыл на битву вовремя, мы определенно не победили бы без тебя.       — В том-то и дело, Гермиона, — сказал он со вздохом. — Может быть, если бы я был там раньше, может быть, тогда. Он снова замолчал, и Гермиона поняла, что это было на самом деле. Она протянула руку и взяла его за руку.       — Чарли, даже если бы ты был здесь, это не значит, что ты мог бы спасти Фреда.       — Ты этого не знаешь, — угрюмо сказал он, отдергивая руку.       — Нет, не знаю, — сказала она. — Но ты не знаешь тоже. Никому не полезно задаваться вопросом «что, если». Чарли взял свой стакан и осушил его одним глотком. Он налил себе еще одну здоровую порцию огневиски и тоже выпил. Когда он снова потянулся к бутылке, Гермиона остановила его, положив руку ему на плечо. Он посмотрел на нее, но отпустил бутылку.       Несколько минут они сидели в тишине, Гермиона сделала еще один маленький глоток огневиски. Она не была уверена, что заставило ее сказать это. Возможно, это был тот факт, что она знала Чарли меньше всех из семьи Уизли. Может быть, это было потому, что она думала, что он, вероятно, уже знал, учитывая, насколько близки они с Биллом были. Или, может быть, это было потому, что она просто устала держать это внутри.       — Беллатрикс Лестрейндж пытала меня, когда Гарри, Рон и я были схвачены и доставлены в Малфой-мэнор.       Она увидела, как расширились глаза Чарли, и поняла, что Билл не сказал ему или, по крайней мере, не рассказал ему всего.       — Круциатус, — продолжила Гермиона. — Пыталась заставить меня признаться в том, чего мы не делали.       — Боги, Гермиона, — прошептал Чарли, беря ее за руку.       — Это то, о чем кошмары, — тихо продолжила она. Гермиона сопротивлялась желанию убрать руку от него и прикрыть левое предплечье. Только тот факт, что он немедленно задал бы ей вопрос об этом, удержал ее от этого. Она не была готова поделиться всем.       — Я знаю, что мама иногда использует сон без сновидений, — сказал Чарли. — Хочешь, я принесу это для тебя?       Она покачала головой. — Нет. Я уже брала его дважды. Она пожала плечами.       Чарли на мгновение уставился на нее, и Гермиона поежилась под его пристальным взглядом.       — Ты говорила с кем-нибудь еще об этом?       — Совсем немного с Роном, — сказала она.       Чарли нахмурился.       — Пожалуйста, больше никому ничего не говори.       — Гермиона, — она яростно покачала головой.       — Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще знал.       — Почему нет?       — Я просто, — вздохнула она. — У них у всех есть много других причин для беспокойства, кроме моих кошмаров. Пожалуйста, Чарли.       Чарли вздохнул и сжал ее руку. — Хорошо.       — Мне, наверное, лучше вернуться в постель, — сказала Гермиона, убирая руку от Чарли и поднимаясь со стула. Она направилась к лестнице, обернувшись как раз перед тем, как дойти до нее.       — Спасибо, — сказала она тихим голосом.       — Не за что, Гермиона, — ответил Чарли.